- 4 -
«Забор» - это часть огороженной запретной зоны в лесу, подходившей к поселку. Раньше там был полигон военной части, после распада союза часть расформировали, забор скрутили на металлолом, а название осталось.
Иван следом за звонком прислал мне координаты, и я рванул к месту (преступления?) находки, надеясь, что там еще не собралась толпа зевак. Место, вообще было не слишком людное, но достаточно проходное для грибников и ягодников, охотники проходили там, а также дети, ходившие искать в бывшей запретке заржавелые гильзы.
Я увидел их издалека - Иван беседовал с грибником в зеленой плащ-палатке (видимо, чтобы его было сложнее найти, если он потеряется), Кирилл растягивал ярко-оранжевую ленту вокруг низкого кустарника. Вокруг ленты стояло пару людей, среди которых я разглядел местного пастуха, пару женщин - в ближайшие 15 минут о находке будет знать весь поселок – так же стайку парней лет 11, играющих с Огоньком, который увидев меня, радостно залаял и оставив разочарованных мальчишек одних, бросился ко мне.
Я наклонился в машину, достать планшетку для записи, когда за спиной услышал мягкий шум колес по гравию – словно проехал велосипед – я выпрямился и оглянулся. Это была инвалидная коляска, ее тонкие колеса мягко шуршали по земле. В коляске сидела девушка в розовой толстовке и юбке, прикрывавшей ноги, мне показалось я ее и раньше видел, постарался привлечь ее внимание, глядя на нее дольше положенного – однако она скользнула по мне безразличным взглядом и покатила к толпе, к которой направлялся и я.
За время моей работы я видел всякое. Мы выезжали на поножовщины, на утопленников, на опознания девушек и стариков, мужчин и женщин. Дети были худшим из возможного. Я со страхом приближался к огороженным кустам, зеваки молча передо мной расступились, Иван, оставив грибника повернулся ко мне, закрывая собой тело мальчика:
- Игнат, пульс у него есть, мы его не трогали, скорая уже едет – и словно подтверждая его слова до нас донесся звук сирены. – В центр тоже сообщили.
Я пожал Ивану руку, он отступил, и я увидел мальчишку. Я старался подготовиться, я говорил себе, что я не должен вспоминать о жене и дочери, не хотел увидеть их перед глазами. Но все равно увидел, на мгновение. Я присел перед мальчишкой на корточки, чтобы разглядеть и в желудке все перевернулось от увиденного. Ваня лежал на боку, голова была вся в крови – из трех глубоких ран, тянущихся от линии роста волос до затылка, штаны его были порваны и окровавлены так же, как и серая толстовка. Он был очень бледный, почти прозрачный. Выглядел он как мертвый, и без зеркала или прощупывания пульса я бы никогда на вид не понял, что он жив. Я, подавляя тошноту встал:
- Родители?
- Едут в скорой – ответил подошедший Кирилл. Он и сам был бледный, как полотно с легким оттенком зелени на щеках.
Подъехала скорая и дверь салона распахнулась, выпуская заплаканную Алёну – маму мальчика. Она с криком, увидев своего ребенка, совершила просто спортсменский бросок, так, что я еле успел перехватить ее поперек туловища. Она завизжала, извиваясь у меня в руках.
- Нельзя! – закричал я – он ранен, нельзя его трогать и двигать! Он жив, жив!
Она была совсем не в себе и не слышала меня, но я держал ее, уворачиваясь от кулаков, пока не передал мужу. Наверное, я так же бился и орал, когда приехала скорая, когда я увидел жену и дочь. Не знаю, мозг милосердно стер этот момент из памяти.
Собственно, все прошло как и всегда в таких случаях - я отвык от такой работы, но знал ее. Интересно, что бы сказал мой прошлый начальник Глеб, который отправил меня сюда, потому что «тут тихо».
Семья Вариных уехала вместе со скорой, следом за ними уехал Кирилл. Толпа, привлеченная до этого также редела, так как смотреть было больше не на что. Да, теперь разговоров в поселке хватит на неделю.
Мы с Иваном обошли кусты, в которых был найден мальчик. Я нарушил молчание –.
- Он не сам сюда пришел.
- Его принесли с дороги, не с леса – Иван окинул рукой подлесок – смотри, ни одного сломанного кустика, ни капельки крови, а тем временем сам мальчишка весь в крови.
- Я говорил с детьми в школе, говорят, что его провожали домой, и последний раз видели по ту сторону дороги. То есть он шел домой, бабка его живет за гаражами, за шоссе, но оказался здесь, совсем в противоположной стороне.
