Читать полностью
Глава 7: Офисный планктон и прорыв
Моё тело 2010 года встретило меня не музыкой сфер, а одеревеневшей спиной, ноющим запястьем от бесконечного кликания мышью и стойким ощущением, что я провалил экзамен по жизни, даже не успев к нему подготовиться. Фантомные мурашки от встречи с «Самоваром» уже почти прошли, сменившись фантомным же желанием задушить кого-нибудь своим галстуком.
Первым делом, ещё не до конца отойдя от шока перезагрузки, я инстинктивно потянулся к внутреннему карману пиджака, в котором лежал мой старый, потрёпанный бумажник. И тут же почувствовал знакомый, успокаивающий шорох коленкоровой обложки. Я вытащил его. «Дневник Хронодрома». Он был здесь. Со мной.
В первые секунды я просто сидел, сжимая его в руках, как тонущий — спасательный круг. Это маленькое, невзрачное чудо было моим единственным доказательством того, что я не схожу с ума. Что всё это — не просто запойный бред моего мозга, повреждённого офисной рутиной. Он был моим якорем в этом безумном плавании по волнам моего же прошлого.
Как он попал сюда? Ведь в 2005 году я оставил его в своей комнате в общаге, на столе, заваленном пустыми бутылками. Логика подсказывала, что он должен был остаться там, как и все мои вещи. Но логика в моей новой жизни была понятием растяжимым. Я вспомнил то странное состояние «системного сбоя», когда я видел код реальности. Возможно, Дневник, будучи не просто предметом, а физическим воплощением моих наблюдений, ключом к пониманию системы, каким-то образом «привязался» к моей сущности. Он был неотъемлемой частью данных, которые составляли «Макса Орлова». Система, перемещая меня, по ошибке или по недосмотру, копировала его вместе со мной, как связанный файл. Или, что более вероятно, Хранитель, каким-то образом стирая следы моего пребывания, считал Дневник частью «шума», артефактом, не заслуживающим внимания. Своего рода баг в баге.
Неважно. Главное, что он был здесь. В ящике моего офисного стола, аккуратно положенный поверх пачки сигарет и пары бесполезных визиток, он лежал как сакральный артефакт. Его потрёпанные углы и исписанные формулами страницы были куда ценнее любого отчёта в этом офисе.
Я сидел в своём кубикле, этом сером, безликом загоне, чьи стены не доходили до потолка ровно настолько, чтобы ты мог наслаждаться всеми звуками офисной жизни: от назойливого сморкания Вадима с соседнего участка до вдохновенного бурчания моего начальника, Аркадия Петровича, который в этот момент, судя по довольному урчанию, пожирал чью-то душу через стенку.
Передо мной на мониторе красовался Excel. О, этот дивный, бесконечный цифровой ад! Десятки столбцов с бессмысленными данными: «Динамика продаж канцелярских скрепок в регионе Запад-3», «Коэффициент эффективности утренних планёрок», «Статистика использования туалетной бумаги в офисе за IV квартал». Я смотрел на эти цифры, и мой мозг, тот самый, что недавно лицезрел исходный код вселенной, медленно, но верно закипал. Это было всё равно что заставить Эйнштейна перебирать горох.
«Так, Орлов, — вёл я внутренний диалог, уставившись в экран с выражением человека, которому под нос сунули дохлую рыбу. — Соберись. Ты не просто офисный планктон. Ты — офисный планктон с секретом. Ты знаешь, что будет через пятнадцать лет. Ты знаешь о биткоинах, машинном обучении, TikTok и о том, что этот дурацкий танец с вертушкой из «Как я встретил вашу маму» станет мемом. Ты можешь использовать это».
Идея родилась сама собой, как гриб после дождя в самом неподходящем месте. Нашей конторе, как и всем в то время, нужен был «прорыв». Аркадий Петрович только и твердил на планёрках о «новых горизонтах», «инновационных подходах» и «свежей струе», при этом свято веря, что вершиной диджитал-стратегии является рассылка факсов.
Мне предстояло подготовить ежеквартальный отчёт о «трендах в IT-сфере». Обычно это была скучная компиляция устаревших новостей с сайта CNews, приправленная парой графиков, сделанных в Paint для солидности. Но в этот раз всё должно было быть иначе.
