помните, как в фильме ужасов "Тихое место" муж героини устраивал оглушительный фейерверк, дабы заглушить крики рожающей жены, чтобы монстры, реагирующие на звук, не нашли их? Так вот, история Екатерины Бурнажкиной, рассказанная Ксении Собчак, кажется еще более дикой. Этакая антиутопия наоборот, где женщина рожает в туалете турецкого аэропорта настолько тихо, что даже собственная мать, стоящая за дверью, ничего не заметила! По словам Екатерины, она просто "сходила в туалет", оставив после себя не смытый сюрприз – новорожденную девочку, о существовании которой, якобы, не подозревала.
И вот тут начинается самое интересное: Катю и ее маму задержали, обвинили… и отпустили! Девочку передали приемным родителям, а Катя с семьей теперь хотят вернуть ее обратно. И все это выливается в публичное пространство – интервью Собчак, надежда на общественный резонанс, который поможет в судах.
Ксения, в своей фирменной манере "хорошего полицейского", пытается расколоть Катю, но та держится стойко: о беременности не знала, как рожала – не помнит, ребенка в глаза не видела. Использование освежителя воздуха вместо подмывания – что тут такого, просто пробелы в гигиене!
Эта история напомнила мне другое интервью Собчак – с Марией Ковалчук, найденной окровавленной в Дубае после бурной вечеринки с провалами в памяти.
Обеих девушек подозревали в преступлениях. И тут возникает закономерный вопрос: а что, так можно было? Совершить что угодно, заявить об амнезии и выйти сухим из воды?
После ареста в Турции Екатерину обвинили в покушении на убийство, приговорили к 15 годам тюрьмы, но потом сменили статью на "оставление в опасности" и отпустили. Ключевым аргументом стали показания врача, не обнаружившего беременность накануне родов. Удобно, не правда ли?
Мать же "дубайской тусовщицы" винит в случившемся мужчин, с которыми гуляла Мария, а мать "турецкой роженицы" борется за возвращение внучки, брошенной в туалете, в семью. Только вот на интервью мы видим не борьбу самих девушек, а их матерей. И здесь возникает вопрос: а где вы были раньше, уважаемые дамы? Когда дочь "промышляла контентом сомнительного содержания", когда девять месяцев носила ребенка под боком? Познавато спохватились, не находите?
Конечно, осудить легко. Но нельзя отрицать, что именно благодаря матерям девушки живы и относительно свободны. Мать Марии подняла тревогу и искала дочь в Дубае, а мать Екатерины наняла адвоката, который помог ей выйти на свободу. И вот эта стратегия "я ничего не помню" – явно не придумка самих девушек, но она сработала!
Со стороны кажется, что матери действительно отстаивают интересы дочерей, но что-то мешало им сделать это раньше, когда те нуждались в поддержке и доверии. Как поверить в то, что в "идеальной семье" Бурнажкиных, где "доверительные отношения и гиперопека", мать не заметила беременность дочери? Как не заметить роды за дверью туалета?
В случае Марии возможна амнезия после травмы головы, а у Екатерины – острая послеродовая психопатология. Но это лишь теории. Именно они и делают эти истории такими резонансными, давая пищу для спекуляций и домыслов. Но вопрос "зачем" остается открытым. Зачем героини раскачивают эти истории? Если не принимать во внимание, что в их жизни случилась трагедия, то можно сказать, что им повезло. Но им, конечно, не повезло, нет, они просто легко отделались.
Разбираясь в этом противоречии, я вижу ключ к разгадке трагедии Кати Бурнашкиной. Что же заставило её совершить этот шокирующий поступок? Начнём с фактов: знала ли Катя о беременности? Налицо – полнейший разрыв с собственным телом.
Она либо упорно игнорировала его сигналы, либо привычно их заглушала. Иначе как объяснить, что беременность осталась незамеченной? В семье явно отсутствует культура заботы о здоровье. Регулярные процессы, необходимые для контроля, не отслеживались. Особенно тревожно, если учесть возможные проблемы с циклом. Профилактические осмотры? Судя по всему, это не про Катю, да и помощи от семьи ждать не приходилось.
Но как можно настолько отдалиться от своего тела? Обычно это происходит, когда в организме постоянно происходят процессы, притупляющие болевые ощущения. В каких случаях это возможно? Эйфория, гормональный взрыв счастья, – но это кратковременно. Острое переживание травмы тоже может временно повысить болевой порог. А вот хронический стресс искажает сигналы тела, превращая их в постоянный дискомфорт, к которому человек просто привыкает.
Вспомним про лишний вес Кати. Переедание – зачастую это способ улучшить своё физическое и эмоциональное состояние, ведь пища стимулирует выработку эндогенных опиоидов, дарящих ощущение благополучия. Думаю, Катя постоянно жила в стрессе, в плохом самочувствии и привыкла "лечить" себя едой. И на этом "коктейле" она могла выносить беременность, не меняя привычного ритма жизни, забивая постоянный дискомфорт то перееданием, то ещё чем-то.
Но я сомневаюсь, что Катя совсем уж не заметила беременность. Скорее, сработала её "защитная реакция": она просто отказалась признавать происходящее. Знаете, как страусы прячут голову в песок? (Хотя, давайте будем честны, страусы так не делают, иначе они бы давно вымерли). Но люди – да, умеют. Когда маячит перспектива столкнуться с чем-то страшным, изменить жизнь, – проще сделать вид, что ничего не происходит. Например, подозреваешь серьёзную болезнь, но откладываешь визит к врачу.
