Что значит перевоспитывать «трудных» семнадцатилетних парней? Что такое вообще – перевоспитание? Возможно ли оно? Да, существуют общепринятые нормы, законы и правила и если кто-либо их нарушает, он попадает в поле зрения специальных служб. Далее принимаются меры сомнительного эффекта, которые призваны либо оградить таких личностей от общества, либо предупредить такое их поведение. Или и то, и другое вместе. Но часто подобные меры неэффективны, поскольку не учитывают особенности каждого индивида. Есть мало мест, где неформатные особенности принимаются во внимание в каждом отдельном случае и в одном из таких заведений работает Стив.
Он его директор, приезжает на место службы засветло, пока в здании не начался полнейший раскардаш и пытается сохранить эфемерный порядок, способный нарушиться по, буквально, одному чиху кого-нибудь из обитателей специнтерната. Стиву помогают подчинённые, однако вся ответственность, тягостно невыносимая для большинства обитателей планеты Земля, лежит на нём. И именно ему сообщают о скором закрытии школы. И это в первый час работы. А ещё надо управиться со съёмочной группой, снимающей репортаж об интернате и путающаяся под ногами, поговорить примерно с полдюжины раз с каждым из подопечных и делать вид, несмотря на звон в ушах, спокойного, стойкого к любым потрясениям, вождя этого юродивого племени.
Бельгиец Тим Милантс, снимающий в последнее время одного только Киллиана Мёрфи, привлёк внимание общественности пронзительной военной драмой Вил, в которой отразил смешанные чувства от службы полицейским во времена Второй Мировой. Его заметили, это было очевидно, картина потрясающая, и он стал работать на Английских островах, ставя уже камерные ленты, в которых экзистенциальный кризис личности наиболее ярко выражен в художественном плане. Таким был Мелочи жизни, таким является и Стив. Здесь он продолжает развивать мотивы, штрихами означенные в Мелочах, влияния педагогов всяких мастей на сознание и сознательность учащихся. В данном случае постановщик взял за основу роман Макса Портера, что само по себе является крепким подспорьем, и, выдвинув на первый план артиста Мёрфи, сделал ещё одно произведение искусства об отношениях преподавателей и учеников. Получилось наглядно. Так, что к финалу мы вместе со Стивом, выжатые до основания, возвращаемся в реальность и более ничего не можем сделать, кроме как придаться эскапизму на чердаке микрокосма.
Отправная точка – момент стихийного интервью Стива, его несобранность и волнение перед камерой – ни что иное как квинтэссенция его внутреннего состояния в стенах заведения. Это и повод для создателей поэксперементировать с формой, когда всё действо разворачивается перед публикой, словно его снимали с плеча (тряска, отсутствие стабилизации, зернистость кадра и так далее). Обнажение естественного характера директора и вовлечение зрителя посредством манеры фиксации, делает картину натуральной и соответствующей тому времени, 1996 год, когда The Prodigy будоражили нервы подростков, а широкие джинсы и безразмерная толстовка уже тогда были единственным вариантом модного одеяния. И главный герой в этом электрически перенасыщенном пространстве выглядит как инородное тело, сфера, желающая всем помочь, даже в ущерб собственному расстройству психики. Поэтому, чем далее повествование, тем более бородач принимает различного вида стимуляторы. Он ими гасит гнев и нетерпение и все разговоры о порочности такой терапии могут нарушить зыбкий баланс Стива между сдержанностью и взрыванием у всех на глазах.
Герой тот архетип, понимающий, что если и он откажется от этих отщепенцев, тогда те или погибнут в прямом смысле, или отправятся в застенки. И то и другое давит на директора. С одной стороны. А с другой понимание собственной беспомощности. Его когда-нибудь размажет и это видят все вокруг и по мере возможностей стараются помочь. Авторы так выстраивают каждую сцену, выдерживая внутри хронологии одних суток такой темп, чтобы мы ближе к финалу ощутили и оказались в шкуре протагониста. И у них это талантливо получается. Каждое слово на камеру телевизионщиков, их беспардонное нарушение личностного пространства жителей интерната, всякое обсуждение всех вместе и каждого подопечного в отдельности за закрытыми дверями, процесс принятия факта их скорой ликвидации – всё это выверено, без лишних моментов, завладевает нашими чувствами и многим после такой экзекуции захочется поскорей выключить фильм. И только Стив останется с ними до конца и продолжит лазать на чердак с бутылкой трудной воды.
Стив – грубая реалистичная драма сермяжных будней работников спецшкол, нарочно доносящаяся до нас из прошлого. Вечный вопрос – способен ли человек помочь другому, кто отвергает эту помощь по разным причинам – так и остаётся неразрешённым здесь. Только в одной сцене утреннего братания с интернатовцами и учителями даёт такую же мимолётную надежду, что тот рассвет, при котором они валяются в грязи, на положительный исход всей кажущейся тщетной их деятельности. Это действительно адский труд, после которого не хочется жить. И дети, выбегающие навстречу из уютного гнёздышка для приветствия папы, смотрятся неестественно, инородно всей предыдущей картине, что думается, что Стив рано или поздно сдастся как и все прочие. Можно было бы предположить, что создатели ваяют из персонажа современного спасителя, способного на такое милосердие, что всем с лихвой хватит. Однако, кажется, что они надеялись отразить другую противоположность этого блаженного явления, ту, что называется -подай руку тонущему. Стив тонет, это всем ясно, но почему-то никто толком не протягивает перста, и жена, несмотря на комья грязи на одежде мужа мило улыбается и выходит за дверь вместе с дочерьми, оставляя героя один на один с мороком.