В этом мире, где даже самые невинные создания могут оказаться носителями самых темных секретов, история о том, как бультерьер стал лучшим другом, звучит как анекдот из преисподней. И, поверьте, это именно то, что произошло.
Меня зовут Аркадий. Я – человек, чья жизнь до встречи с этим косматым чудовищем напоминала серый, унылый пейзаж, где единственным ярким пятном был мой собственный цинизм. Я работал в похоронном бюро. Да, именно там, где смех – это нечто настолько неуместное, что его можно было бы приравнять к богохульству. Но, как говорится, Бог любит шутку, а я, видимо, был его любимым учеником.
Однажды, в особенно дождливый вторник, когда запах формальдегида казался особенно едким, к нам привезли очередного клиента. Обычный, ничем не примечательный мужчина, который, судя по всему, решил, что загробная жизнь – это лучшее место для отдыха. Но в этот раз, вместе с телом, привезли и его "наследство". Нет, не золото или бриллианты. Это был он.
Он – это бультерьер. Кличка – "Счастливчик". Иронично, не правда ли? Счастливчик выглядел так, будто его слепили из обрезков старой тряпки и злости. Его голова была непропорционально большой, с характерным "яйцевидным" черепом, а глаза – два черных бусинки, в которых, казалось, отражалась вся скорбь мира. Он сидел в углу, не издавая ни звука, но его присутствие ощущалось как невидимая, но мощная сила.
"Он ваш", – сказал мне нотариус, протягивая поводок. "Хозяин завещал его вам. Сказал, что вы – единственный, кто сможет его понять".
Я посмотрел на нотариуса, потом на собаку, потом снова на нотариуса. "Вы уверены, что это не ошибка? Может, он завещал мне свой старый носок?"
Нотариус лишь пожал плечами. "Завещание есть завещание. И, кстати, он очень любит… э-э-э… особые угощения".
"Особые угощения?" – переспросил я, чувствуя, как мои брови ползут вверх.
"Ну… скажем так, он не привередлив", – ответил нотариус, и в его глазах мелькнул тот самый блеск, который я видел у клиентов, пытающихся скрыть что-то не очень приятное.
Так Счастливчик стал моим. Первые дни были… интересными. Он не лаял, не скулил, не просился гулять. Он просто смотрел. Смотрел так, будто знал все мои грехи, все мои тайные мысли, все мои самые неприглядные фантазии. И, что самое странное, он не осуждал. Он просто… принимал.
Однажды вечером, когда я сидел за столом, перебирая счета и размышляя о бренности бытия, Счастливчик подошел ко мне. Он положил свою огромную голову мне на колени. Я ожидал чего угодно – облизывания, виляния хвостом, но не этого. Он просто сидел, и его тепло проникало сквозь мою одежду, успокаивая.
"Знаешь, Счастливчик", – сказал я, гладя его по жесткой шерсти. "Ты – самое странное существо, которое я когда-либо встречал. Ты похож на оживший анекдот, который никто не понял, но все смеются".
Он поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах, казалось, мелькнула искорка понимания. Или это просто отражение лампы?
"Ты знаешь, что я делаю?" – продолжил я. "Я хоро́ню людей. Закапываю их в землю. А потом… потом они гниют. И это, знаешь ли, не самая приятная часть работы. Но кто-то же должен это делать, верно?"
Счастливчик тихонько вздохнул. Это был не звук собаки, а скорее звук старого, уставшего человека.
"А ты", – сказал я, – "ты, наверное, думаешь, что я псих. Что я разговариваю с собакой. Но, честно говоря, ты – единственный, кто меня слушает без осуждения. И, знаешь, это уже много".
В этот момент Счастливчик сделал то, чего я никак не ожидал. Он лизнул мою руку. Это было нежное, теплое прикосновение, которое, как ни странно, вызвало у меня улыбку. Улыбку, которая, я уверен, была бы неуместна в моем рабочем кабинете, но здесь, в тишине моей квартиры, с этим странным бультерьером, она казалась вполне естественной.
"Ладно, Счастливчик", – сказал я. "Похоже, мы с тобой – команда. Команда тех, кто видит мир таким, какой он есть, без прикрас. Команда тех, кто понимает, что даже в самой темной шутке есть доля правды".
С тех пор наша жизнь изменилась. Счастливчик стал моим тенью. Он сопровождал меня на работу, сидел в углу похоронного зала, наблюдая за скорбящими с невозмутимым видом. Иногда, когда кто-то начинал рыдать слишком громко, он тихонько вздыхал, и это, как ни странно, успокаивало. Люди смотрели на него, потом на меня, и в их глазах появлялось что-то вроде понимания. Мол, даже в этом мрачном месте есть место для чего-то… живого.
Однажды, на похоронах очень богатого и очень неприятного человека, его вдова, вся в черном шелке и слезах, подошла ко мне.
"Аркадий", – прошептала она, – "мой муж… он был таким… сложным. Вы понимаете?"
Я кивнул. "Понимаю".
"А ваш… ваш пес", – она посмотрела на Счастливчика, который в этот момент задумчиво грыз старый, явно не принадлежащий ему, носок. "Он… он такой же?"
Я усмехнулся. "Он понимает, что такое настоящая жизнь. И настоящая смерть. И, что самое главное, он понимает, что иногда лучше просто молчать и наблюдать".
Вдова посмотрела на меня с удивлением, потом на Счастливчика, и вдруг… засмеялась. Тихий, сдавленный смешок, который, казалось, вырвался из самой глубины ее души.
"Вы правы", – сказала она, вытирая слезы. "Он понимает".
С тех пор Счастливчик стал моим неофициальным "психотерапевтом". Он не давал советов, не утешал словами. Он просто был рядом. Его присутствие было якорем в море человеческой скорби. Он был напоминанием о том, что даже после самой темной ночи наступает утро. Или, по крайней мере, следующий день, который тоже может быть полон сюрпризов.
Иногда я думаю, почему именно я? Почему этот странный, угловатый бультерьер стал моим лучшим другом? Может быть, потому что мы оба – аутсайдеры. Мы оба видим мир без розовых очков. Мы оба знаем, что жизнь – это не всегда смешно, но иногда смех – это единственное, что остается.
Так что, если вы когда-нибудь встретите бультерьера с таким же взглядом, как у Счастливчика, не пугайтесь. Возможно, это ваш шанс найти самого верного и понимающего друга. Друга, который не будет судить вас за ваши грехи, а просто будет рядом, грызя старый носок и напоминая вам, что даже в самой мрачной шутке есть доля правды.
Подпишитесь, чтобы узнать больше о неожиданных союзах и черном юморе, который помогает нам жить!