Тамара Викторовна всегда умела распознать подвох. Нюх как у ищейки после тридцати лет работы в налоговой.
И вот на Новый год привёл Игорёк свою Кристину. Девочка-конфетка. Платье изумрудное обтягивает всё что надо, маникюр с каким-то френчем, волосы уложены локонами, пахнет дорого. Тамара Викторовна аж расцвела, как фикус после подкормки.
- Мам, познакомься, это Кристина.
- Очень приятно, Тамара Викторовна.
Голос бархатный, улыбка на миллион. И всё в ней так ладно, что даже свекровь про себя отметила: повезло Игорьку, видать.
После ужина Кристина сразу помогла убрать со стола. Без напоминаний. Тамара Викторовна едва слёзы не пустила от умиления.
На следующий день звонит подруге Зинке:
- Невестка у меня будет высший класс! Красавица, воспитанная, помощница.
- Повезло тебе, Томка. А моя Ленка приходит как на постоялый двор.
Тамара Викторовна была горда как павлин. На работе всем фотографии показывала. Даже в столовой у буфетчицы Марии Степановны хвалилась.
А свадьба была в мае. Кристина в белом платье выглядела как принцесса из журнала. Фотограф даже сказал, что такую красивую невесту давно не снимал.
Игорь светился от счастья. Тамара Викторовна разрывалась от гордости. Вот оно, материнское счастье на блюдечке с голубой каёмочкой.
Через месяц после свадьбы заехала к молодым с гостинцами. Дверь открыла Кристина. И Тамара Викторовна чуть не уронила сумку с продуктами.
Вместо красавицы в дверях стояла девица в застиранных серых штанах с протёртыми коленками. Волосы не мытые, собраны резинкой какой-то.
- Ой, Тамара Викторовна, проходите.
А на ней ещё и футболка мужская огромная, явно Игорькина. И лицо без косметики, какое-то серое.
Тамара Викторовна вошла в прихожую. Запах. Не то чтобы прямо вонь, нет. Но такой, знаете, застоявшийся.
- Кристиночка, а ты не заболела? - осторожно спросила свекровь.
- Да нет, что вы. Просто дома расслабилась.
Расслабилась. Тамара Викторовна прошла на кухню. Там Игорь сидел с таким лицом, будто его били неделю подряд.
- Мам, привет.
Обняла сына. Он прижался как мальчишка. И почувствовала Тамара Викторовна, что дело совсем не в расслаблении.
Игорь сказал, что на работу скоро. Кристина плюхнулась на диван, даже не предложила свекрови чаю.
- Тамара Викторовна, вы уж сами, я устала что-то.
Устала. От чего устала, интересно. Тамара Викторовна заварила чай, накрыла на стол. Кристина жевала бутерброды и листала телефон. Разговаривать не особо хотела.
Когда Игорь ушёл провожать мать до двери, Тамара Викторовна спросила:
- Сынок, а что с Кристиной? Она заболела?
- Нет, мам. Просто она дома такая.
- Такая? Какая - такая?
Игорь помялся.
- Ну, в халате ходит. Говорит, что ей удобно. И вообще, мам, не переживай. Всё нормально.
Только ничего не было нормально. Это Тамара Викторовна поняла сразу.
Следующий визит через две недели выдался жарким июльским днём. Тамара Викторовна принесла клубники с дачи. Кристина открыла дверь в тех же штанах. Или в других, но таких же убитых. И запах.
Господи, этот запах. Как будто человек не мылся дня три. Тамара Викторовна даже нос сморщила, но сдержалась.
- Кристиночка, милая, а ты сегодня в душ не собираешься?
- А что? - Кристина удивилась. - Я позавчера мылась. Часто мыться вредно, это же все знают. Кожа портится, микрофлора нарушается.
Микрофлора. Тамара Викторовна едва не открыла рот от изумления. Да при таком запахе какая микрофлора. Мало того - Кристина ещё и гордо так сказала, будто открыла Америку.
