Ох, бабочка-сталкерша взмахнула крыльями, и вот уже Костя в огне войны нервов — граната компромата взорвалась в его телефоне!
Военный не сдастся без боя, но бабочкины интриги только разгораются — что выйдет из этой "мирной" встречи: мир или новый взрыв?
Читайте дальше, чтобы узнать, кто кого переиграет в этом виртуальном окопе.
"Спасибо за инфу. Поговорю с Анной. А тебе, Саша, совет: не играй с чужими кострами." — ответил я на сообщение и швырнул телефон на стол, как будто тот был гранатой с истекшим сроком годности.
Первая реакция — классика! Раздражение накатило не вспышкой, а этаким медленным бульканьем в груди, типа когда пытаешься завести старый трактор поутру — чих-пых, и облако дыма в лицо.
Саша с её бомбой компромата на Анну сейчас казалась той дворнягой, что выбрасывается над забором, лая на всех подряд: "Эй, хозяин, глянь, что у соседей твориться!" Как рядовой, который мечтает получить лишнюю увольнительную и при этом стучит на своих же, словно доносчик в казарме с амбициями агента 007.
А Анна …Никак не могу поверить, что она могла так подставить. Да, я знал, что она завела блог после нашего расставания — но обещала же, что про нас ни слова! А тут — бац, скрин её поста от Саши, как доказательство в суде.
Я терпеть не могу, когда личная жизнь превращается в публичное реалити-шоу. Злость бурлила как чайник без крышки — тихо, паром, рвущимся наружу. Почему нельзя просто жить, без этих блогерских заморочек? Мои кулаки сжимались почти до хруста.
Да, я тащил ей эту сумку с гостинцами. По-другому не умею — родители воспитали: мужчина не бросает женщину, даже если их роман официально завершился.
Она же выставляет это, как свою «победу» как медаль на параде — мол, смотрите, какой приз завоевала! Романтика или тупой троллинг? Наверное, смесь, как горячий шоколад с перцем. Гляжу в это зеркало и думаю: Анна хочет напомнить «Эй, ты всё ещё мой!» — или просто капризничает, чтобы я защитил её честь и осыпал комплиментами.
Для меня это красный свет: ага, пора подкрутить свои границы, как на взрывчатке. Военный-то не сдается без боя, но и не ныряет в чужие окопы по доброте душевной.
Саша, эта милая змеюка, чавкает на чужих скандалах, как ворона на свежем шашлыке. А Анна... о, Анна — она тот самый пожар, что нужно потушить немедленно, пока не вспыхнул весь лес.
Теперь Саша её вычислила и решила поиздеваться или просто посмеяться. И предвкушаю, что теперь будет доставать меня, как комар в спальне — приставать с вопросами, намёками и, возможно, даже с местью. Нет, это не круто. Поэтому я решил: пора звонить Анне и разбираться.
Чёрт возьми, почему у женщин всё всегда так сложно? Они как квесты в видеоигре: один уровень пройдёшь, а за углом уже следующий, с ловушками и боссами, — думал я, пока в телефоне шли гудки.
Наконец, она ответила.
— Привет, — сказал я, стараясь выдержать ровный тон, как пианист на концерте Баха. — Анна, надо поговорить по поводу твоего блога. Это не круто, когда весь интернет читает наши "секреты". Встретимся вечером? Может, за чаем или кофе, поговорим без сцен и без камер.
Она засмеялась — тот смех, который раньше звучал музыкой, а теперь отдавал сарказмом. "Конечно, Костенька, давай встретимся. Но ты уверен, что хочешь ковыряться в грязном белье? Или просто соскучился?"
Анна открыла дверь с таким гостеприимным видом, будто мы встретились на нейтральной территории, а не в квартире, где я не так давно разбрасывал свои носки и чайные кружки. Приветливый жест — проходи, мол, Костенька, садись поудобнее.
Я вошёл уверенно, как к себе домой, потому что для меня это всё ещё было "свое": я сделал тут весь ремонт своими руками, от шпаклёвки стен до укладки ламината.
Ноги сами несли в гостиную, где диван помнил наши вечерние беседы за чаем. Но разговор предстоял напряжённый — тот самый, что с кувалдой в кармане: нужно всё прояснить, но без разрушения. Потому что, чёрт возьми, я не хотел портить отношения с Анной. Любовь прошла, как прошлогодний снег, но она многое для меня сделала. Целого меня слепила!
После преждевременного увольнения из армии я был как потерянная душа в океане без компаса. А она верила, что я могу вернуться на службу. И я восстановился без связей и блата, просто потому, что поверил, что смогу.
Она в меня ввалила кучу сил, от мягких советов до жёстких пинков под зад. Но самая жирная её заслуга — уверенность. До неё я панически боялся жениться, как ребёнок — темноты. Да я собственные носки в пару не мог подобрать, а тут пара на всю жизнь? Ха, я бы запутался в собственных шнурках! А Анна за одиннадцать лет взрастила во мне мужика, который закрывает все гарантии надёжности для женщины.
Но в глубине души ныло: я знал, что она по-прежнему любит меня, а я... страсть ушла, как ветер в парус без направления. Вместо огня — тлеющие угли уважения и признательности. Неловкость жгла, будто я вор, который уходит с подарками в руках.
А она нервничала — я видел по глазам, как тени бегали. Чувствует вину за этот чёртов блог? Или удивлена, как весь интернет узнал меня по описанию?
"Кто узнал? Саша? Эта фея-иррационалка?" — крутилось у меня в голове.
