Что самое главное на этом послушании? Почему просфоры могут не получиться? И как тут помогает Бог? Рассказывает руководитель просфорной монахиня Евпраксия (Жовак).
Когда заходишь в просфорную монастыря, хочется перейти на шепот и отключить мобильный телефон. Никаких табличек об этом, как в библиотеке, нет. Но ты вдруг чувствуешь, что здесь какой-то особый мир, и в него нельзя грубо вмешиваться. Может, потому, что монахиня Евпраксия встречает на входе с тихой улыбкой и в непривычном для меня белом одеянии. Или потому, что я чувствую жар печи особенно остро после осеннего уличного ветра. И вижу, как братья молча и слаженно выполняют послушание. Матушка как будто слышит мои мысли и говорит:
— Просфорная — это второе место в монастыре после алтаря по сакральности и благоговейности процесса. Сюда нельзя приходить, если раздражен или расстроен, тогда тесто это почувствует и просфоры не получатся. Вот знаете, бывает, что человек с кем-то поссорится утром и приходит трудиться, и просфоры получаются кривые.
У нас есть правило: на послушании не пользоваться телефоном. Во время разговора человек отвлекается от процесса, мыслями оказывается уже в других проблемах. А тесту нужно внимание. И еще оно любит тишину. Празднословие у нас недопустимо. Братья между собой разговаривают только по делу. Каждый молится про себя. Или хотя бы просто молчит. Когда в просфорной не работают машины, мы слушаем Евангелие.
Рабочий день в просфорной длится 6–7 часов. Замес теста начинается в 9 утра — это самый ответственный момент. Все ингредиенты добавляются строго по рецепту: мука, дрожжи, соль, вода. Казалось бы, что может пойти не так? Рецептура тщательно выверена опытным путем. Но братья, которые здесь трудятся, подтверждают: никогда не знаешь наверняка, получится ли просфора. На процесс действительно влияют и настроение братьев, и их духовное состояние, и даже погода.
— Профессии просфорник, вообще-то, не существует, — поясняет матушка. — Например, можно получить образование пекаря, но даже если человек работал пекарем, у него не всегда получится печь просфоры. Просфорное тесто особое, другой консистенции. Было такое, что человек работал в пекарне, пришел к нам — а у него ничего не получается. И я такой вывод сделала: пока человек не смирится, ничего не получится. Он должен прилагать 100 процентов своих усилий, но при этом просить: «Господи, я сам ничего не могу, Ты мне помоги».
Сейчас в просфорной трудятся восемь человек. Они работают в две смены. Один из опытных братьев, Андрей, трудился в монастыре охранником, а в какой-то момент отец Андрей Лемешонок сказал ему: «С завтрашнего дня у тебя новое послушание: будешь печь просфоры». Примерно так произошло и с матушкой. Она пришла в наш монастырь из Полоцкого Спасо-Евфросиниевского женского монастыря. Там несколько дней в неделю помогала в просфорной, но опыта руководства процессом не было.
— Когда отец Андрей спросил, пойду ли я в просфорную как руководитель, я не могла ему отказать, хоть и не представляла, как справлюсь, — делится матушка Евпраксия. — Но я пришла в монастырь добровольно и должна выполнять послушание, не раздумывая о том, нравится мне это или нет. Тем не менее, сейчас я чувствую себя на своем месте.
Наш монастырь большой, и просфор нужно много. За смену мы выпекаем около 1000 маленьких просфор, а еще — большие служебные и Агнцы для алтаря. У нас много служб не только в монастыре, но и в интернатах, где служат наши священники, а еще на мужском и женском подворьях. Сейчас во многих учреждениях образования, таких как БАТУ, тоже служится Божественная литургия. Также мы помогаем маленьким приходам, где нет своей просфорной, передаем им наборы просфор для богослужения.
Тесто должно быть плотным, но мягким, — поясняет тонкости матушка. — В нашем монастыре есть особенность — много причастников. Причастие длится долго, и частицы лежат в Чаше около часа. Нужно, чтобы тесто было не очень мягким, чтобы частицы не растворились. А маленькие просфоры мы стараемся делать мягкими, потому что к нам приходит много детей, болящих, пожилых. Просфора не должна быть жесткая.
Афонские старцы говорят: «Как узнать, угодил ли человек Богу? Нужно спросить у старца. Если человек угодил старцу, то он угодил Богу».
Раскатанное тесто — белый, ровный, гладкий пласт — брат Вадим держит двумя руками и переносит на стол. Сейчас будут делать большие Богородичные просфоры. Вадим с усилием давит на специальное приспособление-«вырезку» и вырезает из пласта идеально ровные низы, другой брат укладывает их на противень, а третий укрывает полотенцем. То же повторяется для верхов. В это время в тестомесе — уже новый замес. Процесс отлажен, и в нем практически нет пауз. К такой слаженности на послушании и стремится матушка.
Каждый из братьев в мастерской закреплен за своим участком работы, но при этом может заменить другого, ведь процесс выпечки нельзя остановить, если кто-то, например, заболеет.
Брат Вадим достает просфоры из печи. Они получились круглыми, ровными, румяными. Пахнет так, как в деревенском доме, когда бабушка печет пироги перед Пасхой в печи.
В миру я не была связана с выпечкой хлеба. Первое мое послушание в монастыре было на кухне. Я тогда так возмущалась и боролась с этим: как это — я, с двумя высшими образованиями, и на кухне?
Матушка рассказывает, что, когда была светским человеком, никогда не представляла себя в монастыре. В школе у нее была насыщенная жизнь, много кружков. Родители никогда не заставляли ее ходить в храм, но сами всегда ходили, и в старших классах у нее уже появился собственный интерес к вере, иногда и она ходила в церковь. А дальше всё развернулось по неожиданному для нее сценарию.
— Поступила в университет, всё было хорошо, но при этом я всегда ощущала, что мне тесно. Искала ответы в психологии, но в какой-то момент зашла в тупик. Как-то мне сказали, что то, что я ищу, найду в монастыре. И в первую неделю Великого поста я поехала на две недели в Полоцкий монастырь. Было очень трудно — длинные службы, послушание на кухне. Когда закончился срок, помню, что я подумала: «Наконец-то».
Но как только я вышла за пределы монастыря, почувствовала, будто с широкого проспекта ступила на узкую тропу.
Я запомнила это чувство. Но, видимо, моя жизнь никак не изменилась. Я работала в школе и готовилась к новому учебному году, писала план. Решила, что на каникулах съезжу еще на две недели в монастырь, чтобы набраться сил перед учебным годом.
Когда приехала в монастырь, меня позвали на отпевание схимонахини. Я не хотела, потому что не так давно потеряла отца и тяжело переживала его уход, но всё же пошла. Это было долгое отпевание, но я вдруг почувствовала необыкновенную радость, которую больше потом никогда не чувствовала. Как будто я побывала на небе. И вдруг подумала: «Я хочу, чтобы меня тоже так отпевали!»
Я забыла эту мысль, трудилась, молилась, а когда нужно было уезжать, почему-то пошла к игуменье и попросилась остаться в монастыре. Я никак не могу объяснить, почему это сделала. Мне вообще несвойственны импульсивные поступки. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это было действие Бога. Ведь сказано: Не вы Меня избрали, а Я вас (Ин. 15: 16). Думаю, что именно так произошло и с просфорной. Не я выбрала это послушание.
Полное интервью можно прочитать на нашем сайте, перейдя по ссылке.