Это был обычный серый августовский день 1999 года. Именно в этот день в обычной палате петербургской больницы оборвалась жизнь человека, чьё лицо знала вся страна. Александр Демьяненко ушёл из жизни на руках у врачей. Он страдал от проблем с сердцем, и, как признались потом медики, его орган был изношен до предела.
И всё же причина его ухода была не только в медицине. Она уходила корнями в то, что называют народной любовью, славой, успехом. Всё это он получил сполна. И всё это стало для него непроходимым тупиком.
Он сыграл более ста ролей, но публика упрямо видела в нём Шурика. Именно с этой комедийной ролью, придуманный режиссёром Гайдаем в "Операции "Ы"", судьба актёра срослась намертво. Студент в очках стал всенародным любимцем, а сам Демьяненко - заложником этого образа.
До встречи с Гайдаем Александр уже снялся в серьёзных ролях. В "Ветре" он играл молодого гимназиста, в других картинах - журналистов, военных, людей с характером. Он не был актёром одного типажа, умел меняться, впитывать, раскрываться, но после "Операции "Ы"" всё изменилось.
На улицах к нему подходили, хлопали по плечу, переходили на "ты". В театре зрители начинали смеяться ещё до того, как он открывал рот. В режиссёрских кабинетах всё чаще звучали слова:
"Ну, это же Шурик…".
Он понимал, что другого амплуа у него больше нет. Александр не был человеком, способным на скандалы или борьбу за себя. Воспитанный, деликатный, замкнутый - он терпел, уходил в себя, ждал. А предложения становились всё реже. Те редкие роли, что попадались, приходили как исключение из правил.
Во время съёмок "Кавказской пленницы" он уже почувствовал, что с организмом что-то не так. Сцена на высоте, которую он панически боялся, съёмки в холодной реке, где его едва не унесло течением... всё это было на грани. После одного из дублей он долго не мог согреться. Позже признался, что впервые ощутил странную, не похожую на усталость тяжесть в груди.
Ему тогда было всего двадцать девять. А впереди - целая жизнь, в которой он всё чаще будет играть не того, кого хочет, а того, кого от него ждут. Изначально персонажа, которого в итоге вся страна полюбит как Шурика, звали Владик. Но Леонид Гайдай, вдохновившись собственным братом, решил изменить имя. Так появился Шурик. В нём слились черты близких Гайдаю людей: застенчивость, интеллигентность, некоторая несуразность, которую сам режиссёр с теплотой вспоминал у себя в молодости.
На роль пробовались десятки актёров. Гайдай искал лицо, в котором не было бы наигранной комичности, где сама природа подсказывала зрителю - перед ним человек добрый, открытый, но легко попадающий в нелепые ситуации. Когда в кадре появился Демьяненко, вопрос был решён. Его не нужно было учить быть Шуриком. Он им, по сути, уже был.
Те, кто знал Александра в жизни, не удивились выбору режиссёра. Скромный, интеллигентный, он не умел и не хотел бороться за место под солнцем. Если в метро кто-то подходил к двери первым, он обязательно пропустит. Если в магазине встанет первым - всё равно пропустит всех, кому "очень надо". Даже в ситуациях, где надо было настоять на своём, он предпочитал промолчать.
Жена не раз укоряла его:
"Саша, ты же стоял первым!" — но он лишь смущённо улыбался.
В этом и была трагедия: герой, сросшийся с реальным человеком, начал жить своей жизнью. Шурик - с экранов. Александр - в жизни. Но граница между ними начала стираться.
Оглушительный успех "Операции "Ы"" сделал своё дело. В 1965 году фильм стал лидером проката. За ним последовала "Кавказская пленница", а затем и "Иван Васильевич меняет профессию". Демьяненко стал узнаваемым на всей территории СССР, а сам Демьяненко уже начал задыхаться. Когда Гайдай предложил снять продолжение, он сначала отказался. Не хотел снова надевать эту маску. Он понял, что публика уже не способна увидеть в нём никого другого.
