13 октября 1933 года на свет появился будущий режиссёр Марк Захаров. Он подарил зрителям уникальные киноленты и на протяжении почти полувека руководил театром «Ленком», которому после смерти Захарова было присвоено его имя. Почему режиссёра прозвали Мраком Анатольевичем и каким принципам он следовал в работе и в жизни? В память о Марке Захарове — предлагаем вспомнить отрывки из его интервью. Поскольку моя матушка как-то обожглась на театре, бросила студию, поехала за отцом на лесосплав (58-я статья), она меня настраивала, что нет, театр — это очень опасно, не надо. Я её любил, естественно, слушался, и поступал в Инженерно-строительный институт. Прилежно готовился, сдал экзамены, но не добрал очков и прошёл на «Водоснабжение и канализацию». Меня это травмировало. Ну как? Я посвящу жизнь канализации? «Ленком» — это великие русские актёры: Евгений Леонов — любимец миллионов, Татьяна Пельтцер, Вера Орлова, следующее поколение — Олег Янковский, Александр Абдулов, Николай Караченцов — я гов
13 октября 1933 года на свет появился будущий режиссёр Марк Захаров. Он подарил зрителям уникальные киноленты и на протяжении почти полувека руководил театром «Ленком», которому после смерти Захарова было присвоено его имя. Почему режиссёра прозвали Мраком Анатольевичем и каким принципам он следовал в работе и в жизни? В память о Марке Захарове — предлагаем вспомнить отрывки из его интервью.
Поскольку моя матушка как-то обожглась на театре, бросила студию, поехала за отцом на лесосплав (58-я статья), она меня настраивала, что нет, театр — это очень опасно, не надо. Я её любил, естественно, слушался, и поступал в Инженерно-строительный институт. Прилежно готовился, сдал экзамены, но не добрал очков и прошёл на «Водоснабжение и канализацию». Меня это травмировало. Ну как? Я посвящу жизнь канализации?
«Ленком» — это великие русские актёры: Евгений Леонов — любимец миллионов, Татьяна Пельтцер, Вера Орлова, следующее поколение — Олег Янковский, Александр Абдулов, Николай Караченцов — я говорю о тех, кто уже не играет или уже ушёл из жизни. Наша заслуга — это репертуар. Мы сумели создать своеобразную театральную культуру, связанную с весёлыми спектаклями, которые тем не менее глубоки по содержанию. Мы старались создать благоприятную для развития артистов и коллектива среду, следили за этическими нормами в отношениях, старались делать яркие зрелищные спектакли, боролись с театральной скукой…
Интересно, что по сравнению с первым поколением актёров «„Юноны“ и „Авось“» молодёжь работает в спектакле лучше в смысле пластики, отдачи и энергетики. Певцов хорошо вписался в роль, сделал ее своей. А вот Кончит у нас сменилось бесчисленное количество, потому что по сценарию ей 16 лет.
Если выйти на улицу и спросить: «А что ты помнишь, дорогой товарищ, о спектаклях Марка Захарова?» — заговорят о фильмах. И меня это немножко огорчало. Но сие от нас не зависит.
В кино мы впервые открыли для себя шокирующую нас истину: при некоторых особых условиях дилетант может быть выразительнее профессионала.
«Обыкновенное чудо» и «Тот самый Мюнхгаузен» близки людям. Меня раньше удивляло, когда мне говорили, что выросли на моих фильмах и сейчас показывают их своим детям. Я это не очень понимаю, но очень благодарен.
Когда я снял свой последний фильм для кинопроката «Убить дракона», то я застал ещё последние очереди в кассу кинотеатра «Россия», который здесь был неподалёку. Я шёл в театр и видел, как люди стояли в очереди. Но это очень быстро прошло, началось новое время и многие мои друзья и просто знакомые в кинематографе были вынуждены останавливаться во время съёмочного процесса, потому что заканчивались деньги. Спонсоров объявили в федеральный розыск. И я понял, что рисковать театром, который требовал особого внимания, нельзя.
Послевкусие — это очень важно, что остаётся после спектакля или фильма. Вот американцы об этом очень думают. Мы сначала их высмеивали — хэппи-энд, хэппи-энд, а теперь понимаем, что именно мы очень много сделали в искусстве для мрака, ужаса и безнадёги. А надо бы ценить такой умный оптимизм.
Самое трудное для русского человека — радоваться каждому дню и не считать, что сейчас — это черновик.
Если сейчас вбежит человек и крикнет: «Пожар напротив!», мы посмотрим — пожара нет. Мы не обрадуемся, нас обманули! Мы хотели увидеть пожар.
Я очень ценю комедийную ситуацию, юмор, самоиронию, но какое-то произвожу мрачное впечатление на людей, меня даже одно время называли Мрак Анатольевич.
Люблю, чтобы много было еды в холодильнике. Даже больше, чем надо. Больше всего люблю котлеты, которые когда-то делала мама, тёща. Такие старомодные, сегодня редко встречающиеся.
Если думать о завтрашнем дне, стараюсь, чтобы настроение было хорошим. Но если думать на год-два вперёд, то настроение ухудшается.
Я стараюсь не врать. А придумывать — это моя профессия.