Существует такого рода бегство, похожее, скорее, на искание встреч.
В. Гюго
С ножницами в руках Ксения стояла перед зеркалом в своей комнате и смотрела то на себя, то на групповой портрет силта[1] матери и отца, который висел на стене, ища в них поддержку своему поступку.
Портрет был написан знаменитым художником орор К’фа[2], который знал мать ещё в юности. Все демосы[3] Ксении были изображены очень молодыми, где-то в Европе. Ксения их обожала. Весь её силт мечтал быть похожим на силт Главы Дома, но это была общая мечта молодых силтов Чивона[4].
Росилты[5] её братьев и сестёр даже в выборе профессий подражал демосам. Ксения грустно вздохнула, вспомнив, что росилт её брата Троя имел отличные отношения с флайринг, а у её силта отношения с флайринг[6] не сложились. Нахальный Пух – Глава ближайшего фиира[7] флайринг, сетиль её родителей, объявил однажды, что её силт не уравновешен, и его это беспокоит. Увы, теперь она понимала, что хотел сказать кот! Ксения зашипела, она не могла забыть, как Пух мрачно брякнул:
– Ксюшка! Ты соломинка, разрушающая равновесие.
Её брат-близнец, Ксан, тогда вдрызг разругался с Пухом, а тот облизал лицо Ксана и назвал его тупым эгоистичным кошаком. Эх! Если бы тогда она с братом не разозлилась, а подумала! Ведь Пух прямо об этом сказал, а она… Глупая, рассердилась вместо того, чтобы поговорить с мудрым котом, ведь он буквально нянчился с ними в детстве, вызывая возмущение воспитателей.
Пух понял первым проблему, хотя их отец только отмахивался, а мать говорила:
– Всё устаканится. Перемелется мука будет.
Она, видимо, рассчитывала, что Ксения разберётся. Вот и разобралась, но припозднилась. Вздохнув, Ксения ещё раз осмотрела себя. От матери ей достались медный оттенок черных, как почти у всех гатангов, волос, большие глаза и упрямство. Губы и чётко очерченная челюсть были от отца, от него же способность логически мыслить.
Она повертелась перед зеркалом, прошептав:
– Гатанги, как гатанги, только с дефектом, не способна любить. Ладно, нечего страдать, пора! Сколько можно тянуть, – Ксения опять вздохнула и решительно под корень отчекрыжила косу.
Услышав за спиной испуганный вскрик, она быстро повернулась.
– Зачем?! – на неё с недоумением смотрела её сетиль Лена. – Зачем, сестрёнка?
– Так надо, Лена! Не говори пока никому, я сама скажу.
Ксения отодвинула гатанги брата и вошла в комнату связи, ей было необходимо пообщаться с родителями. В аквариум[8] полетели три розовых шара и шар с указанием пункта связи. Этот разговор стоил её месячной зарплаты – Арзас[9] был далеко. Аквариум осветился, на неё смотрел её любимый демос Бат. Как всегда, вокруг него всё было завалено книгами и пирожками.
– Ба! Это что-то значит? – спросил тот, ошеломлённо оглядывая её и косу в руках.
– Бат! Позови папу.
– Хм, позову, но он далеко. Придётся подождать! Ксюша, тебе надо поговорить с Тхи, он давно рвётся! – гигант на минутку закрыл глаза, затем улыбнулся. – Сейчас придут. Не хочешь поговорить со мной? – гигант кивнул на косу. – Это же не каприз?
– Сначала с папой.
– Ну-ну, но разговора с Тхи не избежать, – Бат сочувственно улыбнулся.
Ксения нервно улыбнулась, она обожала, но и побаивалась желчного старика, который был воспитателем силта отца. Перед экраном возник, не только отец, но и Тхи, и мать. Отец, увидев её и косу в руках, кивнул.
– Наконец-то! Долго до тебя доходило.
