Как только древний человек повесил шкуру убитого зверя на стену, там сразу завёлся первый «ОССИ».
Эти существа живут под обоями на стенах, за коврами, картинами. Иногда за шкафами. Любимое их жилище это современные большие обои. И старые они любят, особенно которые клеятся друг на друга. В стыки иногда проваливаются конечности. «Осси» похожи и на верблюда и на ослика и на альпаку сразу. Я видел только одного, причём только его лицо, какое у них тело, я не знаю.
Он жил у меня за гардеробом. Я случайно его обнаружил, передвигая мебель. Сзади моего старого шкафчика новых обоев не было, видимо ради экономии. Раньше мы не богато жили, впрочем, как и всегда. Не воровали, вот ничего и не нажили.
Я вообще хотел этот антиквариат выбросить. Отодвинул его и размышлял «Ну и что дальше?». И тут на мои глаза показались обрывки древних обоев складывающихся в чьё-то лицо.
- Привет, - сказал он. Вы планируете выбросить этот предмет мебели?
Я, по началу, даже вздрогнул. Но, ничего страшного не происходило, и мой страх перерос в интерес.
- Возможно, и выброшу, и стену переклею.
- За стену буду вам весьма признателен. А вот насчёт гардеробчика. Если я открою вам клад в этом изделии, вы обещаете его оставить?
- Согласен, - я, как и все нищие жаждал денег.
- Хорошо, у одной из ножек плохо приклеен шпон, это сильно заметно, клад там.
Немного разочаровавшись – «Ну сколько денег поместится в ножке шкафа? А может алмазы?» Я быстро нашёл нужную опору и оторвал шпон. Там лежал маленький самодельный детский браслетик из нескольких бусин и маленьких пробочек, которые находятся в склянках от лекарств. В основном в сердечных, валокордине и корвалоле. Я сел рядом с гардеробом на пол и рассмеялся.
Голос продолжал:
- Это было настоящее сокровище девочки Тоси, которая жила здесь некоторое время. Уехали они в спешке и, бесценный браслет остался в тайнике.
- А ты, кто такой, говорящий из-за обоев?
- Я «ОССИ», ленинградский.
- А Ленинградский, чем–то отличается от Тверского или Московского?
- КОНЕЧНО! Только ленинградские «ОССИ» не делают людям зла. Остальные по-разному. Мы, как Хаски в собачьей породе.
- А откуда ты у меня завёлся?
- Это было очень давно, ещё когда этот дом строили. Мы пришли с моим отцом и прятались под сложенными коврами. Их привезли, чтобы позже расстелить или повесить. Вот этого момента мы с папой и ждали. Помогали ночью рабочим, подносили доски и кирпичи, Охраняли стройматериалы от котов и собак планирующих сделать там свои туалетные дела.
- А вообще вы кто? Я о такой породе животных не слышал.
- И никогда не услышишь. И меня накажут за контакт с человеком. Никто строго на строго не должен знать о «ОССИ». Я открылся из-за страшной тоски, у меня вчера умер отец. Не знаю, куда себя деть. А тут ты меня ещё и увидел. Я давно за тобой наблюдал и не очень тебя боюсь, понимаю, что ты адекватный представитель людского племени. Будь я не ленинградский, я бы ни за что этого не сделал. Здесь к человекам относятся лояльно. А вот в другом городе, за такие проделки могли убить и тебя и меня. А так… будут очень внимательно наблюдать. Теперь ты понимаешь, что обо мне лучше никому не говорить?
Первые «ОССИ» появились ещё в каменном веке или ещё раньше. Как только на стену повесили первую шкуру убитого животного, мы там и завелись. Так мне дед и прадед рассказывали. Маму свою я не помню. Папа говорил, что она пропала, наверное, что-то не договаривал.
Хорошо жить под газетами, столько всего интересного. Раньше прежде чем клеить обои все стены облепляли газетами. Выравнивали огрехи строителей и утепляли жилище. Особенно мне нравились журналы, от «Крокодила» и «Весёлых картинок» я был без ума. «Мурзилка» тоже нравилась. Самое противное жить под краской, особенно старой, которую «реанимировали» от смерти бензином или керосином. Особенно пахучей была краска с соляркой. Все жили бедно и как можно выбросить высохшую краску? Просто грех. Вот и разбавляли её, кто во что горазд. За досками жилось прекрасно. Только пожар, это практически 100 процентная смерть для «ОССИ». Не знаю почему, мы как-то плохо можем найти выход из горящего помещения. Мне кажется в одном из пожаров моя мама и погибла.
Мы часто общались с моим новым знакомым. Он рассказывал мне о кладах. Как в разные эпохи клады появлялись. В нашей стране этих кладов неимоверное количество. В смуту, революции, в 90е, любые перестановки в правительстве… И сейчас клады появляются, как грибы. Кто-то не смог забрать – сбежал за границу, кого-то убили. Вот и лежат они, родимые, ждут новых хозяев. Многие клады «испортились». Это купюры и боны старые, деноминированные. Кому они сейчас нужны. Лучший клад – золото. Причём без камней, брильянтов или рубинов. За алмазы и шпинели зачастую можно и срок схватить или расстаться с собственной жизнью. А так скинул по-тихому несколько грамм «рыжья» и скрылся в «неизвестном направлении». Главное сдавать разным людям, чтобы не вычислили. Кстати, оказывается почти половина кладов вывозиться со строительным мусором, так и оставшись не найденными.
Только нужно действовать быстро. Толи другие «ОССИ» препятствовали этому, толи судьба. Мой друг сообщил о кладе неподалёку. Я собирался на раскопки дня три. За это время всю территорию «акупировали» строители. Поставили целый городок бытовок и начали рыть котлован. Вероятно, кто-то вырыл мои сокровища. В следующие разы я не мешкал. Где искать клады мне подсказывал мой драгоценный друг. Теперь я солидный «бизнесмен». А вот с самим «Ленинградским» я, по-моему, поступил не совсем по «Ленинградски».
Уехал я на три годика в одну страну, прятался, немного. А когда вернулся, домика моего уже не было. По реновации в моём дворе выросли три шестнадцатиэтажки. Куда пропал мой друг, я не знаю. Поиски не увенчались успехом. Последний раз, когда я его фотографировал, он совсем
постарел. Не знаю, сколько они живут.