Анна наливала чай, но пальцы дрожали слегка — ведь разговор только начинался, и никто не знал, чем кончится этот "мирный" вечер. Может, слезами, а может, объятиями.
В воздухе висело напряжение. Анна сидела напротив меня на диване, где мы когда-то проводили ночи поедали пиццу и хохотали над старыми фильмами. Теперь же её руки нервно теребили край юбки, а я чувствовал, как потеют ладони — хотелось схватить её за плечи и вытрясти правду, но вместо этого лишь крепче стискивал подлокотники кресла.
— Костя, — проговорила она тихо, но с той ёрнической ноткой, которая всегда сводила меня с ума, — я не выкладывала твои фото. Единственные, по которым могли тебя узнать — две фотографии у тебя в квартире, где я в твоей фуражке. Ну помнишь, я дурачилась там у тебя, когда цветы приходила поливать. А потом тебе их отправила, как отчет, что цветы напоила. Ты ещё сказал, что фуражка мне идёт.
Её слова сорвались с губ, как искры из костра — горячие, но готовые погаснуть от любого дуновения. Я кивнул, пытаясь сохранить лицо каменным, хотя внутри всё кипело. Представил тот день, её озорной смех, как она напялила мою фуражку и закрутилась перед зеркалом, такая живая, такая моя. Но сейчас это казалось призраком прошлого, а не обещанием будущего.
— Да, помню, — буркнул я, голос замялся, словно застрял в горле. — И как меня могли узнать по этим фото?
Она подалась вперёд, глаза её блеснули — не слезами, а огнём, которого я боялся и обожал. Её губы слегка дрогнули, и я поймал себя на мысли, что хочу их поцеловать прямо сейчас, забыть этот разговор, слиться в хаосе чувств. Но знала бы она, сколько тайн я тащу на плечах, как неустойчивый акробат на канате...
— Это значит, что узнали по фону на этих фото, — сказала она, и её голос стал низким, интимным, как шепот в темноте. — Узнал тот человек, кто знает твою обстановку: шкаф, диван… А это значит, что этот человек был у тебя дома. Кто она, Костя?
Бам! Словно удар под дых. Её слова повисли в воздухе, тяжёлые, обжигающие, и я почувствовал, как мир сужается: стены приближаются, а вместе с ними — неизбежность правды.
Я не хотел рассказывать Анне про Сашу. Если раскрою карты, окажусь в слабой позиции, чего допустить никак нельзя — в этой игре чувств я должен оставаться ведущим, балансируя на краю. Я сглотнул, выдыхая воздух медленно, словно тянул время, чтобы собрать мысли.
— А ещё, Костенька, под этими фото мне какая-то Stalkerша накидала кучу гаденьких комментариев. Может это та самая, что тебе этот компромат скинула?
Чёрт, — я оторопел. Её слова жгли, как кислота — stalkerша, Саша ли?
— Анечка, не бери в голову, — выдавил я наконец, голос хриплый, как после ночной попойки. — Я понял, что ты не хотела меня подставить, но всё же удали эти фото, что были сделаны в моей квартире.
Она кивнула, но глаза её сказали другое — вызов, сомнение, страсть, смешанная с обидой. Мы сидели так близко, что я чувствовал тепло её тела, запах знакомых духов, который всегда напоминал о домашнем уюте.
Её рука лежала на столе, и я представил, как возьму её, сплету пальцы и забуду про Сашу, про stalkerшу, про этот чёртов интернет-суд, который так запутал всё сейчас.
Но вместо этого я лишь смотрел, и мир крутился вокруг нас, полный невысказанных слов, невыплаканных слёз и невыполненных обещаний. Мы оба хотели всё разрулить... Только вот так ли просто?
Тут Анна наклонилась ближе, её дыхание коснулось моей щеки, теплое и манящее: "Скажи мне правду, Костя. Кто эта stalkерша? Или я должна сама найти ответы?"
Я не знал ответа. Теоретически Саша могла быть stalkerшей, но мысли были вразлет. Кто на самом деле роется в моём виртуальном прошлом и зачем, я не соображал в тот момент.
Я почувствовал, как горит внутренний огонь, смешанный с лёгким раздражением и массой вопросов без ответов. «Ну всё, — подумал я, — надо что-то решать». Но вместо героического поступка я поспешил уйти, чтобы обдумать всё в тишине.
В продолжении вечера я сидел на кухне один, чокаясь с самим собой. «За бывших», — поднял рюмку, и самогон обжёг горло, словно команда «Огонь!» в битве за спокойствие. Злость стала утихать, уступая место ехидной ухмылке.
Саша, сейчас сидит где-то, как на вражеской территории, нетерпеливо выжидает мою реакцию. Миссия "заставить меня нервничать" выполнена.
Я расхохотался в голос. Мир вокруг полон идиотов, которые публикуют свою личную жизнь в интернете, словно это форум для врагов. А я? Я предпочитаю тишину двигателя и запах масла. Пусть Анна продолжает вести своё блогерское дело. А я буду строить свои баррикады — покрепче.
Ведь в жизни самое надёжное — это не лайки, не подписчики и не драмы на экране, а собственный внутренний стержень и способность не сдаваться.
«Саша, давай встретимся завтра в кафе», — написал я СМС и добавил смайлик, который не улыбался, а просто морщился, как после перебора с патронами. Саша хочет внимания? Пусть получает, но я не стану её пешкой в этой игре. Военный никогда не играет в чужие шахматы.
