В октябре 1920 года известный писатель-фантаст Герберт Уэллс посетил советскую Россию. Его пригласил Максим Горький. Он же организовал и встречу в Кремле английского писателя и лидера русской социалистической революции Владимира Ульянова (Ленина).
Правда, до сих пор неизвестно — какие мотивы подвигли Владимира Ильича встретиться с Уэллсом. Да и детальной информации о том визите до сих пор нет. Может он хотел пофантазировать с британским автором о светлом будущем социалистической страны. А может Герберт Уэллс предсказал ему развал его детища. Так, где-то лет через семьдесят.
«Гоните его, братцы, взашей, из моих кремлёвских палат», — осерчал Владимир Ильич, приказав засекретить его беседу с британским проходимцем.
Вот так и появился очерк писателя «Россия во мгле», под впечатлением которого Малевич наконец-то вынул из закромов на всеобщее обозрение свою знаменитую картину «Черный квадрат».
Великий фантаст мог что угодно вообразить, мчась на всех парах в неизвестную Россию. Само-собой медведи на улицах Петрограда. Марсиане. Машина времени. Да всё что угодно. Но вот вид закрытых магазинов с плотно зашторенными витринами, Уэллса привёл в смятение.
«Прогуливаться по улицам при закрытых магазинах кажется совершенно нелепым занятием.
Здесь никто больше не "прогуливается".
Для нас современный город, в сущности, — лишь длинные ряды магазинов, ресторанов и тому подобного.
Закройте их, и улица потеряет всякий смысл.
Люди торопливо пробегают мимо; улицы стали гораздо пустыннее по сравнению с тем, что осталось у меня в памяти с 1914 года», — рассказывает писатель.
В центральной части Петрограда писатель нашел открытым лишь магазин, торгующий фарфором. Да еще пару-тройку цветочных павильонов. При виде цветочного ларька ему пришла мысль, что вот цветы продолжали продаваться и приобретаться горожанами, многие из которых испытывали нужду и едва могли прокормиться. Не говоря уже о наличии второго костюма или сменного белья.
«За 5 тысяч рублей - примерно 7 шиллингов по теперешнему курсу - можно купить очень красивый букет больших хризантем» — подумал он.
А вот театры, на фоне общего упадка, стали незатопляемым островком русской культурной жизни.
«Как это ни поразительно, русское драматическое и оперное искусство прошло невредимым сквозь все бури и потрясения и живо и по сей день», — удивляется Уэллс.
Театральные здания сохранились целыми и невредимыми, никто их не разорял и не занимал силой. Актеры традиционно собирались здесь для работы и продолжали свою деятельность.
Несмотря на голод и холод, в Петрограде каждый день проходило около сорока спектаклей. Большинство билетов было бесплатным, а рассадка зрителей осуществлялась по принципу лотереи — точно так же, как это происходило на постановках Лондонского театра.
Герберт Уэллс сходил на две оперы: «Севильский цирюльник» и «Хованщина». Видел выступление Фёдора Шаляпина. Актер категорически отказывался выступать безвозмездно и настаивал на огромном вознаграждении за каждое исполнение. Его гонорар составлял тогда невероятные 200 тысяч рублей (примерно 15 английских фунтов). В особо трудные времена, когда продовольствие было проблематично купить за деньги, Шаляпин просил оплатить его выступления натурой — мукой, мясом, яйцами и прочими съестными припасами.
Уэллс изображает большевиков как решительных романтиков, объединивших вокруг себя недовольных и обездоленных посредством простых и понятных лозунгов вроде «земля — крестьянам».
Однако автора возмущали многочисленные статуи и картины Карла Маркса. Создатель «Войны миров» характеризует автора «Капитала» как крайне занудную личность и убежден, что большая часть последователей Маркса так и не смогла осилить до конца его объемистые и утомительные труды.
«Большевистское правительство — самое смелое и в то же время самое неопытное из всех правительств мира. В некоторых отношениях оно поразительно неумело и во многих вопросах совершенно несведуще.
В наше время — это самое бесхитростное правительство в мире.
О его простодушии свидетельствует вопрос, который мне постоянно задавали в России: "Когда произойдет социальная революция в Англии?". Меня спрашивали об этом Ленин, руководитель Северной коммуны Зиновьев, Зорин и многие другие», — пишет Уэллс.
Ну да, здесь опять Маркс. Он утверждал, что социальная революция произойдет именно там, где промышленность развита сильнее всего и существует давно, поскольку именно в таких условиях формируется значительный по численности рабочий класс (пролетариат).
«Я ясно видел, что многие большевики, с которыми я беседовал, начинают с ужасом понимать: то, что в действительности произошло на самом деле, — вовсе не обещанная Марксом социальная революция, и речь идет не столько о том, что они захватили государственную власть, сколько о том, что они оказались на борту брошенного корабля, — продолжает Уэллс. — Я старался способствовать развитию этой новой и тревожной для них мысли».
Герберт Уэллс был поражён хаотичностью и непрофессионализмом руководства Советской России.
«Самое обычное делопроизводство в русских правительственных учреждениях ведется из рук вон плохо, с неописуемой расхлябанностью и небрежностью. Создается впечатление, что служащие тонут в ворохе неразобранных дел и грудах окурков», — возмущается он.
Транспорт функционировал катастрофически плохо. Бюрократия проникла всюду настолько глубоко, что, по словам Уэллса, чтобы организовать встречу с Лениным, самому писателю вместе с помощниками потребовалось провести около восьмидесяти часов в переговорах.
Кроме того, англичанин отметил еще одну деталь: если до революции Кремль был открыт для всех желающих, то теперь путь туда преграждали многочисленные контрольно-пропускные пункты. По мнению Уэллса, подобная мера способствовала изоляции власти от народа и разрывала связь большевистских лидеров с массами.
Писателя волновали проблемы образования. Он выразил желание посетить одну из школ. Однако после экскурсии он еле сдерживал свою ярость. Уэллс решил, что его намеренно обманули, показав образцовое учреждение: учебное заведение оказалось прекрасно оснащено, превосходящее даже британские учебные заведения. Ученики выглядели гораздо более подготовленными, нежели их ровесники в Англии. Также выяснилось, что школьники хорошо ориентируются в его произведениях.
Тогда он решил схитрить — спустя несколько дней неожиданно поставил перед своим сопровождающим жесткое условие: немедленно доставить его в ближайшую школу. Условие было принято, однако, когда Уэллс оказался там, он увидел совершенно не то, что предполагал увидеть изначально: «Я был уверен, что первый раз меня вводили в заблуждение, и теперь-то я попаду в поистине скверную школу. На самом деле всё, что я увидел, было гораздо лучше — и здание, и оборудование, и дисциплина школьников».
Фантаст после этого отметил, что в Советской России вопросам образования уделяют куда большее внимание, нежели в его родной Англии.
Герберт Уэллс посетит Россию в третий раз в 1934 году, спустя десятилетие после кончины «кремлевского мечтателя». Его взору предстанут сотни вновь созданных заводов и электрически оснащённая страна, о чём он непременно отметит.
«Теперь, просматривая свою написанную четырнадцать лет назад книгу, я должен признать, что Ленин был, по меньшей мере, действительно великим человеком», — заключил Уэллс.
Спасибо за то, что читаете. Лайки и подписка помогают развитию канала.
А еще мы приглашаем вас в свою Группу в "ВКонтакте"! Там у нас исторические и просто интересные статьи, познавательные факты, цитаты известных людей и многое другое.