- Но ты же на улицу выходила, жарко ведь.
- Ну и что? У меня иммунитет сильный. А химия из дезодорантов только вредит. Я вот уже два года не пользуюсь всякими там гадостями.
Два года. Получается, до свадьбы она всё-таки пользовалась. Притворялась, значит.
Игорь в тот вечер приехал поздно. Тамара Викторовна его дожидалась, придумала повод остаться. Когда Кристина ушла в комнату, спросила тихо:
- Игорь, скажи честно. У вас всё в порядке?
- Мам, не надо.
- Как это - не надо? Сын мой, ты же еле живой ходишь. И эта... Кристина. Она что, совсем не моется?
Игорь вздохнул. Долго молчал. Потом сказал:
- Раз в неделю. Говорит, что так правильно.
- Игорюша, милый мой. А ты с ней разговаривал?
- Разговаривал. Она обижается. Говорит, что я подвержен стереотипам. Что натуральные запахи тела это нормально.
Тамара Викторовна сжала кулаки. Натуральные запахи. Вот же подколодная гадина. Обманула парня. Притворялась принцессой, а потом сбросила маску.
Подруге Зинке сказала на следующий день:
- У меня невестка оказалась неряха. Не моется, от неё воняет. Игорь мучается, а сказать не может.
- Да ты что, Томка. А до свадьбы?
- До свадьбы была конфеткой. Вот и весь фокус. Притворялась.
Зинка покачала головой.
- И что делать будешь?
- Не знаю пока. Но терпеть это не намерена. Сын мой страдает.
А в августе Тамара Викторовна позвала молодых на дачу. Участок требовал ухода, грядки полоть надо было. И решила свекровь устроить проверку.
Приехали в субботу утром. Кристина вышла из машины в тех же проклятых треничках и футболке. Волосы сальные, собраны в хвост.
Тамара Викторовна дала невестке лёгкую работу: прополоть клубнику. Игорь таскал воду, копал. К обеду все вспотели.
- Пойдёмте в баню, я уже протопила, - предложила Тамара Викторовна.
Игорь кивнул с облегчением. А Кристина поморщилась.
- Я не пойду. Мне нормально.
- Как это - нормально? - не поверила свекровь. - Кристиночка, ты же в земле вся. Надо помыться.
- Не хочу. Частое мытьё убивает иммунитет.
И тут Тамара Викторовна не выдержала. Весь гнев, который копился месяцами, вырвался наружу.
- Какой иммунитет? Ты просто грязнуля! От тебя воняет, понимаешь? Воняет! Мой сын спать с тобой не может нормально! Ты притворялась до свадьбы, а теперь показала своё истинное лицо!
Кристина вскочила.
- Как вы смеете?
- Да вот так смею! Обманщица! Ты издевалась над Игорем, думала, что он будет молчать всегда?
- Это вы издеваетесь! Лезете не в своё дело! Это вообще не ваше дело, как я живу!
- Моё! Когда мой сын мучается!
Игорь стоял в стороне. Бледный, растерянный. Метался взглядом между матерью и женой.
- Мам, хватит. Кристина, не надо кричать.
- Вот именно! - взвилась Кристина. - Ваша токсичная мамочка лезет в нашу жизнь! У неё явно психические проблемы! Нормальная свекровь не будет орать на невестку!
Токсичная. Психические проблемы. Тамара Викторовна побледнела. Будто пощёчину получила.
- Я токсичная? Я, которая хотела тебе только добра? Которая радовалась, что Игорь нашёл хорошую девушку?
- Хотели добра? - фыркнула Кристина. - Вы хотите контролировать нашу жизнь! Указывать, как мне мыться, что носить! Вы просто не можете смириться, что у Игоря есть жена!
И тут невестка развернулась, схватила свою сумку и ушла в дом. Хлопнула дверью так, что стёкла задребезжали.
