Всем известна непреложная истина, что холостой мужчина, обладающий изрядным состоянием, непременно должен стремиться к супружеству. И сколь бы ни были скудны или многочисленны его душевные привязанности, подобное положение обязывает его поселиться по соседству с какой-нибудь уважаемой семейством, где водятся дочери на выданье.
Именно эта истина, столь прочно укоренившаяся в умах окрестных матушек, заставила миссис Веронику Белову прийти в величайшее волнение, едва лишь до нее дошла весть, что Нортон-Холл, одно из лучших поместий в графстве, наконец-то сдан в аренду.
— Мой дорогой Николай! — воскликнула она, врываясь в кабинет к супругу. — Вы себе представить не можете! Нортон-Холл снят неким господином Орловым, молодым человеком с огромным состоянием, говорят, из самого Петербурга! Он приезжает на следующей неделе, чтобы осмотреть поместье, и непременно явится с визитом. Какая удача для наших девочек!
Господин Белов, человек спокойный и несколько флегматичный, отложил в сторону газету.
—И каким же образом это касается наших дочерей? Я полагаю, он арендовал имение, а не гарем.
— Как вы можете шутить на такие темы! — всплеснула руками миссис Белова. — Пять незамужних дочерей, Николай! Пять! Мария уже в том возрасте, когда каждая минута на счету, а Елизавета, при всей ее упрямой резкости, могла бы составить партию хоть с самим императором, будь у нее больше смирения. Мы должны представить их ему. Непременно.
— Я не вижу в этом необходимости, — возразил мистер Белов. — Если он пожелает с нами познакомиться, он сам сделает первый шаг. А если нет, то нам и вовсе не о чем беспокоиться.
Но миссис Белова уже не слушала. Ее ум был занят составлением планов, один грандиознее другого.
Семейство Беловых было одним из самых уважаемых в округе, хотя их состояние оставляло желать лучшего. Старшая дочь, Мария, отличалась кротким нравом и классической, несколько холодноватой красотой. Елизавета, или Лиза, как ее звали дома, была полной ее противоположностью — живой, остроумной, с парой прекрасных насмешливых глаз, в которых светился незаурядный ум. Ей было двадцать лет, и она, в отличие от матери, отнюдь не считала замужество единственной целью разумной женщины.
Именно Лиза стала главной собеседницей отца в их маленьком кабинете, где они укрывались от суеты, создаваемой миссис Беловой.
— Представляю, каким должен быть этот господин Орлов, — заметила Лиза, разглядывая переплет книги. — Непременно высокомерен, избалован вниманием и считает, что его богатство дает ему право судить обо всех и обо всем. Типичный столичный лев, спустившийся в провинцию, чтобы позабавиться.
— Строгий приговор, дитя мое, для человека, которого ты еще не видела, — улыбнулся мистер Белов.
— О, я редко ошибаюсь в первых впечатлениях, папа. И поверьте, мужчины, обладающие таким преимуществом с рождения, редко бывают приятны в общении. Они слишком привыкли к лести.
Первое впечатление, однако, оказалось отчасти обманчивым. На балу в доме сэра Уильяма Льюиса, одного из самых влиятельных соседей, господин Дмитрий Орлов появился в окружении небольшой свиты. Он был высок, строен, с темными волосами и лицом, в котором скорее читалась скука, нежели надменность. Его манеры были безупречны, но в них сквозила отстраненность, не позволявшая никому чувствовать себя с ним легко.
Его спутник, кузен его покойной матери, напротив, был душой общества. Владимир Берг, светский молодой офицер, приятный в общении и легкомысленный по натуре, сразу же завоевал симпатии всех присутствующих. Именно он подошел к Лизе и пригласил ее на танец.
— Вы, должно быть, мисс Елизавета Белова, — сказал он, грациозно ведя ее в вальсе. — О вас я слышал много лестных отзывов. Говорят, вы обладательница не только прекрасных глаз, но и острого языка.
— Не стоит верить всему, что говорят, мистер Берг, — улыбнулась Лиза. — Иногда слухи приукрашают, а иногда, напротив, скрывают самое интересное.
— А что говорят о моем кузене? — кивнул Берг в сторону Орлова, который стоял у камина, беседуя с сэром Уильямом.
Лиза бросила взгляд на высокую фигуру.