Мы помолчали. Я в голове снова пришел к тому, что нужно поговорить с Мурзиным, он последний видел Ваню.
- Мы с тобой сейчас все здесь осмотрим еще раз, Кириллу напишу, чтобы с больницы ехал в отдел, встретимся там и сложим все, что имеем во едино, - подумав, решил я.
Мы облазили на корточках всё в радиусе метров 700 вокруг места, где нашли Ваню. За это время к нам подходили люди, жившие в частных домах на улице, примыкающей к лесу, к нам подходили, мальчишки, растрезвонившие на всю округу о том, что нашли труп, к нам подходили праздно шатающиеся мужики, подходили женщины-сплетницы. У меня в глазах рябило от травы, язык устал отваживать всех пришедших и вопрошающих, и в итоге я готов был достать пистолет и сделать пару предупредительных в воздух, чтобы разогнать ручей паломников.
Но как мы не таращили глаза – ничего не нашли, никакой зацепки – создавалось впечатление, что мальчика действительно принесли сюда со стороны дороги, и он лежал тут в кустах, пока грибники не полезли через подлесок.
В паре шагов от меня, встревоженная нами, из кустов вспорхнула утка – Огонёк неистово залаял, видя добычу. Меня словно громом поразило – как я забыл про Огонька?! Я вернулся к машине, одухотворенный, что сейчас он найдет по запаху, откуда принесли мальчишку. Я надел перчатки, достал их пакета маленькую Ванину футболку и дал понюхать Огоньку.
Старый пёс, однако, не продемонстрировав мне новых трюков, побежал прямиков в заросли, огороженные лентой. Я догнал лабрадора и дал понюхать майку еще раз:
- Давай, ищи – простонал я с надеждой – откуда принесли его, ищи!
Но пёс просто прокрутился на месте и залаял. М-да, не этого результата я ожидал. Что же его, с неба что ли спустили… или отбили запах чем что. А вот это уже теория. Снова все сводилось к Мите Мурзину. Я глянул на часы – 14-50. День был бесконечным.
Не имея больше причин оставаться, мы с Иваном поехали в отдел, к моей радости, Кирилл подъехал туда на своем мотоцикле вместе с нами. Выглядели мы уставшими, день был жаркий и скорее хотелось укрыться в тени, хотя я знал, нам этого еще долго не видать – наш кабинет огромными окнами выходил на солнечную сторону. Огонек выпрыгнув из машины с радостным лаем понесся в глубину здания в будку дежурного – окно там было только для посетителей, отчего в комнатке было прохладно. Мы же уставшие по коридору потащились к своему кабинету.
- Игнат Андреевич, а ты «Крестного отца» смотрел? – Кирилл остановился в дверях кабинета, а мы столпились у него за спиной.
Я из-за его плеча уставился на огромный пакет возле своего стола, под которым растекалась кровавая лужа. Я на секунду впал в ступор. Петух!!! Я забыл петуха убрать в холодильник, когда Иван выдернул меня звонком.
- Это петух – промямлил я, и толкнул Кирилла в спину – Чего ты уставился, проходи. - У меня теплилась надежда, что за пару часов он просто разморозился, но не испортился.
- Чего? Какой петух, Игнат, ты в порядке? – обеспокоенно заглянул ко мне в лицо Иван, однако в глазах его плясали озорные искорки. Я разозлился на самого себя, на петуха, на соседку и пояснил сварливо:
- Да это Тёть Натальин петух, которого задрали в курятнике – и тут я понял, что я не успел парням моим рассказать о вчерашней находке. Я быстро ввел их в курс дела и закончил – совсем забыл, блин, про него, когда ты позвонил – я кивнул Ивану.
- А ну покажи его – попросил Иван – мальчика нашего тоже словно волки драли, посмотрим сейчас характер ран. Кирилл, есть у тебя фото и заключения на Ване? Отлично – давай сюда.
Я с отвращением достал размороженную тушу за лапы. Петух укоризненно смотрел на меня бельмом.
– Его грудку и крылья разрывали такие же раны, как и голову мальчика.
- Врачи тоже сказали, что волки подрали, или другой какой зверь, может быть – сказал Кирилл.
- Ага, а потом принесла его на другое место и ушла, не оставив следов – пробормотал я.
Мы уставились на петуха, с которого капало на стол. Я засунул его обратно в пакет – теперь, наверное, нет смысла идти к охотникам – раны совпадают, тело петуха отыграло свою роль в данном деле. Я выставил пакет в коридор.
