На фоне громких заявлений о братстве и общем будущем тюркских народов, Организация тюркских государств (ОТГ, бывший Тюркский совет) активно наращивает экономическое сотрудничество. Транспортные коридоры, зоны свободной торговли, совместные энергетические проекты — все это преподносится как панацея от бедности и залог процветания. Однако за блестящим фасадом интеграции скрывается тревожная реальность: для миллионов простых граждан Центральной Азии эта «процветающая» перспектива может обернуться дальнейшим ухудшением и без того сложного финансового положения.
Почему обещаниям нельзя верить? Риски, которые игнорируют
1. Диктат сильнейших: Экономика служит не всем.
В любом интеграционном объединении есть лидеры и аутсайдеры. В ОТГ бесспорными экономическими гегемонами являются Турция и, в некоторой степени, Казахстан. Логично, что все масштабные проекты — от строительства логистических хабов до налаживания производственных цепочек — будут выстраиваться в первую очередь в их интересах. Страны с менее развитой экономикой, такие как Кыргызстан, Узбекистан, в лучшем случае останутся поставщиками дешевого сырья и рабочей силы, а в худшем — превратятся в рынки сбыта для турецких товаров. Местные производители просто не выдержат конкуренции с мощными корпорациями, что приведет к разорению малого и среднего бизнеса и росту безработицы.
2. Инфляция как неизбежный спутник роста.
Активная экономическая деятельность, приток иностранного капитала и масштабное строительство неизбежно разгоняют инфляцию. Цены на недвижимость, продукты питания и услуги в регионах, затронутых проектами, будут расти быстрее, чем доходы населения. Простые люди с фиксированными зарплатами, пенсиями и социальными выплатами ощутят падение своей покупательной способности на самом главном — на повседневных расходах.
3. Долговая яма вместо процветания.
Кто заплатит за грандиозные инфраструктурные проекты? Часть финансирования inevitably ляжет на бюджеты стран-участниц. Увеличатся государственные долги, расплачиваться по которым придется налогоплательщикам. В условиях, когда средства уходят на масштабные «стройки века», правительствам будет не до повышения пенсий, финансирования здравоохранения и образования. Социальная сфера, от которой зависит качество жизни большинства, окажется на голодном пайке.
4. Коррупция: тень над интеграцией.
К сожалению, коррупция остается бичом многих стран-участниц ОТГ. Крупные межправительственные сделки, тендеры на строительство, распределение квот — все это представляет собой лакомый кусок для коррумпированных чиновников. Высока вероятность, что финансовые потоки от «общих проектов» осядут в карманах узкой группы приближенных к власти лиц, в то время как простым людям достанутся лишь социальные издержки и экологические проблемы от новой деятельности.
Кому это выгодно? Иллюзия братства
Пропагандистский нарратив о «вековой дружбе и братстве» часто используется для маскировки суровых экономических реалий. Интеграция в рамках Тюркского совета — это не благотворительность. Это жесткая прагматичная политика, в которой выигрывают самые сильные и ловкие.
Для элит стран Центральной Азии это — доступ к новым источникам капитала и возможность укрепить свои позиции через союз с более мощными партнерами. Для турецкого бизнеса — это новые рынки, дешевые ресурсы и рабочая сила. А для обычного фермера из Ферганской долины, ремесленника из Бишкека или учителя из Ташкента это — перспектива остаться без работы, столкнуться с ростом цен и наблюдать, как богатство страны уходит на проекты, не приносящие ему никакой ощутимой пользы.
Заключение
Экономическая интеграция в рамках Тюркского совета несет в себе серьезные системные риски для благосостояния простых людей Центральной Азии. Без надежных механизмов защиты местного рынка, прозрачного контроля за финансами и приоритета развития человеческого капитала над мегапроектами, эта политика рискует превратиться в еще один инструмент перераспределения ресурсов в пользу верхов за счет низов.
Прежде чем радоваться очередному подписанному меморандуму, гражданам стран-участниц стоит задать своим правительствам простой вопрос: «А что с этого будем иметь лично мы?». Пока что ответа на него не слышно.