История мужчины из Курской области
Дело было в 1990-х. Ехал я как-то на майские праздники по делам. Поездка дальняя, километров 300 по деревням. И вот вижу, что сигареты у меня закончились. А курить-то хочется! Стал я магазин высматривать по пути.
Остановился у ближайшего продмага. Только вышел из машины, гляжу, а около меня девчушка стоит лет пяти. Худая, платьице грязное на ней, порванное местами. За руку мальчонку держит, совсем крохотного, годика полтора. Пацан такой же худенький и чумазый. Но что меня особенно поразило, - это то, что они оба босые.
В 1990-е и городским нелегко было, что же про провинцию говорить. Попрошаек везде хватало. Что, спрашиваю, денег надо? А девочка головой мотает и на рот показывает, дескать, есть хочу. Мне стало жалко детишек, у самого двое, а у этих пострелят, небось, родители-пропойцы.
- Ну пойдемте, куплю вам чего-нибудь, - сказал я и зашел в магазин, пропустив детвору вперед. Следом за нами зашел мужчина. Я подошел к прилавку и обратился к пожилой продавщице:
- Дайте мне пачку сигарет, пару батонов и пакет молока.
А потом не выдержал и добавил:
- Что же это у вас в деревне дети попрошайничают? Голодные, раздетые, босые. Так и заболеть недолго. А родители, наверное, не просыхают тем временем. Надо бы в органы соответствующие сообщить.
- Какие дети? Вы о ком? - спросила удивленная женщина.
- Да вот эти, - я кивнул туда, где только что стояли ребятишки, но, к моему удивлению, их там не оказалось.
Я посмотрел по сторонам - детворы и след простыл.
- Где же они? Мы только что вместе заходили. Убежали, что ли?
Тут в разговор вмешался мужчина, что стоял позади:
- Вы один заходили, никаких детей с вами не было.
- Да как же не было? - негодовал я. - Девочка лет пяти в оборванном платьице и мальчик с ней. Они меня у машины встретили и есть просили. Что же это я, с ума, что ли, сошел?
Я отошел в сторонку, пропустив мужчину к прилавку. Он расплатился и ушел, а продавщица понимающе посмотрела на меня и сказала:
- Не сошли вы с ума. Это опять Егоровы шалят.
Я обрадовался, а то уже сам засомневался в своей нормальности:
- Ну так что же вы не поможете Егоровым? Надо в органы опеки доложить.
- А им уже никто не поможет, - с грустью ответила она. - Померли они полвека назад.
Я опешил:
- Как так?
- А вот так. Во время войны у нас в деревне страшный голод был. Косил целые семьи. У Егоровых мать умерла, а отец на фронте. Осталось пятеро детей, а помочь им особо некому было. Народ от голода пух, своих бы детей спасти, а тут чужие. Не знаю, почему их в детский дом не забрали, только вскоре друг за дружкой их и схоронили. А когда война окончилась, Егоров вернулся с фронта и ухаживал за могилками до конца своих дней. Хороший мужик был, но так больше и не женился, всю жизнь свою семью оплакивал. Да он и сам уже лет 10 как помер. После этого стали младших Егоровых часто видеть в деревне. Но односельчанам они показываются редко, больше у заезжих что-нибудь просят. Надо бы мне, наверное, на кладбище к ним сходить, гостинец на могилку положить. А то уже второй случай на этой неделе. Видать, помин просят.
Я забрал свои покупки и вышел. Сел в машину, проехал метров 300. Но потом вернулся в магазин:
- А дайте шоколадных конфет, граммов 200.
- Пожалуйста!
Но я не взял пакет, а попросил:
- Отнесите, пожалуйста, на кладбище Егоровым, когда пойдете.
Продавщица понимающе кивнула. На сердце стало чуточку легче.