– Кьяр! – проскрипел Тхи. – Не так круто. Она очень молода, ей всего пятьдесят лет, ну сам подумай! Да, можно и помягче!
– Ха!
Услышав отцовское «Ха!», Ксюшка съёжилась. Она так боялась разговора с Главой Дома. На плечо отца легла головка матери, её волосы упали на грудь отца, тот нахмурился.
– Дашка, прекрати!
Но мать потёрлась подбородком о его плечо и пропела:
– Ксюха-а! Хочешь, я приеду? Поболтаем, погуляем, походим на концерты. Кстати, короткие волосы тебе к лицу, не стоит волноваться. Знаешь сколько причесок можно сделать? Уйму!
– Прекрати! Не смей её баловать! – отец нежно поцеловал висок матери, но сердито проговорил. – Дашута, уходи! Ты мне мысли путаешь.
Мать послал воздушный поцелуй Ксюшке и, чмокнув отца в плечо, исчезла с поля зрения.
Ксения вздохнула и подумала, что отец прав. До неё понимание проблемы пришло после десяти лет мучительных размышлений, но её пугала жуткая необходимость уйти из силта. Конечно, было бы легче, если бы она посоветовалась со старшими, но взрослых детей в Чивоне традиционно воспитывали только отцы, а Ксюшка стеснялась, не зная, как сказать отцу, являющемуся Главой Дома, о том, что она поняла. Глаза её потемнели от волнения, и она увидела, что отец, насмешливо посмотрев на неё, толкнул плечом Тхи.
– Хе! Конечно, – странно ответил тот. – Она ведь её дочь. Да. Вся в Дарью!
– Папа, я хочу любить и быть любимой, – Ксюшка упала в омут правды с открытыми глазами. – Мне надоели эти кулюкушки[10] с жизнью!
– Я тебя люблю! – пропела мать, появляясь в экране.
– Дашка! Ну что это, в самом деле? Такой важный разговор, а ты сюсюкаешь! – завопил Тхи и утащил ту, по-видимому, из комнаты связи, как решила Ксения.
Теперь она была наедине с отцом.
– Ну что же, приезжай. У тебя есть маленький брат. Ему год, будешь вытирать ему сопли, – усмехнулся отец. – Любви много! Он такой прелестный, что умудряется всех вертеть вокруг себя. Кстати, он тоже дрен.
Ксения от его слов рассердилась, но почему он с ней всегда так? Хоть бы отругал, так нет, всегда ласково тычет носом в её ошибки.
Её брат Ксан считал, что она это придумывает, а Трой вообще не слушал её жалобы. У Троя была идиотская привычка любые события комментировать мамиными поговорками, он говорил, что за одного битого двух небитых дают. Может он и прав? Она взглянула в глаза отца, и обнаружила, что те искрятся от смеха, но заметила и лёгкое беспокойство, поэтому Ксения сглотнула и выдохнула:
– Папа, я уезжаю из Чивона!
– От себя не убежишь, но я рад, что ты разобралась. Поговори с Тхи! – отец, прищурившись, посмотрел на неё, как на заговорившее яйцо. – Ну? Всё?! Или будешь дальше обнажать душу?
Ксения засопела и мстительно пропела:
– Я тебя тоже люблю папа. О-очень! И знаешь, ты тоже, между прочим, играешь со мной в кулюкушки!
Отец хмыкнул. В эту Земную игру его гатанги играла с маленькими детьми. Именно с её лёгкой руки игра в прятки стала обязательной для детей молодых силтов их Дома. Так развивались и крепли связи между маленькими сетиль, которые через несколько месяцев игр, мгновенно находили друг друга, не тратя времени на поиски, а только по восприятию сознания сетиль. Это стало официальным термином особого тренинга, и только Ксения употребляла его в истинном понимании – игра в прятки с завязанными глазами.
– Ты ошибаешься, дочь! Я всегда был открыт для тебя и не прятался. Это ты пряталась от себя. Рад, что хоть теперь, ты перестала закрывать глаза на себя.
