В Москве случилось поистине знаковое событие: в год 230-летнего юбилея дворца-театра в Останкино свои двери после реставрации распахнул Египетский павильон. Москвичи не видели свое сокровище почти тринадцать лет: музей закрылся еще в 2013 году.
Сегодня гости дворцово-паркового музея-заповедника могут увидеть парадные залы и их убранство такими, какими их задумал граф Николай Петрович Шереметев, в том числе Восточную и Проходную галереи, которые с 1950-х годов были недоступны для посетителей: комнаты использовали как музейное хранилище.
«И Шереметев благородный...»
Все Шереметевы делали карьеру в Петербурге, а жили преимущественно в Москве. Родоначальник славной фамилии фельдмаршал Борис Петрович окончил в Первопрестольной свои дни. Его сын Петр Борисович являлся обер-камергером Императорского двора и в то же время московским барином. Сам жил в Кусково, в Останкино обитали его бастарды — дочери Маргарита и Анастасия, получившие фамилию Реметовы (в традиции российской аристократии было давать внебрачным детям укороченные фамилии: Пнины — от Репниных, Бецкие — от Трубецких). Петр Борисович в числе прочих сенаторов приехал в Москву на коронацию Екатерины II, да так здесь и остался, получив почетную должность губернского предводителя московского дворянства, а от завистников прозвище — «московский Крез».
Владимир Боровиковский. «Портрет графа Н.П. Шереметева». 1819. Фрагмент
В старой столице у семейства имелась солидная недвижимость. Помимо всемирно известных усадеб Кусково и Останкино, графам принадлежали целые районы в историческом центре города, дом на углу Воздвиженки и Романова переулка (в XIX веке назывался Шереметевским), в котором сыграли свадьбу Николая Петровича с Прасковьей Ковалевой-Жемчуговой, а также занимавшее половину Никольской улицы родовое подворье (его называли «Китайским домом» — по Китай-городу); позднее по инициативе Николая Шереметева, в специально пристроенном к этому дому флигеле играли спектакли его знаменитой театральной труппы.
Со временем «никольский театр» стал графу тесен, и он решил возвести в Останкино летнюю увеселительную резиденцию с гигантским театральным залом — не просто театр, а театр-дворец, настоящий храм искусств и наук, с библиотекой и картинной галереей. Работы были поручены Франческо Кампорези (в конкурсе на лучший проект участвовали лучшие зодчие того времени — Джакомо Кваренги, Иван Старов, Винченцо Бренна; Кампорези победил, но и его коллеги внесли в сооружение Останкино немалый вклад). Впрочем, сам Николай Петрович вмешивался буквально во все вопросы строительства. На чертежах сохранились собственноручные пометки его сиятельства: «Печи здесь не надобны» или «Быть здесь балясинам золотым».
Театральный дворец было решено строить из дерева, в том числе и потому, что этот материал лучше всего подходил для всевозможных трансформаций: по задумке графа театр должен был превращаться в «воксал» (Vauxhall), то есть бальный зал. И все внутреннее убранство, роскошью которого восторгались современники, было деревянным — начиная с колонн-обманок, искусно имитирующих мрамор.
Николай Подключников. «Вид усадьбы Останкино». 1833
Строительство заняло четыре года. 22 июля 1795-го, ровно 230 лет назад, театр-дворец в Останкино открылся. Для премьеры граф выбрал посвященную недавним победам России над турками оперу композитора Ивана Козловского «Зельмира и Смелон, или Взятие Измаила». Затем гости отобедали в изысканном Египетском павильоне.
Сегодняшний москвич не мыслит визит в театр без посещения буфета, у Шереметева спектакль непременно заканчивался изысканным ужином. Великолепному театральному действу должно было соответствовать столь же роскошное пиршество. И соответствующая обстановка.
Богатый зал Египетского павильона мог служить одновременно и парадной столовой, и «малой сценой» для небольших спектаклей, и концертным залом: в экседре (полукруглой нише) устроили хоры — балкон для музыкантов.
Король в гостях у графа
Сегодня в Египетском павильоне проходит выставка «В гостях у графа Шереметева» — своеобразная реконструкция традиционного приема в Останкино. Впрочем, у данной экспозиции есть и вполне конкретная историческая привязка — 7 мая 1797 года граф Николай Петрович устроил пышный праздник с фейерверком, иллюминацией и прочими развлечениями в честь Станислава II Августа Понятовского. Польский король, правда, к тому моменту уже отрекшийся от престола, прибыл в Москву на коронацию своего российского «коллеги» — императора Павла I. В Останкино был настоящий аншлаг — присутствовало 358 российских господ и иностранных министров.
Констанций Александрович. «Портрет короля Польши Станислава Августа Понятовского». 1786. Фрагмент
Сохранилось описание торжеств (его даже публиковали в газетах). Бывшему королю показали спектакль, оперу модного тогда французского композитора Андре-Эрнеста-Модеста Гретри «Браки самнитян». На сцене блистала знаменитая Прасковья Жемчугова, к тому времени невенчанная жена графа Николая Шереметева. Польский экс-монарх вспоминал, что на ней сверкали бриллианты, подобных которым не было и у него самого.
Известный дореволюционный историк-москвовед Михаил Пыляев писал: «...роскошные костюмы, точные эпохе, были необыкновенно богаты, на артистке, игравшей главную роль, было ожерелье ценою в 100 000 рублей; декорации были написаны Гонзаго (Пьетро ди Готтардо Гонзаго — итальянский театральный декоратор, живописец, архитектор, с 1792 года работал в России. — «Культура»). После шел балет, и затем все гости уже танцевали в залах; под конец был предложен ужин, — в зале, в которой ужинали, был устроен роскошный буфет, уступы которого были уставлены драгоценными сосудами. Между гастрономическими блюдами подавали тогда модное кушанье под названием «бомбы a-la Сарданапал, облитые соусом эпикурейцев». Это было нечто очень вкусное, состоящее из дичинного фарша; изобретено это блюдо было поваром прусского короля Фридриха II. Большие блюда с десертами были накрыты хрустальными колпаками, на которых были представлены разные этрусские фигуры».