—Говорят, что он очень богат. А в нашем обществе этого достаточно, чтобы о человеке говорили либо очень хорошо, либо ничего.
— О, Дмитрий — прекраснейший человек! — воскликнул Берг. — Прямодушный, честный, верный друг. Правда, он несколько... строг в своих суждениях. Ему трудно угодить. Например, я только что предложил ему представить вас для танца, а он сказал, что вы «едва ли достаточно привлекательны, чтобы искушать его».
Лиза почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Укол был точен и болезнен.
—В таком случае, — сказала она с ледяной вежливостью, — я избавлю господина Орлова от мук искушения и постараюсь никогда не оказываться в его поле зрения.
Танец закончился, и она поклонилась, оставив мистера Берга в легком недоумении. В тот вечер она отказала еще нескольким кавалерам, предпочтя остаться в стороне. Ее мысли были заняты одним человеком, который позволил себе столь бесцеремонно оскорбить незнакомую ему девушку. Гордость Дмитрия Орлова нашли в ее душе плодородную почву.
Сам же Орлов, заметив ее взгляд, полный холодного негодования, лишь удивленно поднял бровь. Он не понимал причины этой внезапной неприязни, но она его заинтересовала. В отличие от всех остальных, мисс Елизавета Белова, казалось, не только не стремилась ему понравиться, но и откровенно его презирала.
Так началась их история — в которой молодые люди должны были пройти через множество испытаний, чтобы оба смогли разглядеть истину, скрытую за первыми впечатлениями.
Прошло несколько недель, а ядовитая фраза, приписываемая Орлову, продолжала жалить Лизу, как незаживающая рана. Она тщательно избегала любых мероприятий, где могла с ним столкнуться, предпочитая обществу отца и книг суетные сборы матери и сестер, готовившихся к «великому завоеванию».
Однажды, возвращаясь с долгой верховой прогулки, Лиза стала свидетельницей неожиданной сцены у въезда в их поместье. Карета с гербом Орловых застряла в глубокой колее, которую размыло недавним ливнем. Кучер и слуга безуспешно пытались вытолкнуть экипаж, в то время как сам хозяин, Дмитрий Орлов, стоял в стороне с мрачным видом, наблюдая за их усилиями.
Лиза проехала бы мимо, не удостоив его взглядом, но тут ее внимание привлекло другое. Из кареты доносились испуганные детские голоса, и через мгновение дверца распахнулась, и на подножку выскочила девочка лет семи, рыдая от страха, что они «навсегда застряли в этой грязи». За ней показалась еще одна, постарше, пытавшаяся ее утешить.
Лиза мгновенно забыла о своей обиде. Соскочив с лошади, она подошла к детям.
—Успокойтесь, все в порядке, — сказала она мягко, опускаясь на колено перед плачущей девочкой. — Это не опаснее, чем застрять в сладком пудинге. Сейчас все исправим.
Она подняла голову и встретилась взглядом с Орловым. В его глазах она прочла не привычную холодность, а досаду и нескрываемое беспокойство.
—Прошу прощения за беспокойство, мисс Белова, — его голос прозвучал ровно, но без прежней отстраненности. — Мои племянницы несколько впечатлительны.
«Племянницы?» — промелькнуло у Лизы. Никто не упоминал, что с ним живут дети.
— Ваши слуги лишь тратят силы, толкая карету под неправильным углом, — деловито заметила Лиза, обращаясь к нему уже без личной неприязни. — Если подложить ветки под колесо и направить лошадей влево, вы высвободитесь быстрее.
Орлов, слегка удивленный ее уверенным тоном, кивнул кучеру. Через несколько минут, следуя указаниям Лизы, карета была на твердой земле.
Девочки, мгновенно утешившись, смотрели на Лизу с обожанием. Старшая, Анна, робко спросила:
—Вы ведь ведьма? Вы сказали про пудинг, и все получилось!
Лиза рассмеялась.
—Нет, я просто хорошо знаю наши дороги. Они гораздо капризнее любой ведьмы.
Орлов подошел ближе. Вблизи его лицо казалось менее замкнутым, а в уголках губ таилась тень улыбки.
—Я в долгу перед вами, мисс Белова. Вы не только спасли мой экипаж, но и развеселили моих спутниц. Они... гостит у меня недолго, и я не хотел бы, чтобы их первое впечатление от графства было омрачено.
