Под низким, тяжелым небом, будто накрытым свинцовой плитой, раскинулся маленький поселок. Зима уже дышала в затылок: листья с деревьев облетели, лужи затянуло тонким льдом, а дыхание в воздухе превращалось в легкий пар. Алексей, мужчина за сорок, высокий, с худощавым лицом и глубокими морщинами у глаз, стоял у массивных железных ворот. Они были предназначены для машин, но в одной из створок имелась узкая калитка. Алексей замер перед ней, вслушиваясь в тишину, ожидая. Его сердце билось неровно, словно он впервые оказался здесь, хотя на самом деле он приезжал сюда каждый сезон, четыре раза в год, чтобы дождаться, пока калитка откроется, и шагнуть внутрь.
В ожидании его мысли унеслись в прошлое, к тому дню, когда его мир рухнул. Его жена, Светлана, оказалась втянута в громкое дело о финансовых махинациях. Алексей не мог поверить в ее вину. Он не доверял ни следователям, ни прокурору, ни даже словам самой Светланы, когда она, глядя ему в глаза во время короткого свидания, призналась во всем. Светлана, такая живая, всегда с улыбкой и мечтами о чем-то большем – как она могла быть замешана в таком?
Алексею пришлось одному растить их дочь, Катю. Ей было всего два года, когда Светлану осудили. Судья, вынося приговор, упомянул, что учел наличие маленького ребенка, но это не спасло: Светлану приговорили к шести годам лишения свободы. Молодой адвокат, растерянно пожимая плечами после суда, твердил, что Светлана стала жертвой обстоятельств, обещал подать апелляцию, но все усилия оказались напрасными. Алексею пришлось учиться жить в новой реальности.
Он воспитывал Катю один, хотя родители – его и Светланы – помогали, чем могли. Нанять няню Алексей отказался категорически: ему казалось, что дочь может привязаться к чужому человеку, а потом с трудом примет возвращение матери. Он не сомневался: Светлана выйдет, и они снова станут полноценной семьей. Он сделает для этого все возможное.
– Пап, а где мама? – спрашивала Катя, сонно потирая глаза перед сном.
– Скоро вернется, малышка, она у нас путешественница, ты же знаешь, – отвечал Алексей, стараясь уберечь дочь от горькой правды. Он создавал для нее сказку, в которой мама просто уехала, но скоро вернется. Эта иллюзия поддерживала не только Катю, но и его самого, помогала верить и ждать.
Когда Светлана наконец вышла из-за ворот, сжимая в руках старую сумку в клетку, Алексей едва узнал ее. Ее взгляд, когда-то теплый и открытый, стал холодным, будто чужим.
Он заметил перемены в ней еще год назад, на одном из свиданий. Тогда он списал все на тяжелые условия заключения, уверяя себя, что после освобождения они справятся. Ведь они любят друг друга, у них есть дочь.
– Света… – начал он.
– Я тоже рада, – ответила она тихо, но в ее голосе не было тепла.
В машине, по дороге домой, царила тишина. Светлана смотрела в окно, словно пытаясь разглядеть что-то в прошлом. Алексей бросал на нее взгляды, но не мог понять, что случилось с женщиной, которую он любил – и любит до сих пор.
**Добавление описания**
Вечером вся семья собралась за ужином. Алексей, Светлана и Катя, которую на время поездки отца оставили у друзей, а те привезли ее домой.
– Мама! – Катя бросилась к Светлане, едва сдерживая слезы.
– Да, моя хорошая, – Светлана слегка обняла дочь, но ее лицо осталось равнодушным.
Алексей смотрел на них и чувствовал, как в груди нарастает тревога.
Новая жизнь началась, но не так, как он мечтал. Однако он продолжал верить, что все наладится, потому что любил Светлану.
…
В тюремном общежитии Светлана стояла в углу туалета, нервно теребя край казенной одежды. Она ждала. Дверь скрипнула, и вошла худенькая девушка с хитрым взглядом, лет двадцати семи.
– Светка, ты уже тут, – усмехнулась она.
– Двадцать минут жду, Лера. Принесла?
– А то! – Лера оглянулась, прикрыла дверь и вытащила из кармана маленький сверток.
Но прежде чем передать его, она выжидающе посмотрела на Светлану. Та, вздохнув, достала из кармана несколько мятых купюр. Обмен прошел быстро.
– Маловато, Свет, – заметила Лера, пересчитав деньги.
– Скоро муж приедет, отдам, – отмахнулась Светлана.
– Лады, но смотри, если фуфло подсунула, тебе же хуже будет.
Светлана спрятала сверток и направилась в комнату. Она знала, что пора завязывать с этим, – освобождение уже через полгода. Но сейчас думать об этом не хотелось. Завтра – может быть, а сегодня еще не время.
