Вчерашний день по своей интенсивности превзошёл, пожалуй, все дни моей жизни. Он стал первым таким днём за 57 лет. Он начался с того, что я вместе с младшим сыном, Багратом, отправился на похороны Мурмана Наргизовича Гагулия (Дзуг-ипа), который скоропостижно ушёл из жизни в 47 лет из-за тяжёлой болезни. Его уважали и любили все: от родных и близких до друзей и соседей. Он оставил после себя троих детей: сына от первой супруги и двух очаровательных дочерей, рождённых во втором браке с супругой-осетинкой.
Я, как сегодня, помню тот светлый день свадьбы в семье незабвенного Наргиза Гагулия. Хозяева оказали мне высокую честь, попросив стать главным тамадой, и я беспрекословно принял этот наказ. Вместе с хозяевами я радушно встретил руководителя и участников осетинской делегации, прибывшей на торжество из Северной Осетии. И мои тогдашние молитвы были услышаны: Бог даровал семье двух чудесных принцесс.
Шли годы, жизнь текла своим чередом, всё было хорошо. И вдруг ‒ страшный удар. Рак, коварный и беспощадный, оборвал жизнь нашего младшего брата. Судьба приготовила фамилии Гагулия ещё одно тяжёлое испытание: Мурман умер за день до похорон Лёли (Фирузы) Максысовны Бения-Гагулия, незабвенной супруги Романа Матроновича Гагулия, чья семья живёт по соседству с семьёй Наргиза.
Когда беда постучала в оба дома, расположившиеся рядом, почти одновременно, некоторые из родственников развели руками: неужели это злой рок? Не скрою ‒ и меня на секунду посетила эта мысль. Но я поспешил успокоить себя, отбросить мрачные мысли, шепча, что это всего лишь страшный сон, который непременно рассеется через несколько дней.
В день похорон Мурмана Гагулия на мои плечи легла целая череда ответственных задач ‒ каждая из которых требовала не только присутствия, но и душевного участия. Прежде всего нужно было почтить память Рауфа Раулевича Джергения, нашего незабвенного Масика ‒ души Гудаутского районного телевидения, светлого и доброго человека, чей уход ровно год назад оставил глубокую пустоту в сердцах родных, близких и многочисленных друзей.
В тот же день я должен был присутствовать и на свадьбе в городе Гагре, которую устроил Хаджарат Бесланович Чагава в честь бракосочетания своего сына ‒ радостное событие, переполненное счастьем и молитвами. Именно с этой свадьбы мне, как руководителю Международного Проекта «Кавказ ‒ наш общий дом», ровно в 18:30 необходимо было быть уже в другом месте. Вместе с Леварсом Багратовичем Ампар, моим братом и коллегой по проекту, мы спешили во двор Валерия Керимовича Орчукба, который устраивал торжественный банкет на 25-30 человек по случаю отъезда на следующий день абазинской делегации, приглашённой в Абхазию руководством проекта.
Пока я находился в семье Гагулия, обдумывая предстоящие дела, мне позвонил двоюродный брат Лютик Агрба. Он сообщил, что в их доме готовятся провести семейное моление ‒ особый обряд, который, согласно религиозным представлениям и древним традициям абхазского народа, совершается раз в пять лет. Так в один день переплелись скорбь и радость, прощание и встреча, земное и духовное ‒ всё это требовало от меня не только физического присутствия, но и глубокого внутреннего сосредоточения, чтобы достойно исполнить каждую роль, возложенную на меня судьбой.
Попросив у представителей рода Гагулия прощения за вынужденное отсутствие на самом процессе похорон, я вместе с Багратом направился в село Дурипш, в дом моих двоюродных братьев ‒ Игоря, Лютика и Мирона Агрба, а также двоюродной сестры Джамилы Агрба. Они ‒ потомки Виктора Назифовича Агрба и моей родной тёти, старшей сестры моей матери, Тамары Максимовны Еник.
