Эта неделя прошла тяжело.
В прошлую субботу пришло сообщение от DIT EMIAS — мама поступила в реанимацию. Без лишних подробностей: диагноз — диабет. Сахар 27 ммоль/л, плюс язвы… «которых вчера ещё не было».
Три дня без связи — как в чёрной дыре. Перевод в общую палату показался подарком судьбы, хотя это всего лишь промежуточный и неутешительный итог. Началась новая жизнь: от моего дома до больницы два с половиной часа пути в одну сторону, с тремя пересадками, 16700 шагов туда и обратно.
Всё там для меня непривычно. Каждые два дня маме делают перевязки под наркозом. Я жду, потом помогаю санитаркам переносить её с носилок на кровать. В палате шесть человек. Ходячая — только одна. Остальные просят воды, позвать врача, кому-то нужно поменять памперс. Санитарки заняты чем-то «более важным» и явно более чистым. Жизнь кипит, а я лавирую между медсёстрами и врачами — кто-то же должен заставить убрать за больной. Через несколько дней узнала, что у соседки по палате нет ни родных, ни паспорта…
Прошла неделя. Я набралась смелости спросить у врача, сможет ли мама ходить. Оказалось — уже можно и даже нужно, чтобы не начались новые проблемы. Я раздобыла ей «гуся» — приспособление с ручкой над кроватью, чтобы можно было приподняться и перевернуться. Но мама не обрадовалась, а, наоборот, разозлилась.
На следующий день я её уговорила — она приподнялась пять раз. Для её состояния это огромный успех. Я похвалила, а в ответ получила поток обидных слов. Поправила подушки, укрыла, пожелала добрых снов и снова в дорогу — ещё два с половиной часа домой.
Наутро — то же самое. Еду обратно, знаю, что будет боль, злость и упрёки. И всё равно еду.
Я понимаю, как ей тяжело и страшно. Но лежать ей нельзя. Сегодня десятый день госпитализации и четвёртый наркоз. Завтра снова «гусь» и снова уговоры. В планах — за три дня довести маму до туалетной комнаты. Пять метров — целая цель. Маленькое расстояние, но огромный путь.
У меня терпения, кажется, меньше. С каждым днём задаюсь вопросом: откуда столько ненависти? Мы не живём вместе уже много лет, видимся редко: праздники или другие радости. Два-три раза в неделю говорим по телефону.
Я не претендую на её квартиру, (она уже давно переписала свою недвижимость) да и благодарности не жду. Просто хочу, чтобы она поправилась.
Сегодня не поеду. Не потому, что боюсь наговорить лишнего — молчать я умею. Просто нужно передышать. От запахов, от стенаний соседних палат, от чувства, что любовь и забота иногда звучат как обвинение.
Такие дела.
Завтра снова соберусь и поеду. Потому что любовь — это не только про нежность. Иногда — про упрямство, дорогу через весь город и веру, что всё не зря.