Парадоксально, но такое поведение только усугубляет проблему. Невозможность взглянуть правде в глаза рано или поздно обернётся ещё большими бедами. Но если у человека наработан способ подавлять негативные эмоции, то это становится возможным. Смутное ощущение беды можно заглушить привычными способами. Человек вроде бы осознаёт опасность, но не чувствует её.
Так и Катя, привыкшая не замечать телесный дискомфорт, стала игнорировать и психологический. Боялась реакции родителей, не знала, как говорить с отцом ребёнка, не представляла, как изменится её жизнь. Осознание неизбежности перемен вызывало дискомфорт, но она же умела с этим справляться, она всю жизнь так жила, в дискомфорте, тревоге и стрессе, подавляя их разными способами. И тогда то, что казалось парадоксальным, становится логичным: поездка на последних сроках на отдых, нагрузка от дороги, боли в животе, роды в экстремальных условиях… Для Кати это просто привычные будни.
Телесное недомогание, усталость, стресс – её обычное состояние. Беременна она или нет, это не сильно меняло её самоощущение. Во время внезапных родов организм, конечно, помог, выделив вещества, притупляющие боль. Плюс страх, ужас, экстремальный стресс – всё это дало дополнительный обезболивающий эффект, позволив Кате пережить боль.
И вот с этим "коктейлем" и привычным "превозмоганием" она отправилась на посадку. Так она обошлась со своим телом. А ребёнка оставила по тому же психологическому механизму: лучше отгородиться от травмирующей информации и жить с ноющим беспокойством, с которым она умеет справляться, чем столкнуться с ужасом, к которому она не готова.
Чтобы идти против природы своего тела, нужно бояться чего-то ещё больше. Видимо, других людей, их реакции. Она ждёт от них чего-то более страшного, чем недомогание от беременности или боль от родов. В какой же среде выросла Катя Бурнашкина, что чужое мнение вызывает у неё такой ужас, что перекраивает весь природный дизайн поведения?
Пытаясь реконструировать "катюшину" семью, я вижу, что и её поведение, и поведение её родителей распадаются на два полюса:
- Один – это сильная ориентация на социальное одобрение. Регалии всех членов семьи подчёркиваются: мать – заслуженный педагог, отец – госслужащий, Катя – активистка и староста.
- Другой полюс скрыт от посторонних глаз. Но, предполагаю, там присутствуют эмоциональные срывы, агрессия и общая проблемность в организации жизни.
С одной стороны, мать проявляет гиперконтроль, предъявляя жёсткие требования, игнорируя интересы и особенности Кати. А с другой стороны, её физические и психологические нужды часто игнорируются. Грубо говоря, если Катя ходит в состоянии депрессии, но учится на отлично, – это нормально. А если она счастлива, но скатилась на тройки, за такое и поколотить могут.
Пугливые и зависимые от общественного мнения родители часто бывают гневливыми, так как боятся, что ребёнок своим поведением вызовет осуждение. Крик и физическая сила в качестве воспитательных мер – не редкость. В такой ситуации и вырастает катастрофически запуганный человек. Вроде бы, до него никому нет дела, но при этом он никому небезразличен. Вроде бы, его любят, но могут быть крайне жестокими.
Водораздел проходит по точке, где поведение ребёнка касается социального имиджа семьи. Если касается – там и вложения, и наказания. Если не касается – там равнодушие и невнимание. Катя и её личность – прямое отражение такого избирательного внимания. У неё нет элементарных навыков заботы о себе, о своём здоровье и безопасности, но зато есть точки социальной гордости.
А её истории не только в России знают, за границей тоже. Поведение матери в аэропорту настолько странное, что её даже арестовывают как соучастницу. Трудно поверить, что, когда твоя дочь кричит из кабинки туалета и долго не выходит, ты не зайдёшь и не проверишь, что с ней. Но в отношении Кати и Елены я вполне могу себе это представить.
Нельзя сказать, что Елена совсем равнодушна к состоянию дочери. Они ведь накануне пошли к врачу. Не самое простое дело, ведь не в собственную поликлинику сходить и не семейного врача вызвать. У дочери заболел живот, и мать отвела её к врачу. НО: в момент родов Елена была внутри напряжённой социальной ситуации, они опаздывали на рейс, и всё это, потенциальная смена билета, деньги, реакция мужа, необходимость разбирательства – для Елены было важнее. Скорее всего, она была раздражена: "Ну что там у тебя? Критические дни начались? Вечно у тебя всё не слава богу! Ну давай уже быстрей, на самолёт опоздаем!".
Гиперопека сменяется попустительством в зависимости от того, угрожает ли дочь имиджу семьи, помогает ли ему или никак на это не влияет. Честно говоря, мне жаль Катю. Учитывая психологический и физический дискомфорт, в котором она жила, я понимаю, почему её настигла случайная беременность. Ей критически не хватает внимания, не контроля, а именно внимания. И она не знает, как его получить. Её огромные накладные ногти на интервью – яркий пример этих попыток.
Уверена, такой же неровностью и причудливостью характеризовались и её отношения с противоположным полом. Вполне допускаю провокационное и рискованное поведение. Во время интервью она не может определиться, были ли отношения, приведшие к беременности, добровольными. Может быть, и изнасилование, а может быть, и нет. Может быть, она и сама сыграла в этом определённую роль, и теперь хочет скрыть это.