Мы встали вокруг большого свободного стола, разложили все материалы, что у нас были, наклеили пару карточек с нашими комментариями и фото, которые удалось сделать – получилась прям как доска в любом детективном фильме. Может, немного попсово, но зато очень информативно. Каждый рассказал то, что удалось выяснить и вот что мы имели – Ваня вчера в четыре вечера уходил от школы с ребятами постарше - два брата Шалаевых и Митя Мурзин. Дети перешли дорогу, делящую поселок на две части - лесную и овражную. Ваня пошел к бабке в овражную часть. После дороги идет ряд гаражей, братья свернули перед ними, Митя и Ваня пошли насквозь. Ваня домой не вернулся, и был найден спустя почти 20 часов в лесной части поселка. Все указывало на то, что попал он в место своего обнаружения не сам, а кто-то перенес его. Кто-то, кто не оставил никаких следов. Мы молча смотрели на стол с информацией, за окном с шумом пронеслась стая детей, я чувствовал нарастающую пульсацию в голове. Я снова глянул на часы – 17-10. За какими заботами так быстро пролетел день? Столько событий, начиная с утра, мне казалось, что прошло минимум три дня.
- Теперь так – заговорил я – сейчас запишем все, что было, каждый свою часть рапорта, я подписываю. Иван, ты здесь остаешься, должен подъехать майор с центра, он на тебе. Кирилл, ты сегодня в дежурке, насколько я помню? Иди домой, пару часов поспишь, к смене возвращайся. Я сейчас буду выходить на Мурзиных. Пацан последний видел Ваню, сегодня нужно его допросить. Без форс-мажоров, завтра выходим к 7 утра, Кирилл, тоже зайди после дежурства, там посмотрим.
- У тебя выход на нее есть? На мать? – спросил Иван.
Я кивнул, махнув скомканной бумажкой с номером и адресом, которую достал из кармана.
- Ну будь готов – ухмыльнулся он – это достаточно специфичная дама. А ты у нас вдовец видный, думаю, она не упустит возможность быть с тобою как можно более милой.
Я закатил глаза, махнул им на прощанье, и подхватил пакет с петухом возле двери. Он и там оставил большую кроваво-ледяную лужу. Огонька я решил оставить с дежурным, старый пес сегодня и так активничал больше обычного, а я еще не собирался домой.
Что ж, наверное, наставал момент истины - время между тем, как Ваню кто-то видел и тем, как мы обнаружили его еле-живого, было темным пятном, свет на которое мог пролить только Митя-Мурзин - Лунатик. Я завел старую кряхтящую ниву, дохнувшую на меня дневным жаром, и, не теряя времени, без звонка отправился по адресу на мятой бумажке.
-5-
Я припарковался в паре улиц от дома Мурзиных – это была новая улица, дорогу там недавно перекапывали под канализацию и еще не привели в порядок, я не захотел бить и так потрепанную машину на ямах и валунах, поэтому прошел несколько минут от машины пешком.
Красивое резное крыльцо дома номер 8 по Песчаной улице было обвито плющом с ядовито- розовыми цветами. Во дворе валялся потрепанный подростковый велик, на ржавом ведре висели перчатки. Я нажал на звонок и стал ждать. В глубине дома раздалась трель и долгое время я не наблюдал никакого движения, и только решил позвонить еще раз, как увидел, что кто-то отвел занавеску в окне в ближней ко входу комнате. Я стоял, облокотившись на штакетник. Признаки присутствия пропали. Я разозлился и решил, что буду жать на звонок сейчас до тех пор, пока Женевская конвенция не признает это издевательством над человеком.
Но зазвенела «музыка ветра» у входа и из дома мне на встречу вышла женщина. Она была со мной одного возраста, одного роста, я был худым, а она выглядела рядом со мной гораздо сильнее – такая валькирия. Белые волосы ее были уложены в высокую прическу. На ней были максимально минимальные джинсовые шорты и топик, хотя фигура ее уже со скрипом позволяла надевать такое без того, что бы люди не оглядывались. Однако, она чувствовала себя, по всей видимости, уютно. Губы ее были накрашены помадой по яркости не уступавшей цветам на плюще, а длинные ногти были выкрашены в красный цвет. Она смерила меня взглядом от макушки до носок ботинок и расплылась в преувеличенно нежной улыбке:
- А я вас знаю! Вы Игнат Андреевич, наш новый участковый!
