Когда-то АВТОВАЗ был гордостью советской, а затем и российской промышленности. «Жигули», «Волги», «Нивы» — эти имена знала каждая семья. Сегодня же новости из Тольятти напоминают сводки с тонущего корабля: срыв госзаказа, возврат к старым моделям, проблемы с качеством и логистикой. Привычный диагноз — некомпетентное руководство. Но если копнуть глубже, окажется, что АВТОВАЗ — это заложник обстоятельств, которые он не в силах изменить. Его нынешнее состояние — не вина, а беда, и вот почему.
Крах старого мира: не развод, а бегство
Главный удар по заводу был нанесен не в 2022 году, а стал закономерным итогом его интеграции в глобальную экономику. После прихода Renault-Nissan АВТОВАЗ постепенно превращался из производителя в крупноузловую сборочную площадку. Французы и японцы принесли технологии, контроль качества и современные модели (Duster, Logan, Kaptur), но параллельно «выкачали» собственное инженерное и конструкторское ядро.
Когда западные партнеры экстренно ушли, они оставили после себя не просто пустые цеха, а технологическую пустыню.
- Исчезли цепочки поставок. Тысячи комплектующих от контролеров двигателя до подушек безопасности перестали поступать.
- Оборвалась IT-инфраструктура. Современный автомобиль — это компьютер на колесах. Лишившись доступа к софту, техподдержке и базам данных, завод оказался парализован.
- Ушла система менеджмента. Остались станки, но исчезли десятилетиями выверенные процессы управления качеством и логистикой.
Представить, что в этой ситуации можно было сохранить прежние объемы и качество, — утопия. Новые акционеры получили не завод, а его «тело» без «мозга».
Героические, но тщетные попытки реанимации
Попытки наладить производство с нуля вызывают скорее уважение, чем критику. Возврат к легендарной «классике» — модели Lada Granta — был не ностальгическим порывом, а единственно возможным решением. Это была та платформа, чертежи и технология которой остались в России и не зависели от иностранных партнеров.
Но и здесь завод столкнулся с системными проблемами, которые не решить одним лишь приказом из Москвы:
- Проблема «кошки в мешке». Попытка локализовать комплектующие любой ценой привела к хаотичным закупкам у новых, зачастую непроверенных поставщиков. Результат — катастрофическая вариативность качества. Покупатели одной и той же модели, выпущенной в один день, могут получить автомобили с разной сборкой, разными деталями и, как следствие, разным поведением на дороге. Это убивает главное — доверие к бренду.
- Инфантильный маркетинг и отсутствие стратегии. Государство, как новый владелец, относится к АВТОВАЗУ не как к бизнесу, который должен приносить прибыль и удовлетворять клиента, а как к социальному проекту. Завод должен «обеспечивать занятость» и «выпускать автомобили для народа». Отсюда — демпинговые цены, которые не оставляют средств на развитие, и абсурдные инициативы вроде предустановленных гимнов и «автодомов для патриотов». Пока мировой автопром делает ставку на электромобили, connectivity и автономное вождение, АВТОВАЗ вынужден бороться за выживание на уровне середины XX века.
- Кадровый голод. Массовый уход иностранных специалистов и старение собственных инженерных кадров создали брешь, которую невозможно заполнить быстро. Опытных конструкторов, способных спроектировать новую платформу с нуля, почти не осталось. Молодежь не стремится на завод, чья перспектива выглядит все более туманной.
Кто виноват? Система, а не люди
Обвинять нынешнее руководство АВТОВАЗа — все равно что рушить капитана затонувшего «Титаника» за то, что он не смог перепрыгнуть айсберг. Менеджеры борются с симптомами, но причина болезни — в системном кризисе.
- Внешнеполитическая изоляция отрезала завод от технологической базы.
- Отсутствие внятной промышленной политики не позволяет построить новую, суверенную цепочку создания автомобиля.
- Культ «импортозамещения любой ценой» приводит к падению качества и росту недовольства конечных потребителей.
Вывод
АВТОВАЗ сегодня — это не коммерческое предприятие, а символ. Символ гигантской российской промышленности, пытающейся выжить в условиях, для которых она не была создана. Он тонет не потому, что плохие менеджеры или ленивые рабочие. Он тонет, потому что оказался в идеальном шторме: технологическая блокада, отсутствие долгосрочной стратегии и вынужденная опора на устаревшие решения.
Спасение завода зависит не от героизма его сотрудников, а от способности государства создать для него новую экосистему: от инженерного образования и фундаментальной науки до развития полноценной отрасли автокомпонентов. Пока этого нет, АВТОВАЗ будет бороться за жизнь, а его агорию будут называть «развитием».