Отец подождал, не скажет ли она ещё что-нибудь, но Ксения никак не могла подобрать слов, чтобы выразить, как она переживает. Отец чуть нахмурился. Он с Дарьей давно ждал этого разговора, готовился к нему, и всё равно решение дочери было внезапным.
Кьяр, видел, как Ксения волнуется, и не мог ей позволить стать слабой, поэтому усмехнувшись, покачал головой.
– Это хорошо, что ты молчишь. Никогда не торопись говорить, если не готова! – и ушёл, а его место занял седой Тхи.
– Советник восьмого ранга Ксения! Совет Равновесия. Хе… В моём лице. Да. В моем лице! – захихикал Тхи. – Видит пользу в твоём посещении Данли. Да не возись долго, там свяжешься с Главой клана Коиз. Всё! Привет всем от меня!
Аквариум погас. Ксения переваривала услышанное. Она, одиночка, получила задание, но какое-то неопределённое. Однако зная, что один из старших советников Совета Равновесия, а Тхи им был уже почти сто пятьдесят лет, ничего так просто не говорит, задумалась. На её плечо легла рука брата, который вошёл в комнату связи.
– Ксюша! Почему именно сегодня? Почему в день рождения силта?!
Ксения потёрлась подбородком о его руку.
– Да сколько можно тянуть-то?! Знаешь, а меня отец отругал. Предложил заняться воспитанием младшего брата.
– Не финти! – Ксан сказал это так горько, что Ксения сжалась, она испытывала такую же горечь. – Ты же знаешь, отец хотел сказать другое!
Ксюшка качнула головой в знак согласия и обняла брата. Она не могла представить, как будет жить без него.
Им всегда было трудно. Близнецы в Чивоне явление исключительное, и наставники приложили огромные усилия, чтобы они стали различаться.
Несмотря на то, что они были разнояйцовыми, брат и сестра были так похожи, что даже болели детскими заболеваниями одновременно. Они любили одинаковые цветы, одинаковую музыку и книги. Они всегда, или почти всегда были вместе. Они были очень молоды, им всем было по пятьдесят лет, как и их силту. Увы, теперь после выбора Ксении, бывшему. Именно поэтому им обоим было так горько.
Брат и сестра так просидели вместе до вечера в одной из гостиной, то тот, то другой член их силта заглядывали к ним, но, увидев их лица, уходили, стараясь не тревожить их боль. Они знали, что те, когда справятся с переживаниями, придут к ним.
Вечер дня рождения силта был сказочным. В распахнутые окна задувал прохладный ветер с гор, несущий запах сосен и цветущей сирты[11]. Молодая луна позволяла ярко светиться звёздам. Из гостиной, где силт проводил обычно вечера, звучала музыка.
Ксения и Ксан вошли в гостиную, на столах в вазах стояли фрукты. Было тепло, но по случаю праздника в камине горели дрова. Тор и Кен, сыновья Мерца и Ден, сетиль[12] матери и отца, что-то тихо пели дуэтом под гитару, сидя на ковре у открытого огня, их гатанги, расположившись рядом на подушках, слушали. Все замолчали и ждали, что скажет их Ксюша. Наконец, Ксения тряхнула коротко остриженными волосами.
– Всем привет от Тхи! Вот! А это всем от меня, – и она положила на стол фенечки из своих волос, которые плела весь вечер, пока сидела с братом и готовилась к расставанию, и украшала камнями в соответствии со вкусами каждого. – Прощай, мой силт! Я люблю, и всегда буду любить вас!
Могучий Тор сын Мерца прогудел:
– Ксюшка! Неужели, нет никого среди нас достойного тебя?
– Тор, ты хочешь моей любви? – печально проговорила Ксения. – Такой, когда не ты полюбил, а я её внушила тебе?
