Екатерина шагала по длинному больничному коридору, её шаги гулко отдавались на блестящем линолеуме. Медперсонал украдкой бросал на неё взгляды: высокая, уверенная, в элегантном плаще, с аккуратно уложенными волосами, несмотря на промозглую погоду за окнами. Кто-то шептался: «Новый директор клиники», кто-то предположил: «Бизнес-леди», другой заметил: «Похоже на юриста». Никто не угадал. Екатерина была начальником отдела на производственном предприятии, управляла командой из двадцати рабочих и славилась в профессиональных кругах как человек, которого «не переубедишь, если она за что-то взялась».
В конце коридора она остановилась у двери с потёртой табличкой «Неврология» и тихо постучала. Не услышав ответа, осторожно приоткрыла дверь.
— Разрешите?
За заваленным бумагами столом сидел мужчина лет пятидесяти в слегка помятом халате. Тёмные круги под глазами выдавали хроническую усталость, а растрёпанные волосы создавали впечатление, будто он только что провёл ночь за работой.
— Катя, — он поднял взгляд и слегка улыбнулся. — Проходи, присаживайся. Секунду, сейчас…
Он копался в документах, хмурился, что-то бормотал. Екатерина аккуратно присела на стул, расстегнула плащ, но не сняла — в кабинете было прохладно.
— Как дела у тёти? — спросил врач, не отрываясь от бумаг.
— Лучше, спасибо, Иван Петрович, — ответила Екатерина, поправляя юбку. — Лекарства помогли, она теперь спит спокойно.
— Хорошо, — Иван Петрович отложил бумаги и посмотрел на неё. — А ты как?
— Всё в порядке, — она пожала плечами. — На работе завал, конец года. Домой возвращаюсь, сил хватает только лечь.
Он кивнул с пониманием.
— Давай глянем, что там с твоей спиной.
Екатерина сняла плащ, повесила его на вешалку и села на кушетку. Иван Петрович подошёл, его тёплые, уверенные руки осторожно ощупали её плечи.
— Больно?
— Да.
— А тут?
— Сильнее.
— Хм, — он нахмурился. — Защемление. Поправим, но тебе нужно больше отдыхать. И эта сумка… — он указал на массивную сумку у стены. — Зачем таскаешь такой груз?
— Документы для работы, — лаконично ответила Екатерина.
Иван Петрович вздохнул.
— Ложись на спину, — сказал он. — Будет немного дискомфортно.
Через полчаса Екатерина снова сидела на стуле, потирая шею. Боль ушла, будто тяжёлый груз с плеч сняли.
— Спасибо, — искренне поблагодарила она.
— Не за что, — он заполнял карточку. — Но если не начнёшь отдыхать, придётся делать уколы. Это уже не так приятно.
— Постараюсь, — ответила Екатерина без особой уверенности.
Иван Петрович посмотрел на неё поверх очков.
— Ты всегда так говоришь, — заметил он. — И никогда не делаешь. Что тебя так тянет вперёд?
Екатерина замялась. Они были знакомы несколько месяцев — с тех пор, как она привела тётю после проблем с сердцем. За это время она привыкла доверять его профессионализму, его спокойствию, даже лёгкой ворчливости. Но делиться личным… Это было бы слишком.
— Жизнь, — ответила она наконец. — Как у всех.
Он покачал головой.
— Не совсем. Большинство умеет расслабляться, переключаться. А ты будто боишься замедлиться.
Екатерина напряглась.
— Иван Петрович, вы обещали что-то от мигрени порекомендовать.
Он понял, что разговор окончен, выписал рецепт и протянул ей.
— Не больше двух таблеток в день. И через неделю приходи снова.
— Спасибо, — она убрала рецепт в сумку и встала. — До свидания.
— До свидания, Катя, — он смотрел ей вслед с задумчивым выражением, в котором смешались усталость и любопытство.
Дома царила тишина. Тётя дремала в кресле перед телевизором, где беззвучно мелькали кадры сериала. Екатерина тихо прошла на кухню, включила чайник. Села за стол, закрыла глаза. Шея больше не ныла, но усталость давила неподъёмным грузом.
За стеной послышались голоса соседей — молодая пара, недавно заселилась. Мужчина что-то громко объяснял, женщина смеялась. Потом всё затихло, и до Екатерины донеслись приглушённые звуки.