Я открыл новый документ и с наслаждением вывел заголовок: «Перспективные направления в цифровой экономике: анализ и рекомендации по интеграции в бизнес-процессы компании «Будущие Технологии».
А потом я просто начал писать. Вернее, не писать, а изливать на виртуальную бумагу всё, что знал. Я говорил о Big Data ещё до того, как это стало мейнстримом, расписывал потенциал облачных вычислений, когда большинство думало, что «облако» — это просто белая пушистая хрень в небе. Я рассказывал о зачатках интернет вещей, предрекал взрывной рост социальных сетей как бизнес-инструмента. Я даже, чёрт побери, нарисовал схему, отдалённо напоминающую принцип работы блокчейна, назвав это «децентрализованной системой верификации данных с повышенной криптоустойчивостью».
Это был не отчёт. Это была капсула времени из будущего. Манифест. Я вкладывал в него всю свою тоску по настоящей науке, всю ярость от вынужденного сидения в этой серой коробке, всю свою надежду на то, что даже здесь, в этой временной аномалии, я могу оставить свой след.
Работал я с упоением, забыв о времени и офисном гомоне. Клавиши стучали под моими пальцами как под пулемётной очередью. Я чувствовал себя Демиургом, творящим мир из хаоса бессмысленных данных. Это был мой скромный бунт. Моя попытка вставить в эту унылую реальность читерский код.
К вечеру отчёт был готов. Пятьдесят страниц убийственной аргументации, графиков, которые не стыдно было бы показать в MIT, и прогнозов, которые сбыдутся с пугающей точностью. Я отправил его на печать и пошёл к принтеру, чувствуя лёгкую эйфорию. Пусть я застрял в 2010-м, пусть я — баг в системе, но я только что создал нечто, что могло бы перевернуть эту жалкую контору. Ну, или как минимум заставить Аркадия Петровича почесать свою лысину в недоумении.
И вот тут началось самое интересное.
Аркадий Петрович был человеком-функцией. Его существование сводилось к трём основным процессам: 1) поглощение кофе, 2) проведение планёрок, 3) присвоение чужих идей. Он был самодовольным карьеристом в квадрате, а его лицо постоянно выражало лёгкую брезгливость, будто он только что понюхал протухший сыр и обнаружил, что это — его будущее.
На следующее утро он вызвал меня к себе в кабинет. Кабинет его был обставлен с претензией на роскошь: дубовый стол (ламинат под дуб), кожаное кресло (искусственная кожа) и картина с парусником (куплена в Икее). Сам он восседал в своём кресле, как римский патриций на троне, и на его лице играла сладкая, маслянистая улыбка, от которой стало тошнить ещё на пороге.
— Максим, заходи, заходи! — просипел он, жестом приглашая меня сесть. — Прочёл твой отчёт. О-о-очень… нестандартно.
Я сел, чувствуя подвох. Его тон был таким же искренним, как обещание политика перед выборами.
— Спасибо, Аркадий Петрович, — кивнул я, стараясь сохранять спокойствие. — Я просто попытался посмотреть на вещи под другим углом.
— Под другим углом, да… — он задумчиво постучал пальцами по столу, на котором лежала распечатка моего труда. — Знаешь, мне понравилась одна идея. Вот эта… как её… «большие данные». Очень свежо. Очень перспективно.
Моё сердце ёкнуло. Неужели? Неужели этот человек, чей горизонт планирования ограничивался обеденным перерывом, действительно смог разглядеть в моём опусе нечто ценное?
— Я рад, что вы так считаете, — сказал я, и в голосе моём прозвучала неподдельная надежда. — Я действительно уверен, что за этим будущее. Мы могли бы…
— Мы могли бы это грамотно подать! — перебил он, и его глаза загорелись хищным блеском. — Я как раз сегодня выступаю с докладом перед советом директоров. И знаешь, что я им представлю? Новую, прорывную стратегию развития нашей компании, основанную на глубоком анализе рынка и смелом прогнозировании! Мою стратегию.
Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. Я сидел, не двигаясь, чувствуя, как по спине ползёт холодная, липкая волна понимания.
— Вашу… стратегию? — переспросил я, и голос мой прозвучал глухо.