Гайдай даже подумывал заменить актёра. Но понимал, что страна не примет другого Шурика. Уговаривали все - и жена, и друзья. И Александр, скрепя сердце, согласился. Фильм снова стал хитом. Но в этот раз он уже точно знал: выхода из этого образа больше нет.
До звёздного часа с Гайдаем у Александра была совсем иная актёрская траектория. Он уверенно шёл вверх, играя в серьёзных фильмах, создавая образы, далекие от комедии. И в жизни он вовсе не был комиком. Ему были ближе молчаливые герои, сдержанные, внутренне сосредоточенные. Однако Шурик стал якорем, который, однажды зацепившись, уже не отпускал.
Со временем ситуация становилась всё более тягостной. Слава, казавшаяся благословением, превратилась в замкнутое пространство. Всё реже поступали предложения, где не было бы шутовства. Режиссёры не рисковали, потому что просто не видели в Демьяненко другого человека, кроме Шурика.
Одиночество в профессии стало обыденностью. Он чувствовал, что теряет профессию, которой посвятил жизнь. Порой соглашался на участие в проектах, от которых другие бы отказались, только ради того, чтобы не замыкаться окончательно.
Личная жизнь постепенно обрела прочность. В середине 70-х, не устраивая сцен и не громко хлопая дверьми, он ушёл из первого брака. Сказал просто:
«Я полюбил другую женщину».
Так в его жизни появилась Людмила - деликатная, внимательная, чуткая. С ней он впервые за долгие годы почувствовал себя нужным. Сначала они жили вместе негласно. Он долго не решался оформить развод. Не потому, что не хотел, а потому, что сама процедура ему казалась болезненной, унизительной. Суд, объяснения, формальности - всё это противоречило его натуре. Только спустя двенадцать лет совместной жизни он, наконец, набрался решимости.
Женщина рядом с ним не толкала его вперёд, не устраивала бурь, не требовала. Она просто принимала его таким, каков он был. И он, по словам друзей, с нею "расцвёл". Стал спокойнее, увереннее. В её присутствии исчезало напряжение.
Но работа по-прежнему шла урывками. Он находил себя в озвучке. Его голос стал узнаваем не меньше, чем лицо. Им говорили западные актёры - от Бельмондо до Де Ниро. Демьяненко вносил в интонации всё, чего ему не давали на экране: глубину, иронию, нерв.
С годами здоровье стало подводить. Его тело словно откликалось на внутреннее истощение. Ещё в восьмидесятых появились признаки сердечной недостаточности: одышка, слабость, тяжесть при подъёме по лестницам. Он не любил говорить о своих недугах, даже с близкими. Всё сносил молча, будто считал - недостойно жаловаться.
Когда его пригласили на роль Валериана Макаровича в телесериале «Клубничка», Демьяненко словно ожил. Это было как глоток воздуха. Он не просто играл — он вживался, вникал в каждую реплику, в каждый жест. Режиссёры удивлялись: откуда силы, если работа шла в жёстком графике — по серии в день. Но Александр снова чувствовал себя нужным.
Но организм уже не справлялся. У него произошло отслоение сетчатки, пришлось делать срочную операцию. Врачи впервые столкнулись с тем, как тяжело его сердце переносит наркоз. Оно едва билось, но он не хотел покоя. Как только смог стоять - вернулся на съёмки. Не мог иначе. Таков был - ответственный до последнего кадра.
22 августа 1999 года он провёл бессонную ночь. Утром сам вызвал медперсонал. Последний приступ оказался роковым. Он потерял сознание и больше не пришёл в себя. Врачи боролись два часа, но сердце, как они сказали позже, было уже в клочья.
Когда санитар вёз его тело в морг, только в пути вдруг понял, кто перед ним.
«Я вёз Александра Демьяненко. Шурика…» — скажет он потом.
В последние годы актёр всё чаще мирился с судьбой. Он уже не злился на своего экранного двойника. Однажды, в разговоре с женой, услышав о смерти коллеги, он сказал:
«Вот бы и мне так — заснуть и не проснуться…»
Так и случилось. Укол снял боль, он закрыл глаза и сердце остановилось.