8 октября 1970 года
«Стокгольм звонит! Александру Солженицыну вручают Нобелевку по литературе, а в СССР ему уже готовят “премию” за нарушение режима»
В октябре 1970-го, когда советские граждане изучали новый бюллетень овощных культур, а в кинотеатрах крутили «Белое солнце пустыни», вторая на родине Ленина жизнь шла параллельно. Кулибины и романтики, советские и западные, мечтали о свободе, а в Швеции, тем временем, приняли решение: Александру Солженицыну присудили Нобелевскую премию по литературе — “за нравственную силу, почерпнутую в традиции великой русской литературы”. В СССР Солженицын к тому моменту уже официально выпустил “Один день Ивана Денисовича”, “Матрёнин двор”, “Случай на станции Кочетовка” — и попал в номенклатурную опалу. Его новые вещи — “В круге первом” и “Раковый корпус” — в стране не печатали, их можно было найти только в самиздате.
Как это произошло, и за что отметили
В 1970 году Солженицына выдвинули на Нобелевку вместе с 75 коллегами по перу. Голосование в Стокгольме прошло единогласно — всех шведских академиков впечатлила “нравственная сила, с которой он следует непреложным традициям русской литературы”. Такой стремительный взлёт — от первой публикации до Нобелевки всего восемь лет — ни до, ни после не случался ни с одним писателем лауреатом. Член Нобелевского комитета Ларс Юлленстен говорил о “редкой универсальности и необычайно сложной психологической прозе” солженицынских романов. Сам Солженицын позже подчеркивал, что у премии есть не только литературная, но и политическая составляющая.
В списке номинантов 1970 года был и Владимир Набоков, но ему не дали премию — не устроила “Лолита”.
Реакция советских властей: театр абсурда начинается
Советская пресса не только не обрадовалась — она развернула кампанию против Солженицына. В газетах писали “открытые письма”, которые якобы подписывали советские интеллектуалы, но чаще всего такие тексты сочиняли в спецотделе ЦК КПСС. В 1971 году Солженицына исключили из Союза писателей СССР (тогда это было серьёзнее, чем вылет из профкома), а его рукописи начали изымать и уничтожать. Попытки отправить писателя в “добровольную” эмиграцию не увенчались успехом — он остался в Москве, в квартире на улице Горького.
“Владимир Ильич учил, — писала тогда “Правда”, — что на Западе капиталисты покупают оппозиционных писателей для подрыва социалистического строя, а настоящий советский писатель должен служить народу и партии”.
Что читали тогда и где
— “Один день Ивана Денисовича” — легально купить можно было в “Советском писателе”, на рынке или у спекулянтов.
— “В круге первом”, “Раковый корпус” — только в самиздате, отпечатанном на машинке “Москва” или переписанном от руки.
— “Архипелаг ГУЛАГ” — вышел только в Париже, в 1973 году, и мгновенно стал мировой сенсацией. В СССР его можно было прочитать только нелегально.
Комментарии “Несвежих”
”Читатель из 25-го подъезда”
“Я тогда “Один день Ивана Денисовича” прочитал за ночь, обливаясь слезами. А утром зашёл в буфет за бутербродами, и мне пришлось уйти — коллеги из КГБ, услышав разговор, сразу поставили меня на контроль. На работе не пробились даже глиняные бутылки для кефира!”
”Литературоведка в рок-стиле”
“Солженицына в 70-х не печатали — зато все знали. Мы переписывали его книги от руки, таскали в рюкзаках, читали по очереди. Это был наш джанк-фуд в мире утопической цензуры. А на дискотеку тогда ходили в джинсах-клёш и с маникюром по “Живому журналу”, если кто помнит, каким он был тогда”.
Что ещё было в моде и на улицах СССР в 1970 году
В это время на советских улицах царила смесь практичности и дефицита. Модницы надевали мини-платья с бриллиантовым рисунком, мужчины откладывали на “Юность”, маковки и “Дружбы” с рогожкой. В моде были плащи-болонья, вязаные сарафаны, ботинки “ноки” и модные сумки-дипломаты. На новогодних вечеринках гуляли под “Калинку-малинку” и “Подмосковные вечера”, а в школах проходили уроки политинформации о победах социализма.
Женщины красили губы по совету из “Работницы”, мужчины брились бритвами “Спутник” и слушали “Юность” на ламповом приёмнике. Иностранных журналов почти не было — разве что “Soviet Life”, но его не читали даже в спецхране.
Почему это важно
8 октября 1970 года стало не только днём признания таланта Солженицына, но и символом раскола между официальной и неофициальной культурой. Власть уже не могла контролировать всё: самиздат, “враждебные голоса”, пластинки The Beatles — всё это формировало новую реальность. Солженицын стал не просто писателем, а символом независимости, нравственной стойкости и свободы — того, что не купишь в “Берёзке”.
Вот реальные “перлы” из советских газет:
— “Солженицын — это ложь, которую повторяют с Запада для дискредитации нашей истории.” (“Правда”, 1970)
— “Настоящий советский писатель должен быть с народом, а не против него.” (“Литературная газета”, 1970)
Ждём ваших комментариев — чего добавить, куда свернуть, кого вспомнить?