— Ну конечно! — рассмеялся он, словно я сказал нечто забавное. — Я же твой руководитель, Максим. Все твои наработки — это, по сути, и есть плод работы всего нашего отдела под моим чутким руководством. Ты просто… структурировал мои мысли. Молодец. Так и запишем.
Я смотрел на него, и во рту пересохло. Этот человек, этот пид… этот карьерист, только что украл у меня полгода работы моего будущего ума. Он присвоил себе идеи, до которых его мозг, заточенный под отчётность по скрепкам, никогда бы не додумался.
— Аркадий Петрович, — начал я, пытаясь сохранить остатки самообладания. — В отчёте есть довольно специфические моменты, расчёты… Я думаю, совету директоров будет полезно услышать их из первых уст.
— Не сомневайся! — он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Я со всем прекрасно разберусь. Я же не первый день в бизнесе. А ты… — он посмотрел на меня с фальшивым отеческим одобрением, — ты продолжай в том же духе. Генерируй идеи. Это похвально. Только в следующий раз не увлекайся так этими… фантазиями. Помни о реалиях нашего рынка.
«Реалии нашего рынка». Это был приговор. Это был ярлык, который он наклеил на мои инновации, чтобы оправдать их кражу. Меня выставили выскочкой, фантазёром, чьи «странные» идеи нуждаются в обработке и одобрении мудрого руководителя, чтобы стать «прорывными».
Я вышел из его кабинета, чувствуя себя так, будто меня только что использовали в качестве туалетной бумаги и выбросили в унитаз. Гнев кипел во мне, горячий и бесполезный. Я хотел разнести его кабинет в щепки, врезать ему по его самодовольной роже, выкричать ему в лицо, что он — вор и бездарность.
Но я не сделал этого. Потому что в этот самый момент, стоя в коридоре и глядя на унылые лица коллег, я вспомнил о «Дневнике Хронодрома».
Вернувшись к своему компьютеру, я снова достал из ящика стола ту самую, потрёпанную тетрадь. Её шершавая обложка была прохладной на ощупь. Я открыл её, и запах старой бумаги, смешанный с едва уловимым запахом общаги 2005 года, ударил мне в нос. Это был запах правды. Запах моего безумия.
Я листал страницы, испещрённые моим почерком — то аккуратным и выверенным, когда я был в настроении учёного, то торопливым и рваным, когда мной владели паника или ярость. Вот описание квантового обрыва. Вот шок пробуждения в 1999-м. Вот гипотеза о Хранителе, возникшая после провала с Катей. И вот — схема моих перемещений.
Я водил пальцем по датам, и вдруг меня осенило. Почему я оказался именно здесь? Почему не в 2006-м, не в 2008-м? Почему именно на этой работе, в этой душной конторе, под началом этого идиота?
И тут я вспомнил. 2005 год. Универ. Выбор научного руководителя для курсовой работы. Тогда, в своей первой жизни, я был пассивен. Мне было всё равно. Я выбрал самого простого и несложного преподавателя, старенького профессора, который ставил «автоматы» всем подряд и чьи научные интересы застряли где-то в семидесятых. Я не пошёл к молодому, перспективному доценту, который как раз начинал исследования в области квантовых вычислений — области, которая была мне по-настоящему интересна. Я выбрал путь наименьшего сопротивления.
И этот, казалось бы, мелкий, ничтожный выбор — эта пассивность — привела к цепной реакции. Курсовая у скучного профессора превратилась в такую же скучную дипломную работу. Потом — нежелание идти в аспирантуру. Потом — поиск «лёгких денег» и трудоустройство в первую попавшуюся контору, коей и оказались «Будущие Технологии». Пассивность порождала пассивность, как снежный ком, катящийся с горы прямо в ад серых стен и украденных идей.
Всё было связано.
Мой палец ткнул в запись о 2005 годе. «Пассивность при выборе научрука. Ключевая ошибка?»
Потом перешёл на 2010 год. «Работа в «Будущих Технологиях», начальник-вор. Прямое следствие?»
Прямая причинно-следственная связь, выстроенная как по линеечке. Ключевое решение (вернее, бездействие) в предыдущей эпохе определило мою точку загрузки в следующей.