Она улыбнулась — не насмешливо, а с лёгкой грустью. В свои сорок лет она жила с тётей, руководила командой рабочих, которые за глаза называли её «железной леди», и не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то видел в ней не начальницу, не племянницу, не пациентку, а просто женщину.
Чайник закипел. Екатерина заварила крепкий чай, добавила мёд — маленькая слабость. Достала из холодильника кусочек сыра, отрезала ломтик. Одинокий ужин.
Мысль уколола, но Екатерина отмахнулась от неё. Некогда себя жалеть. Завтра сложный день — собрание, отчёты, новый проект. А вечером — занятия с репетитором по немецкому. Язык давался с трудом, но был нужен для работы.
В комнате зашевелилась тётя.
— Катя? Ты дома?
— Да, тёть, — отозвалась она. — Чаю хочешь?
— Нет, поздно уже, — тётя появилась в дверях, маленькая, в потёртом халате. Правая рука плохо слушалась после болезни. — Как спина?
— Лучше, Иван Петрович помог, — Екатерина улыбнулась. — Всё нормально.
Тётя села напротив, внимательно глядя на неё.
— Ты бледная. Устала?
— Чуть-чуть.
— Отдохнуть бы тебе, — тётя погладила её руку. — Съездить куда-нибудь. Может, в пансионат?
— После отчёта, — пообещала Екатерина. — Скоро.
Тётя вздохнула — она слышала это не раз.
— Ну, хоть выспись, — сказала она. — А доктор твой… Хороший человек?
— Хороший, — кивнула Екатерина. — Внимательный.
— И не женат? — с невинным видом спросила тётя.
Екатерина закатила глаза.
— Тёть, хватит. Не знаю, женат он или нет, и мне всё равно.
— Зря, — тётя поджала губы. — В твоём возрасте пора бы…
— Всё, — Екатерина встала. — Пойду работать, отчёты не готовы.
Тётя покачала головой, но спорить не стала. Она давно знала: племянница упряма, как её отец.
Екатерина ушла в комнату, включила ноутбук, разложила документы. Работа всегда спасала от лишних мыслей. Работа не подведёт, не уйдёт, не разочарует. В отличие от людей.
К полуночи глаза слипались. Екатерина сохранила файлы, выключила ноутбук и пошла в ванную. В зеркале — бледное лицо, тёмные круги, упрямый взгляд. Она вспомнила слова Ивана Петровича: «Ты будто боишься замедлиться».
Может, он прав. Может, она и правда боится. Потому что остановка — это встреча с правдой: жизнь проходит, а она всё бежит, словно пытаясь догнать что-то неуловимое.
Екатерина плеснула холодной водой в лицо. Глупости. Жизнь — это долг, ответственность, работа. И её жизнь не хуже других. Она независима. И никто от неё не зависит — кроме тёти, конечно.
Успокоив себя, она легла спать, но долго не могла уснуть, ворочаясь в тревожных мыслях.
Неделя пролетела в круговороте дел. Екатерина едва успевала забегать домой между работой и репетитором, чтобы проверить тётю, дать ей лекарства. Сиделку нанимали только днём — пожилая женщина приходила утром, уходила к вечеру, а дальше Екатерина справлялась сама.
В субботу она проснулась с чувством, что проспала. Взглянула на часы — восемь утра. Выходной. Можно расслабиться. Но что-то беспокоило. И тут она вспомнила: вчера нужно было к Ивану Петровичу на повторный приём. Закрутилась и забыла.
Екатерина застонала, накрывшись одеялом. Как неловко. Придётся звонить, извиняться, записываться заново.
Она полежала, собираясь с мыслями, затем встала и пошла на кухню. Тётя уже хлопотала, готовя завтрак.
— Доброе утро, — сказала Екатерина, поцеловав её в щёку.
— Доброе, — тётя улыбнулась. — Решила блинчики испечь. Поможешь?
— Конечно, — Екатерина надела фартук и взяла сковороду. — Сейчас сделаю.
Они работали молча. Екатерина ловко пекла блины, тётя накрывала на стол. За окном шёл мокрый снег — ноябрь был холодным и сырым.
— Как спина? — спросила тётя за завтраком.
— Нормально, — ответила Екатерина, намазывая блин вареньем. — Не болит.