Тор поёжился, он только что, наконец, разобрался с собой и Бринной и никого не хотел кроме неё. Он угрюмо кивнул:
– Понимаю. Уезжай! Кто, если не ты, имеет права на любовь? Уезжай! Пусть сопутствует тебе удача.
– Я еду в Данли. Подальше от вас, мои родные, иначе я всё время буду общаться с вами.
Лена, дочь Ронга, которая была очень привязана к сестре своего гатанга, горько прошептала:
– Неужели надо уезжать так далеко? Ксюша, ты же дрен! Пожелай, и любой в Чивоне будет любить тебя вечно, даже не задумываясь, как возникла его любовь.
– А ты так хотела бы? – и Ксения обняла сетиль.
Лена представила себе это и, вздрогнув, прошептала:
– Тогда не сомневайся. Уезжай! Ищи своё лекарство от одиночества.
Ксан выбрал себе фенечку с гематитом, он обожал этот чёрный камень.
– После твоего отъезда пообщаюсь с Пухом. Извинюсь перед ним. Пух был прав. Я эгоист! Тебе давно надо было уехать. Я был обязан отпустить. Нет! Прогнать тебя, раньше. Эх! Как мне стыдно!
– Нет, Ксан. Ты просто любишь меня. Это не твоя вина, а моё непонимание, – остановила его Ксения.
– Я же видел, что ты не развиваешь свой дар. Видел! Как я не понял, что наш силт, это не твоя судьба, – угрюмо проговорил брат.
– Не верю я в судьбу, – улыбнулась Ксения.
– Но это ничего не меняет, – шепнула ей Лена и обняла её.
Ксан посмотрел на обнявшихся Ксению и Лену, и нахмурился. Его сестра была очень близка с его гатанги, возможно, из-за того, что были очень непохожи. Решительная и целеустремленная Ксения и нежная и кроткая Лена. Он обожал их обоих, но Лена была звездой, которая всегда вдохновляла его.
Несмотря на то, что он был дреном, ему часто с трудом удавалось подчиняться необходимости встреч с гатанги других домов, так как Ксан никого не желал и не хотел кроме своей Лены. Его гатанги, услышав его мысли, покраснела от нежности до корней волос.
Они с Леной были счастливы только вместе, а его сестра, так и не смогла полюбить. Ксан зашипел, осознав, какое глубокое одиночество переживает его сестра. Нельзя двум дренам, если они не пара быть в одном силте. Он прикоснулся к её сознанию и, к своему удивлению, понял, что тоска сестры окрашена уверенностью в правильности выбора. Ну что же, если она решила, то он всегда поддержит её!
Ксан положил ей руку на плечо.
– Не робей, сестрёнка!
Ксения благодарно улыбнулась ему.
– Я уверена, что ещё увижу вас. У нас всё ещё впереди. Неужели мы не встретимся? И вот что, пусть ничто не омрачает праздник нашего силта. Это день рождения, ну так и отпразднуем его.
Они пели, танцевали, но Ксения понимала, что силт прощался с ней. Ни один из сетиль не хмурился, не жалел её, так как выбор гатанга – это отражение его личности, а Ксению они любили, как себя самих. Они чувствовали, что, скорее всего пути их жизни разошлись надолго, но они, как всегда, поддержали любовью и теплотой своего дрена.
Этой же ночью Ксения уехала. Она не могла больше оставаться – дома, где всё напоминало прошлое: школьные проказы, тяжёлые дни учёбы, первые влюблённости силта, и её неспособность любить. Найдя в порту барк «Бекас», она попросила, чтобы судно немедленно покинула порт, но капитан корабля, получив чёрный куб от неё, возразил:
– У меня каботажное судно, а не военное. Выйдем не раньше, чем через час, как у меня и намечено.
– Хорошо, это меня устроит. Спасибо капитан, – она благодарно ему улыбнулась, понимая, что её торопливость – следствие сумбура её переживаний.