Я откинулся на спинку кресла, и по мне пробежали мурашки. Это был прорыв. Не тот дутый «прорыв» из отчёта для Аркадия Петровича, а настоящий. Я только что сформулировал одно из фундаментальных правил этой проклятой игры. Я схватил ручку и на свежей странице Дневника, под уже существующими записями, вывел крупными, чёткими буквами:
«ПРАВИЛО №1: Точка загрузки — прямое следствие ключевого решения/бездействия в предыдущей эпохе. Система не наказывает, она констатирует. Она помещает тебя в узел, созданный твоим прошлым «я». Чтобы изменить точку сохранения, нужно не умереть, а совершить поступок, разрывающий причинно-следственную цепь.»
Всё было просто и страшно. Система не просто бросала меня в случайные моменты прошлого. Она помещала меня в узловые точки, которые были прямым результатом моих прошлых ошибок, моих неправильных выборов. Это была не пытка. Это было… обучение. Возможность исправить сломанные звенья в цепи своей судьбы. Своего рода квест «Найди и исправь свой косяк».
Но как? Умереть? Опять? Легко сказать. Но смерть, как я уже понял, была лишь способом перемещения. Она не меняла корневую причину. Умереть сейчас — значило просто перезагрузиться в следующей точке, которая будет определена моими ошибками здесь и сейчас. Возможно, в 2015-м, когда Катя бросит меня. Или ещё дальше, в какой-нибудь ещё более жалкой точке, порождённой моей сегодняшней пассивностью.
Нет. Чтобы по-настоящему сместить свою «точку сохранения», изменить траекторию, мне нужно было не просто умереть. Мне нужно было совершить поступок. Громкий, судьбоносный, меняющий всё. Нужно было разорвать эту цепь пассивности и безволия. Нужно было не просто быть реактивным, протестовать внутри себя. Нужно было действовать. Так, чтобы сама система запомнила этот акт воли. Нужно было не просто сменить уровень, а переписать код самого уровня.
Я посмотрел на дверь кабинета Аркадия Петровича. Оттуда доносился его победный голос — он, наверное, репетировал свой доклад перед зеркалом, присваивая себе мои мысли.
И во мне что-то щёлкнуло. Ярость, копившаяся всё это время, нашла наконец выход. Чёткий, ясный, как математическая формула. Это не был слепой гнев. Это была холодная, выверенная решимость.
Хорошо. Ты хочешь поступка, система? Ты хочешь, чтобы я перестал плыть по течению? Чтобы я изменил свою судьбу?
Ты его получишь.
Я закрою эту дверь. Не для того, чтобы умереть. А для того, чтобы прожить этот момент по-настоящему. Чтобы следующий раз, когда я умру, я загрузился не в точке, порождённой моей слабостью, а в точке, созданной моей силой. Или моим безумием. Какая разница? Главное — это будет мой выбор, а не следствие моего бездействия.
Я аккуратно закрыл Дневник, погладил его обложку и положил обратно в ящик, на своё законное место. Он был свидетелем. Летописцем. И сейчас он получит новую, достойную запись.
Я достал из стола свою зажигалку и пачку «Явы». Рука не дрожала. Внутри было холодно и спокойно, как в центре урагана. Я сделал последнюю затяжку, затушил окурок в пластмассовой пепельнице с логотипом компании и поднялся.
Вадим с соседнего стола поднял на меня глаза, пережёвывая свой третий пончик.
— Ты куда? — пробурчал он, с трудом проглатывая сладкую массу. — Обед ещё через час.
— На подвиг, Вадим, — ответил я с совершенно искренней, почти безумной улыбкой. — Или на профессиональное самоубийство. Я ещё сам не решил. Но, скорее всего, и на то, и на другое.
И, не дожидаясь его ответа, я уверенно направился к кабинету начальника. Система ждала. И на этот раз я не собирался ее игнорировать.
Читать полностью :
книги #чтение #литература #книжный #книжные #книгом #чточитать #чтопочитать #литература #писатель #автор #книжный #книжный #книжный #фантастика #фэнтези #история #наука #творчество #писатель #российские #новинки #бестселлер #топ #рекомендации #обзор #отзывы #цитаты #советы #вдохновение #развитие #истории #сюжет #персонажи #мир #попаданец #альтернативная #технологии #юмор #приключения #любовный #детектив #ужасы #мистика #драма #классика #современная #аудиокниги #электронные #библиотека #чтение