— К доктору вчера ходила?
Екатерина поморщилась.
— Забыла. В понедельник запишусь.
Тётя покачала головой.
— Хороший врач, таких мало. И волнуется за тебя.
— Это его работа, — пожала плечами Екатерина. — Заботиться о пациентах.
Тётя хотела возразить, но тут раздался звонок в дверь. Они переглянулись.
— Ждёшь кого-то? — спросила Екатерина.
— Нет. Может, соседка за сахаром…
Екатерина пошла открывать. На пороге стоял Иван Петрович — в старой куртке, с пакетом в руках и смущённым видом.
— Здравствуйте, — выдохнула Екатерина, краснея. — Вы… как…
— Адрес в карточке, — он виновато улыбнулся. — Извини, что без предупреждения. Ты не пришла вчера, вот я и… Решил проверить. По-врачебному.
— Я забыла, — призналась Екатерина. — Простите.
— Ничего, — он переступил с ноги на ногу. — Я, наверное, не вовремя…
— Катя, кто там? — крикнула тётя из кухни.
— Иван Петрович, — ответила Екатерина.
— О! — тётя оживилась. — Зови доктора! У нас блины, чай.
— Не хочу мешать, — запротестовал он.
— Какое «мешать»! — тётя появилась в прихожей, вытирая руки. — Проходите, раздевайтесь. Катя, помоги!
Екатерина, всё ещё в шоке, взяла куртку Ивана Петровича и повесила её на вешалку. Он протянул пакет.
— Это вам. Груши. С дачи.
— Спасибо, — пробормотала она. — Проходите… на кухню.
Через четверть часа они сидели за столом, пили чай с блинами, и тётя расспрашивала Ивана Петровича о его жизни. Екатерина молчала, всё ещё не оправившись от неожиданности.
— Так вы не женаты? — поинтересовалась тётя, узнав, что он живёт один.
— Тётя! — возмутилась Екатерина.
— Что такого? — удивилась та. — Обычный вопрос.
— Развёлся пять лет назад, — спокойно ответил Иван Петрович. — Детей нет.
— И не скучно одному? — продолжала тётя.
— Бывает, — признался он. — Но работа, книги, дача. Жить можно.
Тётя кивнула.
— Катя тоже всё одна. Работа да работа. А ведь умница, красавица…
— Тётя! — Екатерина готова была провалиться сквозь землю.
Иван Петрович вдруг рассмеялся — открыто, искренне. Его усталое лицо преобразилось, стало моложе, светлее.
— Вы замечательная, Анна Фёдоровна, — сказал он. — Чувство юмора отличное.
Тётя улыбнулась, а Екатерина почувствовала, как смущение отступает. Стало легко, будто они старые знакомые.
— Пора мне, — Иван Петрович допил чай и встал. — Спасибо за угощение. Давно так вкусно не завтракал.
— Заходите ещё, — пригласила тётя. — Всегда рады.
— Обязательно, — кивнул он и повернулся к Екатерине. — Приходи в понедельник. Не забудь.
— Не забуду, — пообещала она.
В прихожей, надевая куртку, он вдруг сказал:
— Знаешь, у меня в среду выходной. Могу показать дачу. Там тихо, природа. Для спины полезно.
Екатерина растерялась.
— У меня работа…
— Один день, — он смотрел серьёзно. — Неужели нельзя взять отгул?
Она хотела отказаться, но не смогла.
— Подумаю, — сказала она. — В понедельник скажу.
— Договорились, — он улыбнулся. — До понедельника.
Когда дверь закрылась, тётя появилась с лукавой улыбкой.
— Интересный мужчина, — заметила она. — И смотрит на тебя так…
— Как «так»? — нахмурилась Екатерина.
— Как на женщину, а не на пациентку, — тётя подмигнула. — Я в этом разбираюсь.
— Преувеличиваешь, — Екатерина ушла на кухню убирать. — Он просто вежливый. И дача — для здоровья.
— Конечно, — тётя прищурилась. — Но съезди. На даче многое случается…
— Тётя! — Екатерина шутливо замахнулась полотенцем.
Весь день она думала о приглашении. О его смехе, о том, как он преобразился. О даче. О том, что давно не была за городом.
К вечеру она решилась: поедет. Один день не развалит производство. А в жизни… может, что-то изменит.