…
Светлана пыталась привыкнуть к жизни на воле, но перемены в ней становились все заметнее. На Катю она почти не обращала внимания, объясняя это усталостью. Алексей пытался быть терпеливым: пять лет в тюрьме – не шутка, ей нужно время. Совместные прогулки, семейные вечера – все это поможет, думал он.
Но через неделю его терпение дало трещину. Вернувшись с работы, он заметил на кухне кружку с темной жидкостью. Это был не чай – чифирь, крепкий, как смола.
– Света, ты что пила? – спросил он, стараясь сдержаться.
– Да так, взбодриться, – ответила она, округлив глаза.
– А с Катей гуляли?
– Голова болит, Леш. Она в своей комнате.
Алексей прошел к дочери. Катя сидела на кровати, тихо плача.
– Что случилось, малыш?
– Мама… она меня ударила, – прошептала девочка, бросившись к отцу.
В дверях появилась Светлана:
– Расскажи отцу, как ты весь день меня не слушалась!
Алексей, качая дочь на руках, бросил на жену тяжелый взгляд:
– Мы потом поговорим, Света.
Ночью, лежа рядом, он пытался обнять ее, но чувствовал холод.
– Свет, что с тобой?
– Не знаю, Леш. Все не так. Дай мне время.
– Катя ждала тебя, надеялась. Я не возил ее на свидания, но она все равно тебя любит.
– Может, она любит ту маму, которую ты ей придумал? – резко ответила Светлана. – Я изменилась. Пять лет, понимаешь? Придется принимать меня такой.
– Это не только тебе дали пять лет. Это нам всем их дали, – тихо сказал Алексей.
Светлана замолчала, потом неожиданно согласилась:
– Ладно, давай сходим к психологу. Вместе.
На следующей неделе Алексей записался к Елене Ивановне, опытному семейному психологу. Она была женщиной с теплой улыбкой и внимательным взглядом. После первой встречи Елена предложила включить в сеансы Катю:
– Травма одного – травма всей семьи. Вам нужно заново выстраивать связь.
Катя, несмотря на возраст, старалась поддержать мать. Однажды она принесла свои рисунки: они с мамой в парке, на море, в горах. Эти детские мечты тронули Светлану, напомнив, что она все еще нужна дочери.
Но все было не так просто…
…
Однажды вечером Алексей вернулся домой и нашел Катю у окна. Ее глаза были красными от слез, а рядом лежал альбом с вырванными листами.
– Что случилось, моя хорошая?
– Мама порвала мои рисунки. Ей не понравилось, как я ее нарисовала, – прошептала Катя.
Алексей нашел Светлану в спальне – она рылась в шкафу, разбрасывая вещи.
– Что ты творишь, Света?! – не выдержал он. – Ты не можешь так с нашей дочерью!
– Ты теперь будешь учить меня, как быть матерью? – огрызнулась она. – Думаешь, мне легко, зная, что я пропустила столько лет?
– Это не повод рвать ее рисунки! Она ребенок, она просто хочет тебя любить!
Светлана швырнула очередную вещь на пол:
– Может, я вообще не заслуживаю быть матерью?
Алексей устало опустился на стул:
– Мы с Катей нуждаемся в тебе. Но в той, которую мы знали.
Светлана, сдерживая слезы, выскочила из комнаты.
Дни тянулись в напряжении. Однажды Алексей заметил на кухне пустую бутылку. Светлана, с растрепанными волосами и мутным взглядом, сидела на диване.
– Что ты делаешь, Света? С собой, с нами? – кричал он.
– Это помогает забыть! – выкрикнула она в ответ.
– Забыть что? Что у тебя есть семья?
Светлана, шатаясь, упала на диван, закрыв лицо руками. Алексей посмотрел на нее с болью:
– Выбирай, Света. Либо ты бросаешь это, и мы спасаем семью, либо… уходи.
Она лишь хмыкнула, будто не воспринимая его слова всерьез. В этот момент из соседней комнаты раздался плач Кати. Ее маленькие глаза смотрели на родителей с ужасом:
– Мама, не уходи, пожалуйста!
Алексей едва сдерживал слезы. Светлана, не глядя на дочь, собрала вещи и ушла, хлопнув дверью.
Алексей остался с Катей. Он держал дочь на руках, прижимал к себе и шептал:
– Все будет хорошо, Катюша. Мы с тобой, мы вместе. – Он пытался рассмешить ее, tickling her gently, но девочка молчала.
– Пап, мама вернется?
– Конечно, моя хорошая. Погуляет и вернется. Хочешь, закажем пиццу? – сказал он, стараясь улыбнуться.
Катя кивнула, но ее глаза оставались грустными. Алексей обнял дочь крепче, понимая, что их путь к счастью будет долгим.