Сейчас атмосферу того парадного обеда воссоздали в центре зала: по историческому проекту, который хранится в коллекции Останкино, расставили столы, заполнив их шереметевскими сервизами и подсвечниками. (Любопытная деталь: «План парадной столовой в Египетском павильоне Останкинского дворца» датирован 1793 годом, то есть сервировку продумывали аж за два года до «запуска в эксплуатацию» самого павильона!)
Великолепные графские сервизы дошли до наших дней не полностью, но и то немногое, что уцелело (на выставке представлено более 370 музейных предметов), способно возбудить не только воображение, но и аппетит. К тому же при входе в здание посетители могут «полистать» меню торжественного обеда — сотрудники музея подготовили мультимедийную программу, благодаря которой мы можем воочию увидеть процесс приготовления блюд высокой кухни XVIII века.
На входе гостей встречает анимированный граф Николай Петрович (музейщики «оживили» известный портрет кисти Николая Ивановича Аргунова): хозяин дворца знакомит собравшихся с историей строительства Останкино. В другой галерее, Проходной, ведущей из Египетского павильона в театральный зал, — такой же анимированный король Станислав II Август взахлеб рассказывает, как ему понравился прием.
Загадка сфинксов из Египетского павильона
«Останкинский дом по убранству и роскоши представлял целый музей: масса бронзы, гобеленов, художественных статуй, картин, венецианские зеркала, всюду мрамор, мозаика, золото, китайский и японский фарфор, мебель с инкрустациями», — писал Михаил Пыляев. Нас и ныне восхищают восстановленные яркие интерьеры Египетского павильона, подлинные двери, паркет (приведено в порядок более 700 квадратных метров уникальных исторических паркетов), люстры, лепной декор.
Но почему Египетский павильон так назывался?
Можно подумать, что граф Николай Петрович отдавал дань моде (охватившей Европу на рубеже XVIII и XIX веков) на все древнеегипетское. Но нет. К строительству дворца шереметевские плотники приступили в 1792 году, а «египетская культурная лихорадка» началась только после возвращения Наполеона из похода на Ближний Восток.
Напомним события тех далеких лет. В состав французского экспедиционного корпуса, отправившегося в мае 1798-го под командованием дивизионного генерала Бонапарта на завоевание Египта, была включена «Комиссия наук и искусств»: группа из 167 ученых, астрономов и инженеров, архитекторов и художников. Результатом их исследований стал монументальный труд «Описание Египта». Первый том издания появился в 1809 году, но еще до этого сфинксы, лотосы и скарабеи, египетские иероглифы и орнаменты появились повсюду, от мебели и подсвечников до величественных общественных зданий. Египетские мотивы стали одним из столпов нового стиля — ампира.
Но граф Николай Петрович построил Останкино задолго до этого. Откуда же взялось и само название павильона, и загадочные египетские сфинксы, венчающие четыре печи по углам Египетского павильона (печи предназначались не для обогрева, а для того, чтобы поддерживать хорошую вентиляцию помещений)? Неужели граф почувствовал грядущую «культурную революцию», триумф нового, неоегипетского стиля? Предугадал общемировую моду так же, как в конце XIX века русские купцы Щукины с Морозовыми первыми поняли неизбежный триумф импрессионистов?
Да, «Шереметев благородный» был интеллектуал и культуртрегер, однако... вероятнее всего, виноваты (как всегда!) оказались масоны. Граф Николай Петрович принадлежал к вольным каменщикам, а в франкмасонстве того времени, в том числе в ритуалах различных масонских лож, египетские мотивы были очень сильны. Создатель Останкино был другом детства наследника престола Павла Петровича, а того окружали и воспитывали видные российские «фармазоны» — граф Никита Панин, Иван Елагин, граф Александр Куракин, Иван Лопухин... Именно они привили ему широту кругозора, остроумие, хороший вкус в архитектуре, живописи, музыке. Характерно, что Египетский павильон в Останкино всецело — от общего замысла до последнего оконного шпингалета — делал Винченцо Бренна, придворный архитектор Павла I (он же спроектировал для императора Михайловский замок) и масон высоких степеней посвящения!
Вряд ли Египетский павильон Останкино предназначался для заседаний ложи или каких-то масонских обрядов, скорее всего просто служил некой опознавательной системой для посвященных.
Вообще, надо признать, в Египетском павильоне собственно египетского мало. Четыре сфинкса. На стенах изображения грифонов — мифических крылатых существ с туловищем льва и птичьей головой, — эти создания также родом из Древнего Египта. А еще крыльцо охраняют два сфинксоподобных каменных льва (весьма симпатичные зверушки), их гривы стилизованы под клафты — головной убор, который носили фараоны.
На этом, собственно, и все. Зал выполнен в виде древнеримского атриума — со световым фонарем, воздушным, легким. А от Древней Греции здесь мраморная статуя богини здоровья Гигеи, сделанная во II веке и найденная в Афинах при раскопках незадолго до завершения строительства дворца (европейские агенты Шереметева оперативно подсуетились).
О раскрытых загадках Останкино и тайнах жемчужины русского искусства конца XVIII века можно рассказывать долго.
Египетский павильон сияет, как и 230 лет назад. На очереди — Итальянский...
Фото: Василий Кузьмичёнок/АГН «Москва» и Александр Курганов