В его тоне сквозила какая-то незащищенность, которую Лиза никак не ожидала увидеть в этом надменном человеке. Она кивнула и уже собиралась уйти, как он, неожиданно, добавил:
—Я слышал, в вашей семье прекрасная библиотека. Моя сестра, мать девочек, просила меня найти для них несколько учебников по английской истории. Не сочтете ли вы возможным... посоветовать мне?
Это была не просьба, а почти что извинение, завуалированное под деловое предложение. Лиза, пойманная врасплох, увидела в его глазах не насмешку, а искреннюю, хотя и сдержанную, просьбу.
— Конечно, — ответила она, чувствуя, как почва под ее стройной системой неприязни начинает колебаться. — Отец будет рад помочь. Вы можете заехать завтра.
В тот вечер, сидя в гостиной, Лиза размышляла об этой встрече. Образ холодного и высокомерного богача трещал по швам. Кто был этот человек на самом деле? Опекун племянниц, чье спокойствие было нарушено их слезами? И... что именно он слышал о ней? Мысль о том, что он мог интересоваться ее семьей, вызывала странное волнение.
На следующее утро миссис Белова была в состоянии, близком к экстазу, узнав, что господин Орлов нанесет визит лично. Весь дом был поставлен на уши. Когда он прибыл, его проводили в кабинет к мистеру Белову, где уже находилась Лиза, подобравшая несколько подходящих книг.
Беседа шла оживленно, но ровно до того момента, как в кабинет, под предлогом «проверить, все ли в порядке», впорхнула миссис Белова с Марией на буксире.
— Ах, господин Орлов, какая честь! — воскликнула она. — Надеюсь, моя Лиза не слишком надоедает вам своими странными книжными предпочтениями? Мария, душа моя, принеси нам чаю. Она у нас такая искусница в ведении хозяйства, — не унималась она, настойчиво выставляя старшую дочь вперед.
Лиза увидела, как маска вежливой отстраненности вновь скользнула на лицо Орлова. Он холодно поклонился, отвечая односложно. В его глазах вновь появилось то самое выражение скуки и легкого презрения, которое она так ненавидела.
И в этот момент, поймав на себе его взгляд, Лиза с изумлением прочла в нем не насмешку над ее матерью, а нечто иное — почти что... сочувствие. Сочувствие к ней, Лизе, вынужденной быть частью этой неловкой сцены.
Когда он уезжал, поблагодарив за книги, он на прощание тихо сказал ей, пока остальные провожали его до дверей:
—Ваша рекомендация была бесценна, мисс Елизавета. Я начинаю понимать, что первое впечатление — самый ненадежный компас.
Он ушел, оставив Лизу в полном смятении. Кто этот человек? Надменный аристократ или проницательный наблюдатель? И что именно он пытался сказать? Ясно было одно: игра только начиналась, и правила ее были куда сложнее, чем она могла предположить. А по соседству, в Нортон-Холле, жили две маленькие девочки, которые, сама того не ведая, стали ключом к тайне, окружавшей их дядю.
Прошла неделя с того неловкого визита, а Лиза все еще ловила себя на том, что вновь и вновь анализирует каждое слово, каждую улыбку — вернее, ее отсутствие — господина Орлова. Его последняя фраза о «ненадежном компасе» звенела в ее ушах навязчивым эхом. Было ли это простой вежливостью? Или признанием, что его первоначальное суждение о ней было ошибочным?
Судьба, казалось, решила дать ей ответ. Во время прогулки по задней части сада, граничившей с лесом Нортон-Холла, Лиза наткнулась на Анну, старшую племянницу Орлова. Девочка сидела на замшелом валуне и горько плакала, сжимая в руке что-то маленькое и блестящее.
— Анна? Что случилось? — подошла к ней Лиза, опускаясь на корточки.
— Я ее потеряла! — всхлипнула девочка, раскрыв ладонь. В ней лежала изящная брошь в виде бабочки с сапфировыми крыльями. — Это мамина. Дядя Дмитрий сказал, я могу носить ее, только если буду очень осторожна. А теперь она сломана!