Плавание было долгим. Два месяца тяжёлой работы матросом, на этом она настояла сама, и два месяца тренировок (все гатанги Чивона подчинялись железному правилу «Хочешь жить – будь сильным!») сделали Ксюшку любимицей команды. Они оценили её несгибаемую волю и силу, которая не раз выручала команду во время осенних штормов. Однажды, когда она вместе со всеми качалась на вантах отдыхая от тренировки, к ней скользнул весёлый Раль и поцеловал в щеку.
– Не боишься? – удивилась Ксюшка. Штурман отскочил, ожидая удара, но гатанги печально вздохнула. – Ты не понял! Я покинула свой силт.
Штурман нахмурился и ушёл, но через день решительно её остановил, и, запинаясь, проговорил:
– Не хочу знать, почему ты приняла такое решение! Я и мой силт готовы принять тебя! Ты нам очень нравишься.
Ксюшка вошла в кают-компанию, офицеры корабля напряжённо ждали её ответа. Она слышала их мысли. Это были смелые и чудесные гатанги! Однако Ксения была уверена, что не они являются её судьбой.
– Капитан, нам осталось идти до Мейта два дня, – Ксения им улыбнулась.
– И что? – удивился капитан.
– А каков прогноз погоды? – деловито спросила она.
Теперь уже удивился штурман.
– Э-э, вообще-то мы хотели завести двигатель. Штиль, но…
– Вы должны знать всё обо мне, оказав такую честь и доверие, когда пригласили в свой силт. Я ушла из своего силта, так как я дрен, – она помолчала потом вздохнула. – Я дрен и сестра дрена моего силта. Я должна была раньше это сделать, но никак не могла решиться. Меня тронуло ваше предложение, и я хочу вас отблагодарить, как дрен, которого вы позвали к себе. Я прошу тех, у кого нет пары, выпить снотворного.
Капитан крякнул от неожиданности, а у молодёжи загорелись глаза. Команда разбежалась по каютам и кубрикам. Ксения села и закрыла глаза. Она вспомнила, как мать потёрлась подбородком о плечо отца, и как тот нежно вдохнул запах её волос, что-то внутри сжалось от застарелой боли одиночества. Она представила того, кто её полюбит. Властного, верного, могучего в желаниях и помыслах, добавила нежности ветров Антарктиды, сладкий и холодный запах цветущей сирени и чуть-чуть запах дрока с горечью полыни. Ксения грезила о любви. Барк дрейфовал.
Продолжение следует…
Подборка всех глав:
[1] Силт – особый способ тип семейной организации в мире Гатангов, силт возникает по свободному выбору детей, которым исполнилось от года до двух лет, члены силта живут, как правило, вместе всю жизнь. Внутри силта возможно образование брачных союзов и появление детей.
[2] Орор – разумный вид мира Гатангов, обитатели степей, внешность павиана с двумя щупальцами вместо каждой руки, могут жить в симбиозе с ривхами, хорошие художники, браки с ханаши и гатангами и людьми невозможны, средняя продолжительность жизни 300 лет.
[3] Демос – члены родительского силта, или инициированные родительским силтом гатанги-братья по крови.
[4] Чивон – одно из государств Америки мира гатангов.
[5] Росилт – силт, образованный братьями и сёстрами, младшими детьми родительского силта, силт братьев по крови.
[6] Флайринг – пернатые кошки, разумный вид-союзник гатангов, обитатели пещер Америки.
[7] Фиир – поселение флайринг, гатангов и людей.
[8] Аквариум – средство дальней связи.
[9] Арзас – один из пяти континентов мира Гатангов.
[10] Кулюкушки – особый вид игры в прятки.
[11] Сирта – цветущий куст, похожий на синюю сирень, но с запахом, напоминающим запах розмарина, но с более горькой нотой.
[12] Сетиль – кузина, кузен по силту, часто это – дети членов родительского силта.