Игорь опустился на скамейку.
- Мам, зачем?
- Зачем? - повторила Тамара Викторовна. - Игорюша, она же тебе жизнь превращает в ад. Неужели не понимаешь?
- Понимаю. Но она моя жена. И я должен терпеть.
- Почему должен? Разведись.
Игорь покачал головой.
- Не могу. Она беременна.
Тамара Викторовна села рядом с сыном. Беременна. Значит, теперь точно ничего не изменить.
- Когда узнал?
- Неделю назад. Она сказала, что если я хоть слово про мытьё или дезодорант скажу, она ребёнка рожать не будет.
Шантаж. Вот ведь зараза. Знает, что Игорь мечтал о детях. И теперь использует это.
Вечером вернулись в город молча. Кристина сидела на заднем сиденье, уткнувшись в телефон. Игорь вёл машину, даже не включил музыку.
Тамара Викторовна смотрела в переднее стекло. И думала. О том, что сын её совершил ошибку. Что Кристина никогда не изменится. Что скоро родится ребёнок, и этот кошмар станет постоянным.
А ещё думала о том, что иногда любовь не спасает. Что красивая обёртка может скрывать гниль. И что материнское сердце разрывается, когда видишь, как страдает твой ребёнок, а помочь не можешь.
Когда высадила молодых возле их подъезда, Игорь обнял мать.
- Прости, мам. Я всё понимаю.
- Ты хоть позаботься о себе, сынок. Купи себе отдельное полотенце, мыло. И спи на диване, если невмоготу.
Игорь кивнул.
Тамара Викторовна уехала. По дороге домой плакала. Редко она позволяла себе слёзы. Но тут не удержалась.
Дома налила себе валерьянки. Села у стола. И поняла, что надо принять ситуацию. Смириться.
Игорь взрослый мужчина. Сам сделал выбор. И расхлёбывать ему самому. А она будет рядом. Потому что мать. И никуда не денется.
Через месяц Игорь позвонил. Сказал, что Кристина теперь вообще раз в десять дней моется. Говорит, что беременным нельзя химию на кожу наносить. Врач ей объясняет, что надо соблюдать гигиену, а та не слушает.
- Мам, я не знаю, что делать.
- Потерпи, сынок. Родится ребёнок, может, образумится.
Но Тамара Викторовна не верила в это. Прекрасно понимала, что Кристина не образумится. Что будет ещё хуже. Что скоро в доме появится младенец, который будет расти в этой грязи и вони.
И что она, Тамара Викторовна, бессильна что-либо изменить.
В октябре молодые приехали на обед. Кристина располнела, живот уже виден был. Волосы всё такие же грязные. Запах стал ещё сильнее.
Тамара Викторовна накрыла стол. Готовила целый день. Хотела порадовать сына. Кристина ела мало, морщилась.
- У меня токсикоз. Мне от еды плохо.
- А от себя самой тебе не плохо? - вырвалось у Тамары Викторовны.
Повисла тишина. Игорь уронил вилку.
- Мам.
- Извини, - быстро сказала Тамара Викторовна. - Я не хотела.
Но слова уже прозвучали. Кристина встала.
- Я не останусь в этом доме. Здесь меня не уважают. Игорь, поехали.
Игорь посмотрел на мать. Потом на жену. И пошёл за Кристиной.
Тамара Викторовна осталась одна на кухне. За столом, накрытым на троих. С остывающей едой.
Села. Подперла голову руками.
И произнесла вслух, хотя никого рядом не было:
- Господи, за что же моему мальчику такое наказание.
Ответа, конечно, не последовало. Тишина. Только холодильник гудел на кухне.
Зинка говорила потом, что надо было не лезть. Что Игорь сам разберётся. Но Тамара Викторовна не могла не лезть. Не могла смотреть, как сын гробит свою жизнь.