- Да уж и не такой новый, скоро уже год будет, как я сюда перебрался.
- И только сейчас нашли возможность зайти?! – воскликнула она игриво. Не знаю, наверное, я изогнул бровь, а может и обе – но я просто был поражен такой неуместной вульгарностью и пошлым девчачеством. Ну, хотя, Иван же меня предупреждал. В любом случае, я пришел сюда не за этим и времени у меня и так было потеряно уйма.
- Мы можем пройти и поговорить в доме? – Спросил я и, не дожидаясь ответа, стал открывать калитку.
- Так сразу? Да вы решили взять нахрапом! – Она (подмигнула мне?!) и виляя бедрами пошла в дом, и я потащился за ней.
Она прошла первой, а я вздрогнул, войдя за порог – у самого входа молча стоял мальчик и смотрел на меня. Вернее, он смотрел будто сквозь меня. Невысокий, хилый, под глазами у него залегли такие тени, будто он не спал несколько ночей подряд, челка спадает на глаза, рот приоткрыт, словно в изумлении. У меня создалось впечатление, что он не в себе – да, такой был обречен на насмешки.
Вдруг он как-то моргнул, словно очнувшись ото сна, встрепенулся и поздоровался со мной. Ну а я и так понял, что это и есть Митя.
- Митя, я пришел с тобой поговорить на счет того, как ты вчера ходил в школу смотреть на стрельбы – начал я аккуратно. Если пацан что-то видел, или виновен – главное его не испугать. Однако, он видимо, испугался – снова заморгал и посмотрел на мать:
- Мама, мне можно говорить?
Ирина (она не представилась мне, но в школе мне дали ее данные) подтолкнула парня в спину:
- Митя, ты иди в свою комнату, мы тебя позовем.
Мальчишка, развернулся и ушел по лестнице наверх.
- Игнат, можно я буду называть вас без отчества? – Ирина нажала пальцем с хищным ногтем на кнопку рубашки у меня на груди. Я не ответил, и она продолжила – Вы же видите, Митька, он немного испуган, после того, что с ним случилось, никак не придет в себя. Мне бы хотелось, что бы Вы говорили в моем присутствии.
- Да, я по закону могу говорить только в вашем присутствии. Вопрос очень важен и срочен – это касается Вани Варина – уверен, вы уже слышали о нем. Мне нужно задать пару вопросов Мите, я не займу много вашего времени и тут же освобожу Вас от своего присутствия.
Она состроила такое выражение лица – что я понял - сейчас будет «Но».
- Ну ваш визит не обременителен…- она выдержала паузу – но понимаете, я только собиралась отойти не на долго, как вы позвонили. Мне нужно отвезти сменщице ключ, это буквально пятнадцать минут, Вы подождите прямо у нас дома, я очень быстро вернусь, и мы поговорим. – она снова протянула палец к кнопке, и я отступил на шаг.
Чёрт, что за дела с этим Митей, никак я не поговорю с ним. Я посмотрел на часы, 17-40…еще полчаса ждать ее, неужели дело не терпит отлагательств, и оно уж точно не настолько важно, как моё.
Однако, раз я здесь оказался, я не собирался отступать.
- Ирина, давайте поговорим сейчас, у меня просто нет времени на ожидание, я мог бы Вас вызвать повесткой, но даже на это нет времени – Вы что не понимаете, что на кону преступление против ребенка?
Однако, Ирине было не занимать упорства – пока я говорил – она надела туфли, подхватила меня под локоть и протолкнула в гостиную:
- Пятнадцать минут! А Митька пока настроится на разговор, он стал у меня очень пугливым, ему нужно привыкнуть. – она махнула мне рукой и крикнула с порога – пятнадцать минут, будьте, как дома!
Ну я и мякиш. Не смог удержать ее. Что ж, уходить я тоже не собирался. Я прошелся по комнате – шкаф с посудой, шкаф с книгами, диван, напротив телевизор, кресло и искусственный камин. На камине рамки с фотографиями. На одном Ирина и Митя первого сентября у школы – Ирина в школьном костюме – что ж, весьма экстравагантно. На другом Митя с тортом, на котором красуется цифра восемь. Здесь он выглядит счастливым – даже более здоровым – розовощекий, загорелый. На третьем фото мужчина - охотник с уткой, которую он держит за горло в правой руке. Он лысый, с недельной, наверное, щетиной – он улыбается, однако глаза его мне показались недобрыми – в правой руке – ружье, ногу он поставил на тушу волка. Я убрал фото обратно на полку – не люблю охоту.
