Глава 34. Империя дыма
Вернувшись из Европы, Молния не стал тише. Это был расчёт. Он сменил куртку на костюм, чайную — на кабинет над портом, где стекло от пола до потолка выходило на краны и контейнеры, как на шахматную доску.
Снизу гудели дизеля, пахло мазутом и морской солью; город шёл под него, как трос под лебёдку.
Сначала он закрыл дешёвые притоны. Не ломая двери — подписывая бумаги. Вместо задушливых комнат открыл «чайные дома» с шелковыми ширмами, чистыми простынями и врачами, умеющими проверять то, о чём раньше шептали. Девушек набирали так же, как бригад в порту: по спискам, с медициной, с правилами.
«Где я — там порядок», — повторял он и своим, и чужим. Порядок приносил кассу.
Кабаре и кабаки легли под общий счёт. Нал был вчерашним днём — теперь деньги шли через его кассовые аппараты, его охрану, его инкассацию. Вечером в амбарной книге появлялась тонкая линия: процент Молнии. Владельцы не спорили. Спорить было некому.
Полиция? Полиция привыкла к пустым жестам. Он дал им другое: цифры. Статистика драк упала, кражи исчезли у тех, кто платит. Офицеры получали «добавку за порядок» и перестали задавать вопросы. Девушки на телефонной станции передавали не слухи — сводки. Кто встретился, кто шепнул, кто назначил время.
Мальчишки на улицах слушали город, а провода — весь остальной мир.
Где-то между «чайными домами» и портовыми трассами появилась «запрещёнка». Он не кричал о ней на углах, но двери знали нужных людей. В витринах за шелком висели кожаные маски, ремни, стальные пряжки. Гонконгская богема любила говорить о свободе — он дал им её обратную сторону. Вошёл слух: «Под молнией можно всё». Слух был дорогим.
— Зачем тебе всё, шеф? — спросил как-то один из старших. — Мы и так у кормушки.
— Кормушка — для поросят, — ответил Молния, глядя в окно. — Нам нужна система.
Система росла: от порта к набережной, от набережной — к Старому рынку, оттуда — в небоскрёбы. Грузчики получали стабильно, водители ехали без засад, бары закрывались без поножовщины. Внизу говорили: «При нём жить страшно, но хоть жить можно».
Старики из старых кругов ворчали, что «вор не должен водить дружбу с полицией».
Он не спорил — он считал. На его стол ложились отчёты: выручка по кварталам, долговая яма по бригадам, «горячие» точки по телефонным записям.
Новые бордели приносили не только доход, они приносили связи! Те связи, от которых нельзя было отвертеться, богема хотела перчика — он им дал.
Теперь они были зависимы от него — побывать в закрытых заведениях было престижно, об этом не говорили вслух, но намекали, и все хотели ощутить себя богемой и причастным к тому спектаклю, который был за бархатными занавесками, синяки после посещения были тайными метками, скрываемыми под одеждой, которые грели душу уставших от обыденности селебрити и богачей.