Трудно расставаться с человеком, когда ты с этим человеком постоянно в диалоге. Когда ты делаешь в голове закладки: о, надо вот это не забыть сказать и вот это.
Я с мамой была практически в постоянном диалоге. Если я ей не звонила дня 3-4, то она говорила мне при звонке: "Ну вот, дочь наконец-то нарисовалась". А то, что мы с ней эти дни переписывались в мессенджерах, было как бы несчитово. Наши с мамой переписки бесконечные: фото и текст – где были, что купили, что посадили, что выросло — летело в обе стороны.
Мы с сестрой прилетели в Кемерово через Томск, прямых билетов не было. Нас встретил мой школьный друг, и по дороге я несколько раз ловила себя на почти рефлекторном желании написать маме: "Проезжаем Юргу" или "До Кемерово 80 км". Мы всегда первым делом отчитывались маме, если куда-то ехали: выехали, вылетаем, приземлились. Ей я всегда писала первой.
Но на самом деле, первая фраза этого поста относилась не ко мне, а к папе. Папа был с мамой всегда в диалоге, и ему сейчас тяжело.
Знаете, бывают такие семьи, где люди друг другу пару слов могут за день не сказать. Сидят по своим комнатам, в своих делах, едят порознь и не особенно стремятся поговорить. В семье моих родителей, как и в моей семье, поговорить — это ценность, это важная часть быта, это постоянная коммуникация. Так устроено было с самого начала. И осознать обрыв этой коммуникации немыслимо.
При этом — мы с сестрой много разговариваем в эти дни — мы понимаем, что мы давно живем отдельно, мы сепарированы от родителей, и у нас нет взаимной зависимости. Мы просто близкие друг другу люди, и, как я это ощущаю, это очень здоровые родственные отношения. И общение остается важной их частью.
В эти дни я вспоминаю маму, свое детство. Как странно устроен человек: порой кажется, что текущее состояние вечно и что так будет всегда. И как мы в моём детстве, еще когда жили в общежитии, смотрели зимнюю олимпиаду. Я болела, не пошла в садик, мы лежали на диване перед телевизором, под одеялом, и болели за Раису Сметанину. А еще вспоминала, как мы с мамой любили смотреть всякие концерты по телеку. Папа с сестрой как-то не очень, а мы включим какой-нибудь концерт к Дню МВД, например, смотрим, обсуждаем звезд, песни поем. Или мама гладит белье у телевизора, я сижу на диване читаю, и тут какая-нибудь песня из ее молодости, или вальс, она меня подхватывает и мы танцуем вальс. Я так сейчас иногда делаю со своими детьми — танцую, когда хочется.
Мама всегда была частью моей вселенной. И, конечно, ею останется. И я так благодарна, что все в жизни сложилось именно так, и было такое детство, и такая семья, и такое воспитание. В детстве я была на 100% мамина дочка, я маму боготворила. К тому же, я очень на нее похожа, а сейчас вижу, что и Соня моя тоже. Потом я взрослела и видела в ней какие-то не совсем понятные мне черты характера, что-то мне не нравилось, но любить маму этот более объективный взгляд совсем не мешал.
Я лежу в темноте в своей бывшей детской и пишу этот пост. Я боюсь завтрашнего дня, завтра прощание с мамой. Боюсь не столько за себя, сколько за папу, ему очень тяжело, они прожили вместе 49 лет и мама непременно собиралась дожить до золотой свадьбы. И вообще, наверное, я страшилась этого дня всю свою осознанную жизнь. И вот этот день завтра. Надо его как-то прожить.
Спасибо огромное всем за соболезнования и добрые слова, спасибо за ваше участие. Я не рыдаю круглосуточно, я вообще довольно собрана, потому что организация похорон штука достаточно хлопотная.
Еще я вот что поняла, опять же рассказывала сестре сегодня. Когда я лечилась от рака, я осознала свою смертность и смертность близких. Я ездила на лечение каждый день, и потихоньку плакала в метро, понимая, что однажды мне придется расстаться с каждым, кого я люблю. Я прожила это расставание тогда, шесть лет назад. Я прожила его еще раз недавно, когда позвонила маме, и мама начала рассказывать мне разные странные вещи про то, что папа на работе (нет) и что они ходили в кино (нет). Это была пятница, я была на работе, и в пустом кабинете я проревела час, наверное: я теряла маму, не теряя маму. Я расставалась с мамой три недели назад, когда уезжала из Кемерова, она разбудила меня ночью, думая, что я просплю самолет. Я проводила ее до кровати, и мы минут десять лежали обнявшись, как тогда, в детстве, на диване перед телевизором. Это было прощание.
Завтра надо навсегда попрощаться с мамой. Окончательно. Думаю, многим из вас уже знакомо это чувство. Наверное, оно нормально для взрослого человека. И так правильно, дети должны прощаться с родителями и провожать их в последний путь, а не наоборот. Но все равно это очень горькое, грустное и безысходное прощание.
Не знаю, чем закончить этот пост.
Вернее, нет, знаю. Я люблю тебя, мамочка. Ты навсегда со мной, с нами.