Экспертное сообщество активно обсуждает громкие аресты чиновников в российских регионах и пытается ответить на вопрос: «Это удар по репутации региональной власти или стремление губернаторов в связке с силовиками разоблачить коррупционеров?».
Авторы публикаций по «горячим следам» громких арестов статусных персон во Владимирской области, чаще высказывали мнение, что для главы «белого дома» они являлись полной неожиданностью. Поэтому и следовали выводы о репутационных последствиях таких ЧП для региональной власти.
Однако обтекаемые комментарии главы регионального правительства Александра Авдеева не позволяли однозначно получить ответ на заданный вопрос. А ведь регион-33, если судить по криминальной хронике за прошедший период после ареста в декабре 2024 года министра здравоохранения «белого дома» Валерия Янина (сидит под контролем силовиков дома в ожидании суда), является едва ли не лидером среди субъектов РФ по числу резонансных антикоррупционных спецопераций силовых ведомств.
Кроме Янина под коррупционным расследованием преступлений в составе ОПГ обвиняются первый заместитель губернатора Александр Ремига и мэр столицы Владимирской области Дмитрий Наумов. Причем, все трое фигурантов входили в сформированную и утвержденную губернатором вертикаль исполнительной власти.
Этим, видимо, и объясняется сдержанная позиция Александра Авдеева по публичной оценке поступков своих недавних соратников по команде. И это по-мужски оправданно.
Александр Авдеев. Фото: avo.ru
«Создается впечатление волны арестов, и это активно обсуждается как в медиа, так и в экспертной среде, — считает политолог, заместитель директора Центра прикладных исследований и программ (ПРИСП) Валерий Прохоров в публикации на сайте АПЭК от 3 октября текущего года. — Тем не менее говорить об усилении активности силовых структур я бы не стал.
Во-первых, у нас нет открытой статистики, которая позволила бы зафиксировать рост числа возбуждения подобных дел. Задержания чиновников происходили и раньше – и довольно регулярно. Сегодня складывается ситуация, когда сама повестка и акценты, расставляемые СМИ, формируют у общества подобное ощущение. Открытия резонансных дел не становятся более частыми – они становятся более заметными.Во-вторых, аресты чиновников высокого уровня никогда не бывают спонтанными. Это всегда итог долгой и сложной оперативной работы, где у следствия есть своя внутренняя логика. Нельзя приурочить такие задержания к определенным датам или провести их в рамках какой-то информационно-политической кампании. Они происходят тогда, когда накоплена доказательная база и наступает момент юридической фиксации – это все-таки не рейд против нелегальных мигрантов на рынке. Так что я бы не связывал нынешнюю серию дел с централизованным сигналом сверху.
Валерий Прохоров. Фото: rapc.pro
В-третьих, на восприятие, безусловно, влияет и технологический фактор. Сегодня цифровые инструменты контроля, проверки имущественных и финансовых связей, аналитика больших массивов данных реально ускоряют процесс. В результате некоторые эпизоды расследуются быстрее, задержания следуют одно за другим. Отсюда создается иллюзия частоты, хотя речь идет, скорее, о более быстром цикле работы силовых структур.Что касается рисков для власти и губернаторов, то здесь все индивидуально. В одних случаях арест подчиненного воспринимается как удар по региональной команде, в других – наоборот, как доказательство того, что руководство региона не покрывает коррупцию и готово работать вместе с силовиками. Оценивать ущерб или выгоду можно только в конкретном контексте. В целом же, на мой взгляд, политическая система давно научилась жить в условиях регулярных громких задержаний.И последнее. Чем чаще такие дела становятся публичными, тем меньше они воспринимаются как угроза устойчивости власти в целом. Для общества и элит они становятся частью политической нормы. Но именно это и создает парадокс: каждое отдельное дело способно вызвать скандал, но их череда постепенно снижает градус восприятия, поэтому сегодня важнее не количество арестов, а то, как они будут интерпретированы – либо как точечная зачистка и доказательство работы институтов, либо как симптом системных проблем в региональном управлении».