Брошь действительно была повреждена — тонкая булавка отогнута, а одно крылышко едва держалось. Лиза, у которой были ловкие пальцы и опыт в починке собственных безделушек, улыбнулась.
—Не беда. Это можно починить. У моего отца есть нужные инструменты. Давай я помогу.
Анна посмотрела на нее с надеждой, смешанной со страхом.
—Но дядя... он не любит, когда его вещи...
— Он ничего не узнает, пока мы не вернем брошь в идеальном состоянии, — твердо пообещала Лиза. — Это будет наш маленький секрет.
Взяв брошь, она почувствовала странную тяжесть в груди. Почему Орлов, человек, очевидно, состоятельный, придавал такое значение простой, хоть и красивой, вещице? Разве что она была памятью о его сестре.
Починка заняла меньше часа. Возвращаясь к месту их встречи, Лиза увидела не только Анну, но и высокую фигуру самого Орлова. Он стоял спиной к ней, и его плечи были напряжены.
— Я просил тебя не уходить далеко от дома, Анна, — его голос был тихим, но в нем слышалась сталь.
— Прости, дядя. Я... я...
Лиза подошла ближе.
—Виновата я, господин Орлов. Я предложила Анне помочь починить брошь. Она боялась вас расстроить.
Орлов резко обернулся. Его взгляд упал на брошь, лежавшую на ладони Лизы, сияющую и целую. На его лице промелькнула буря эмоций — облегчение, удивление, и что-то еще, чего Лиза не смогла понять.
— Вы... вы починили ее? — спросил он, и его голос дрогнул.
— Это было нетрудно. Кажется, она просто за что-то зацепилась.
Он взял брошь, и его пальцы на мгновение коснулись ее ладони. Прикосновение было холодным, но Лиза почувствовала, как по ее руке пробежали мурашки.
— Вы не представляете, что для меня это значит, — тихо сказал он, глядя на сапфировую бабочку. — Это одна из немногих вещей, оставшихся от моей сестры.
В этот момент он выглядел не владельцем Нортон-Холла, а просто братом, скорбящим о потере. Лиза почувствовала прилив стыда за свои прежние язвительные мысли.
— Мама умерла, когда родилась Софи, — прошептала Анна, прижимаясь к дяде. — Дядя Дмитрий забрал нас к себе.
Орлов положил руку на голову девочки, и в его глазах стояла бездонная печаль. Лиза внезапно осознала всю глубину его ответственности и одиночества.
— Мне пора идти, — сказала она, чувствуя, что вторгается в чужое горе.
— Мисс Елизавета, — остановил он ее. — Я приглашен на обед к сэру Уильяму в пятницу. Говорят, вы редко посещаете такие мероприятия. Но... я был бы польщен, если бы вы составили мне компанию. Мне, признаться, наскучили разговоры об охоте и политике.
Это было больше чем приглашение. Это было признание в том, что он видел в ней не просто «одну из дочерей Беловых», а личность.
— Я... я подумаю, — ответила Лиза, захваченная врасплох.
— Пожалуйста, сделайте это, — сказал он, и в его глазах не было ни капли прежней насмешки. Только искренняя просьба.
По пути домой Лиза пыталась привести в порядок свои мысли. Дмитрий Орлов оказывался полной противоположностью тому образу, который она себе создала. Но одна деталь не давала ей покоя. Когда он взял брошь, она мельком увидела на внутренней стороне булавки не герб его семьи, а крошечную, искусно выгравированную надпись на кириллице. Она успела разобрать лишь одно слово: «Всегда».
Что это значило? И почему человек, так бережно хранящий память о сестре, снял поместье в далекой английской провинции, привезя с собой двух маленьких девочек? Что он бежал от? Или, возможно, кого-то искал?
Интрига закручивалась туже, и Лиза с удивлением поняла, что ее прежнее равнодушие сменилось жгучим, почти опасным любопытством. Обед в пятницу оказался не просто обедом, а возможностью найти ответы на вопросы, которые теперь не давали ей покоя.
Вечером того же дня в гостиной Беловых царило необычайное оживление. Миссис Белова, узнав о случайной встрече Лизы с племянницами господина Орлова, была одновременно и возмущена «неприличной самостоятельностью» дочери, и восхищена открывшимися перспективами.