В окна, сквозь занавески проглянуло вечернее солнце. Это всегда был мой любимый час – где-то после шести вечера, когда утихает дневной ветер, спадает жара и все такое тихое, молчаливое – мне становилось всегда немного грустно.
Я сел в кресло, откинулся на спинку. Скоро сутки, как я на ногах - голова совершенно ватная, я пытался вспомнить, когда я ел последний раз – наверное, вчера за обедом. Я прикрыл глаза, давая им отдых и никак не думал, что задремлю. Когда скрипнула половица – я вздрогнул и сел в кресле. Напротив меня стоял Митя и смотрел своим немигающим взглядом. Я скосил глаза к окну – свет солнца стал золотым, не знаю, сколько я проспал, но явно больше, чем 15 минут. Мальчишка просто стоял и смотрел и мне показалось, что я чувствую укол иррационального страха, какой- то далекий его отголосок. Мне захотелось встать и уйти, не поворачиваясь к этому мальчику спиной, хотя это может показаться смешным – что может мне сделать этот одиннадцатилетний пацан.
Все произошло мгновенно – я уже встал, когда он набросился на меня. Прыжок его был стремительный и легкий, словно кот, прыгающий за мухой. В первую секунду я еще успел подумать, что может это такой странный прикол, парень хочет просто побороться, как делают некоторые отцы с сыновьями – но в следующую секунду я закричал от боли. Может у него в руках была вилка или нож, или еще что, чего я не видел, а может, он рвал меня руками, оставляя на груди глубокие порезы из которых тут же потекла кровь. Я в ужасе вцепился ему в волосы, пытаясь оторвать от себя. Но он зарычал словно зверь, пытаясь приблизиться своим лицом к моему, он был просто невероятно сильный, такой силы не может быть у ребенка. Мы кружили по комнате, словно безумная пара, я держал его так, что у меня пальцы свело, но не оторвал его от себя ни на толику – не разбирая дороги под ногами, я споткнулся обо что-то и налетел спиной на дверной косяк, в эту секунду в дом вошла Ирина.
- Сними его –прохрипел я, все еще пытаясь удержать мальчишку на расстоянии от своего лица.
Она бросилась к нам – моя надежда на спасение, и вдруг вцепилась в волосы мне, отводя голову назад – мальчишка тут же впился зубами мне в шею, чуть выше ключицы – я снова закричал. Вдвоем они были гораздо сильнее, чем я, у меня от шока перед глазами поплыли круги, а может это от того, что через свежие раны стремительно утекала кровь, и я почувствовал, что падаю. Это меня и спасло – они повалились на пол вместе со мной, и это дало мне одну секунду, один шанс, чтобы выбраться из-под их переплетенных рук.
Я вскочил на ноги и меня шатнуло в сторону. Снова повезло – к двери, которая была открыта настежь.
Я смотрел на них во все глаза, замерев в дверном проеме. Чувствовал, как мать вырвала мне клок волос с головы, шею жгло огнем от укуса мальчишки, чувствовал, как кровь из груди бежит ручьем уже по животу. Они тоже дикими глазами уставились на меня. Лицо мальчишки украшала чудовищная кровавая полоса вокруг рта – словно улыбка клоуна из фильма ужасов. Ирина сделала практически незаметное движение в мою сторону, и я тут же выставил руку (дрожащую руку) с дрожащими пальцами, словно перст указующий, в ее сторону и прорычал:
- А ну замерли!
Они не двинулись, и я сделал шаг назад, потом еще - и переступил через порог, с силой захлопнул дверь и попятился спиной к калитке – никто из них не вышел на крыльцо. Я дрожащими пальцами нащупал щеколду, на нетвердых ногах вышел на улицу и бросился к машине.
Интересно, кто-то увидит меня? Спросит, что случилось? Улица, как назло, была совершенно пустой – ни машины, проезжающей мимо, ни человека в окне. Я, цепляясь за шею, переставлял ватные ноги. Перед глазами плыли темные круги, я был словно сильно пьяный – как же я поеду за рулём в таком состоянии? Я словно мантру повторял себе, что нужно дойти до машины – я уже увидел ее, там, где и оставил - возле старой березы, возле двухэтажной длинной панельки. Еще десяток метров. Я почувствовал, как колени больно ударились о землю, и она вплотную приблизилась к моему лицу, услышал тихий шелест колес по гравию – где я его еще слышал? А потом все накрыла темнота.
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.