Дэй опять дремал. Юли смотрела исподлобья и отвечала мне односложными фразами. Накануне мы серьезно повздорили. Впервые. Ей изначально не нравилась вся эта идея со спасением дикого. А теперь мы увязли во всей этой истории по самые наши прекрасные ушки. А одну меня отпустить она никак не могла из-за обещания князю. Но на самом деле я чувствовала, что она переживает за меня.
К середине дня мы решили перекусить. В припасенной корзине лежали яблоки, пироги, вяленое мясо и головка сыра. Ехать дальше в молчании было мучением. И я пыталась подобрать тему для беседы. Про погоду? Слишком избито. Про самого Дэя? Вряд ли он захочет что-либо рассказывать о себе, если вообще что-то еще вспомнил. Я бросала на него взгляды, но никак не решалась заговорить. Похоже золотоволосому тоже наскучило молчание, и он спас положение:
— Я хотел еще раз поблагодарить вас обеих, что помогаете мне. Надеюсь, ваши родные не против этого нашего путешествия?
Я встрепенулась.
— Наш … отец,- надеюсь , моя заминка не была заметна,- нам доверяет. До этого мы с Юли пять лет учились в академии. Поводов для недоверия не давали.
— Какие специализации вы там освоили, если не секрет?
— Лекарское искусство. Я еще дополнительно изучала лечение животных. А Юли увлекалась травоведением.
Эта информация всегда помогала объяснить довольно глубокие познания подруги о травах, которые на самом деле она узнала в Лесном Царстве .
Сама же моя приспешница всю беседу молчала и что-то писала в своей книжечке. Я же рассказывала Дэю о нашей стране и ее жителях. О наших традициях и ритуалах.
Я говорила до самой темноты. К тому времени уже каждый ухаб отдавал тупой болью в спине. Я чувствовала себя совершенно разбитой. И судя по тому, как подруга ерзала рядом, она ощущала то же самое.
— Уже ночь!- выглянула я в окно.- А того городка не видно? Мы точно не заблудились?
А потом я подняла голову и замерла. От восторга. У меня уже выработалась привычка смотреть на небо ночью. Почему? Да потому что я всегда стремлюсь поймать невероятное зрелище, которое бывает лишь зимой и ранней весной. И сегодня нам повезло.
Я спешно постучала в переднюю стенку, экипаж остановился, и, не теряя ни секунды, я выскочила наружу.
— Вы только посмотрите!- восторженно воскликнула, указывая наверх.
Члены команды тоже вылезли из кареты. А всадники спешились.
Небосвод окутала гигантская пульсирующая завеса, переливающаяся зелеными и синими всполохами. Разноцветные ленты, словно волшебные мазки, создавали невероятную картину. Они мерцали , меняли оттенки и интенсивность свечения, словно колышущееся покрывало.
Небо пылало, а мы восхищенно молчали. В темноте морозной ночи пар изо рта напоминал волшебное облачко, которое невесомым шлейфом поднималось вверх. Я не могла скрыть улыбку. Как же я люблю это редкое явление!
В этот волнующий миг я поймала на себе чужой взгляд. Дэй. Я тоже посмотрела на него, вздернув подбородок. И дикий просто и обезоруживающе улыбнулся. А вот и еще одно редкое явление, достойное , чтобы записать его в летописи. Дэй улыбнулся. Надо же. Он стоял совсем рядом, и я спросила тихо, так как не хотелось портить момент:
— Ты когда-нибудь видел танец света?
— Нет, никогда, - также приглушенно ответил золотоволосый.
— Танец света меня всегда завораживает, - продолжила задумчиво, переведя взгляд обратно на мерцающие полосы. - В такие минуты я невольно ощущаю себя крохотной частичкой мироздания. И как никогда понимаю ценность дарованной жизни и возвышения. Хочется жить как можно дольше, чтобы увидеть еще больше красоты нашего мира. Хочу узнать, как все работает, из чего состоит. Откуда взялись артефакты и какими свойствами еще обладают. Хочу знать все и хочу успеть все. Хочу быть нужной и помочь всем, кому смогу.
Краем глаза отметила, что дикий кивнул моим озвученным мыслям. А кожей почувствовала изучающий меня взгляд. Через пару мгновений мужчина произнес:
— Мне близки твои стремления, Рия. Я чувствую то же самое. Поэтому уверен, что никогда сам, по собственной воле, не пошел бы на упокой.
А в голосе слышалась настолько жгучая уверенность, такая проникновенная убежденность. А еще в нем были проблески злости и решительности. А следом отчетливо прошептал:
– И я тоже готов на все, чтобы помочь …своим родным…
Мне хотелось поймать его взгляд, понять глубже его мысли, но Дэй уже отвернулся. Да и темнота исказила бы все восприятие.
— Эй, хватит мерзнуть, поехали! Осталось немного, - с каблучка крикнул Свен.
Сев в карету, внешне я старалась оставаться невозмутимой, но в душе царила настоящая сумятица. Сможет ли золотоволосый довериться когда-нибудь хоть кому-то? После всего того, что с ним произошло.
Через некоторое время мы остановились у трактира с блеклой вывеской “Медная кружка” и одиноким ржавым фонарем над дверью. На втором этаже, судя по всему, сдавались номера для постояльцев. Неподалеку ржали лошади из конюшни. К нам подбежал служка и подхватил под уздцы наших коней. Крис протянул ему монету и попросил подготовить их к утру.
Сразу при входе, в трапезной, на нас обрушился запах пота, пива и жареного мяса. А посередине за большим столом резались в кости подвыпившие посетители. Около десяти человек. Мы махнули управляющему и, не останавливаясь, прошли к лестнице на второй этаж. Взяли три комнаты и попросили принести ужин наверх.
В одной из них придется ночевать нам втроем. В другой будут спать рыжие братья. Ну а третья единолично достанется Крису.
Как только мы вошли в свою, Дэй сразу выглянул в окно, задернул выцветшие занавески и проверил замок на двери. Засова, увы не было, лишь тусклый ключ торчал из личины.
В комнате располагались две узкие кровати по бокам, небольшой щербатый стол у окна с двумя стульями с почти стертыми названиями на спинках. Похоже раньше это заведение было более-менее приличным, когда -то давно.
Мы отведали жаркое с квашеной капустой и стали размещаться на ночлег.
Золотоволосый без лишних слов разрешил наши с Юли сомнения по поводу всего двух кроватей. Взял у Криса лишний матрас и бросил его на пол. Пока мы с сестрой быстренько сбегали в уборную на этаже, как могли помылись и переоделись. Туда же после нас проследовал Дэй. А мы уснули моментально, устали от непривычно длинного пути.
Я проснулась резко. Еще ночь. Шорох у двери. Не успела вскрикнуть или вскочить, как почувствовала успокаивающую ладонь дикого на своем запястье. Во мраке комнаты виднелись лишь его очертания.