Теперь он звонил редко. Раз в две недели. Говорил коротко. О погоде, о работе. О Кристине не упоминал.
А в декабре приехал один. Сказал, что Кристина не хочет видеть свекровь. Что после родов, может, всё наладится.
Тамара Викторовна смотрела на сына. На его осунувшееся лицо, на тёмные круги под глазами.
- Игорюша, а ты счастлив?
Он долго молчал. Потом ответил:
- Я не знаю, мам. Я правда не знаю.
И Тамара Викторовна обняла его. Так, как обнимала, когда он был маленьким. Прижала к себе и гладила по голове.
Понимала, что ничего изменить нельзя. Что скоро родится внук или внучка. Что придётся принять Кристину такой, какая она есть. Ради ребёнка.
Но внутри всё кипело. От обиды, от боли за сына, от бессилия.
А ещё от злости на себя. Что не разглядела вовремя. Что радовалась красивой обёртке. Что хвалилась перед подругами.
Теперь эта радость обернулась горечью. И Тамара Викторовна знала: эта горечь останется навсегда. Потому что мать не может перестать переживать за ребёнка. Даже если этот ребёнок уже взрослый мужчина.
В феврале Кристина родила девочку. Игорь позвонил счастливый.
- Мам, у нас дочка. Назвали Машенькой.
- Поздравляю, сынок. Когда приедете, покажете?
- Приедем. Обязательно.
Но они не приехали. Прошёл месяц, второй. Игорь говорил, что Кристина устаёт. Что с маленьким ребёнком тяжело. Что попозже.
Тамара Викторовна понимала: невестка просто не хочет видеть свекровь. И использует ребёнка как щит.
В апреле сама приехала. Без звонка. Купила игрушек, одежды для малышки.
Дверь открыл Игорь. Постаревший, измученный.
- Мам, ты бы предупредила.
- Пусти. Я на внучку посмотреть хочу.
Прошла в квартиру. Там был бардак. Детские вещи повсюду. Грязная посуда. И запах. Тот самый.
Кристина сидела на диване с ребёнком на руках. Волосы в колтунах. Лицо серое.
- Здравствуй, Кристина.
- Здравствуйте.
Тамара Викторовна подошла, посмотрела на девочку. Крохотная, красивая. Спит сладко.
- Можно подержать?
Кристина неохотно передала ребёнка. Тамара Викторовна взяла внучку на руки. И почувствовала запах. От малышки пахло кислым молоком и ещё чем-то неприятным.
- Кристина, а ты купаешь девочку?
- Раз в три дня. Чаще нельзя, кожа нежная.
Раз в три дня. Тамара Викторовна закусила губу. Промолчала. Отдала ребёнка обратно.
Игорь проводил мать до двери.
- Мам, я знаю, что ты хочешь сказать. Но не надо. Пожалуйста.
Тамара Викторовна кивнула. И ушла. Потому что понимала: любые слова бесполезны.
Ехала домой и думала. О том, что иногда жизнь складывается не так, как хочется. Что сын её будет страдать. Что внучка будет расти в этой атмосфере.
И что она, Тамара Викторовна, ничего не может изменить. Только смотреть со стороны. И молчать.
Потому что если заговорит, потеряет и сына, и внучку. А это хуже всего.
Вечером сидела дома одна. Заварила себе крепкий чай. Смотрела в стену.
И вспоминала ту новогоднюю встречу. Когда Кристина пришла нарядная, ухоженная, с улыбкой. Когда казалось, что у Игоря всё сложится.
А теперь? Теперь всё рухнуло. И восстанавливать не из чего.
Тамара Викторовна вздохнула. Допила чай.
И произнесла тихо, сама себе:
- Ну что же. Будем жить дальше. Куда деваться.
Потому что жизнь продолжается. Даже когда внутри всё болит. Даже когда хочется закричать от бессилия. Даже когда понимаешь, что самый родной человек ошибся. И эта ошибка теперь навсегда.