Я очень надеялась, что с выходом из подросткового возраста дочь наконец-то повзрослеет. Но, похоже, нынешнее поколение двадцатилетних решило сидеть на шее у родителей до самой нашей пенсии.
У нас с Кристиной отношения всегда были непростыми. Её отец ушёл к другой женщине, когда дочери было всего двенадцать. С тех пор Кристина почему-то уверена, что виновата во всём я — будто бы я «пилила» отца и не давала ему спокойно жить. На самом деле я просто просила участия: чтобы он, как мужчина, взял на себя хоть часть домашних забот.
Мой бывший, Павел, все выходные валялся на диване с пультом или бренчал на гитаре. Даже мусор без напоминания не выносил. А я – и уборка, и готовка, и дети, и работа. Но, видимо, требовать элементарной помощи — это у нас теперь называется «пилить».
Прошло уже восемь лет с тех пор, как Павел ушёл, и за это время обида на него поблекла. Зато Кристина будто взяла эстафету – сплошные скандалы, споры, упрёки.
Учится она, надо признать, неплохо. Поступила на бюджет в педагогический университет, уже на четвёртом курсе. Но в остальном… неряха страшная!
— Кристина, ну посмотри на свою комнату, это же свинарник! Как тебе не стыдно парня приглашать, когда на полу валяются носки, косметика и чашки с чаем недельной давности?! — в который раз возмущаюсь я.
— Мам, ну ты как всегда в своём репертуаре, — закатывает глаза дочь. — Ты вообще нормальный человек? У всех мамы радуются, что дети не пьют, не колются, не беременеют в 16 лет, а ты из-за пылинки истерику устраиваешь!
Наглость — в чистом виде. А ведь именно я тружусь с утра до вечера, чтобы оплатить её учебу и жильё. Но, по мнению дочери, я обязана стирать, готовить и прибирать — ведь мне «всё равно не сложно».
Про готовку вообще отдельная песня. Сколько я ни пыталась научить её хотя бы элементарным блюдам — всё без толку. Моя мама ещё в детстве звала её на кухню: «Крис, пойдём, покажу, как оладушки жарить!» — а та только руками отмахивалась: «Бабуль, я блог смотрю, не мешай!»
Зато ест она с удовольствием. И не только она — её парень тоже. Влад, парень вроде бы неплохой, учится на инженера, работает подрабатывая. Но вместе они превращаются в ураган: где прошли, там трава не растёт.
После особенно громкой ссоры Кристина заявила:
— Мам, я устала от твоего контроля! Мы с Владом будем жить вместе!
Я даже спорить не стала. Пусть попробует, поживёт отдельно — может, поймёт, что еда сама не готовится и вещи сами не стираются. К тому же квартира у Влада — бабушкина, не в съёмном жилье же ютятся.
Первый месяц после её отъезда я словно выдохнула впервые за годы. Тишина, порядок, чистые полотенца, даже холодильник не опустошается каждое утро. Я стала приходить с работы, включать музыку, заказывать пиццу — и, о чудо, она не исчезала за пять минут!
Иногда даже подолгу стояла у окна с чашкой кофе и думала: может, я была слишком строга? Может, она и правда просто хотела больше свободы?
Но моим размышлениям пришёл конец в один прекрасный (или, скорее, ужасный) вечер. Возвращаюсь с работы, открываю дверь — и спотыкаюсь об мужские кроссовки и Кристинины босоножки.
— Мам, привет! — бодро сказала дочь, выглядывая из кухни. — Мы тут решили пару дней у тебя пожить, а то у Влада соседи ремонт затеяли, невозможно спать.
— Ага, пару дней, — ответила я, глядя на кастрюли, которые уже кипели на плите. — И продукты, я смотрю, вы тоже с собой привезли — из моего холодильника?
Кристина отмахнулась:
— Мам, ну не начинай. Мы же свои! Тем более ты всегда вкусно готовишь, а доставка нынче такая дорогая.
Тут я даже растерялась от её наглости.
— Нет, моя дорогая. Съехала — значит, съехала. Это не гостиница. Я вас кормить и обстирывать не собираюсь! — сказала я жёстко.
Она попыталась возмутиться, что «это и её дом тоже», но я была непреклонна.
В конце концов они всё-таки ушли. Правда, пока я им не напомнила, что и с собой продукты из холодильника выносить — перебор.
Через неделю история повторилась. Только на этот раз Кристина пришла одна, с грустными глазами.
— Мам, — сказала она, садясь на диван, — я, наверное, рано съехала. Влад считает, что я слишком требовательная. А я просто хочу, чтобы в квартире был порядок…
Я слушала её и чуть не рассмеялась. Видимо, карма догнала. Но, конечно, смеяться не стала — просто обняла.
— Ничего, дочка, — сказала я мягко. — Жизнь сама учит тому, чему не слушаемся в молодости. Главное — чтобы ты сделала выводы.
Кристина кивнула, а потом вдруг спросила:
— Мам, может, я сегодня останусь у тебя?
Я вздохнула. Наверное, это и есть материнство — ругаться, злиться, но всё равно открывать дверь, когда ребёнок возвращается.
Но одно я точно решила: теперь никаких халявных обедов и автоматической стирки. Пусть взрослая жизнь действительно учит быть взрослой.