— Воображаю, как он был тронут твоим участием, Лиза! — восклицала она, расхаживая по комнате. — Мужчины такого склада ценят в женщинах заботу и нежность. Ты совершенно правильно поступила, проявив их. Мария, тебе стоит поучиться у сестры этой… спонтанной деликатности!
Мария, вышивавшая у камина, лишь вздохнула, а Лиза смотрела в окно на темнеющий сад, не слыша материнских тирад. Ее мысли были там, в лесу, с человеком, чье надменное спокойствие на мгновение сменилось беззащитной болью. Она вспоминала, как он смотрел на отремонтированную брошь — не как на драгоценность, а как на воскресшую память.
Через несколько дней пришло официальное приглашение от господина Орлова: он просил чести принять семейство Беловых на чай в Нортон-Холле, особо упомянув, что его племянницы будут счастливы снова видеть мисс Елизавету.
Это приглашение повергло миссис Белову в настоящий восторг. Весь последующий день был посвящен обсуждению нарядов и манер.
Нортон-Холл встретил их величественным, но не холодным спокойствием. Внутри поместье оказалось уютнее, чем можно было предположить снаружи. Повсюду были следы детского присутствия: забытая кукла на резном комоде, акварельный рисунок, приколотый к стене в библиотеке, пара маленьких садовых перчаток на туалетном столике в холле.
Сам Дмитрий Орлов принял их с безупречной, хотя и сдержанной, вежливостью. Но когда его взгляд падал на Лизу, в его глазах появлялась какая-то иная глубина — не скука и не отстраненность, а пристальное, почти изучающее внимание.
Анна и ее младшая сестра, София, едва дождавшись конца формальностей, увлекли Лизу в сад, пока взрослые беседовали в гостиной. Вернувшись с прогулки с раскрасневшимися щеками и смеясь чему-то сказанному Анной, Лиза застала в холле неожиданную сцену. К Орлову подъехал его кузен, Владимир Берг. Увидев Лизу, тот оживился.
— А, моя очаровательная критиканка! — воскликнул он, галантно целуя ее руку. — Я слышал, вы совершенно покорили этот строгий дом. И маленьких дикарок, и их сурового хранителя, — он многозначительно подмигнул.
Орлов, наблюдавший за этой сценой, помрачнел. Его лицо вновь стало непроницаемой маской.
—Владимир, твои шутки неуместны, — холодно заметил он.
— Полно, Дмитрий! Не ревнуй ли ты? — рассмеялся Берг, не замечая или игнорируя напряженность в воздухе. — Я как раз предлагал твоим гостям великолепную идею — пикник в старом аббатстве в ближайшую субботу. Общество будет самое избранное.
Миссис Белова, сияя, уже соглашалась за всю семью. Лиза же смотрела на Орлова. Он стоял, отвернувшись, и его поза выражала такое неприятие и этой идеи, и легкомысленного тона кузена, что у Лизы сердце упало. Она вдруг с болезненной ясностью поняла, что мнение этого человека для нее важно. Слишком важно.
Перед самым отъездом, помогая Лизе накинуть плащ, Орлов тихо, так, чтобы не слышали другие, сказал:
—Надеюсь, вы понимаете, мисс Елизавета, что легкомысленные развлечения и пустые слова — не единственная форма общения, существующая в мире.
— Я никогда так не думала, — так же тихо ответила Лиза.
—Но и вы, кажется, считаете, что искренность и глубина чувств должны всегда быть облачены в траурные одежды, — вырвалось у нее неожиданно.
Он взглянул на нее с искрой изумления, будто увидел что-то новое.
—Возможно, вы правы, — медленно произнес он. — Но иногда траур — это не просто одежда. Это состояние души.
Он не стал ничего объяснять и отошел, оставив ее с новыми вопросами и странной, ноющей тяжестью на сердце. Пикник, который сулил быть веселым и беззаботным, теперь виделся ей в совершенно ином свете. Он стал очередным полем битвы — битвы между первым впечатлением и правдой, между легкомыслием и болью, между тем, что показывают миру, и тем, что скрывают в глубине души.
Суббота должна была расставить все по своим местам. Или, напротив, окончательно все запутать. Все зависело от того, какие слова будут сказаны под открытым небом среди древних руин, и хватит ли кому-то из них смелости эти слова произнести.
P.S.: Продолжение по запросам подписчиков