Наш приезд вызвал искреннюю радость в семье Агрба. Мы вместе вознесли молитвы за семью, патронимию и весь род Агрба ‒ с открытыми сердцами, с глубокой верой и благодарностью. Я был невероятно впечатлён молитвой, которую произнёс Лёва Анкваб. Раньше мне не доводилось слышать, как он совершает моления, и это стало для меня большим откровением. Вместе с Котиком Джугелия, он, Лёва Анкваб, воистину является одним из лучших молельщиков Абхазии.
Боже, какая безупречная дикция у этого человека! Какая мощная, всеобъемлющая энергетика его слов! В тот миг я вновь убедился: в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.
К сожалению, сесть за стол после моления нам с Багратом не удалось. Сын торопился на свадьбу к Мажоровым, а мне было необходимо навестить семью Джергения.
Уже в семье Рауля Джергения я объяснил ситуацию Науру Айба, ближайшему другу и брату Рауфа, и пообещал, что где бы я ни находился, ночью непременно приеду на обряд «айныхра» ‒ годовые поминки, после которых душа умершего, по абхазскому обычаю, переходит в разряд «старых» покойников, то есть окончательно обретает покой в мире предков.
Из дома семьи Рауля Джергения в Гагру меня забрал мой троюродный брат Энвер Арджения. На свадьбе, где собрались мы ‒ я, Энвер и наш брат Алхас Возба ‒ нас, как племянников, радушно принял наш старший родственник Ардашин Чагава. Он посадил нас рядом с представителями рода Чагава, прибывшими из Восточной (Абжуйской) Абхазии, из села Кутол. Мне было уготовано место тамады. Поняв, что «сопротивление» бесполезно, мне пришлось принять эту почётную, но незапланированную обязанность. Я провёл отличное застолье, подарив гостям (Славику, Маврику, Виталию, Джыджу, Джону, Рахиму, Владимиру и Георгию Чагава), моим братьям, племянникам рода Чагава, Энверу Арджения и Алхасу Возба, а также зятю нашему, Гураму Барцыц, незабываемый вечер.
С небольшим опозданием, со свадьбы семьи Чагава, мы с Леварсом Ампар прибыли к Валерию Орчукба, где проходил торжественный банкет в честь абазинской делегации. К счастью, Валерий не стал нагружать меня вторым тамадством ‒ почётная роль тамады на сей раз досталась Леварсу, который великолепно справился с задачей, превратив застолье в вечер абхазо-абазинского кровного и духовного единства. На банкете присутствовал один из осетинских добровольцев, участников Отечественной войны народа Абхазии. В итоге вечер превратилось в абхазо-абазино-осетинское торжество, где с моих уст прозвучали тосты и стихи на абазинском и осетинском языках.
Участник проекта «Кавказ ‒ наш общий дом», племянник Валерия Орчукба ‒ Гурам (Мазака) Орчукба ‒ проявил заботу и посадил меня в автомобиль таксиста по фамилии Паразия, который возвращался в своё село Хипста.
Водитель сразу узнал меня. Дорога до Хипсты прошла в доброжелательной беседе. Если бы он не был так утомлён после длинного дня, наверняка довёз бы меня прямо до дома ‒ ведь от Хипсты до Гудауты всего каких-то пять-шесть минут езды. Я не стал настаивать: усталость человека требует уважения. Он высадил меня на повороте к селу Мгудзырхуа, пожелав доброй ночи.
И тут во мне проснулся исследователь человеческих душ ‒ я решил продолжить свой любимый социальный эксперимент. Хотел проверить, остановится ли кто-нибудь: проявит ли милосердие человек, увидев одинокого прохожего в освещённом месте в одиннадцать часов ночи.
Простоял я на дороге сравнительно недолго, но уехать быстро тоже не получилось. Наблюдая за проезжающими легковыми автомобилями и микроавтобусами, я погрузился в размышления: «Боже мой! Эти люди ежедневно возносят молитвы, держа в руках стакан, произносят высокопарные речи, прося у Бога благодати… Но как же они обманывают себя! Их сердца лишены милосердия, человечности и сострадания. За их напыщенным самомнением скрывается осквернённая аура. Мне абсолютно их не жаль ‒ их ждут лишь беды и новые грехи. Бог справедлив, и каждый получит по своим заслугам».
Где бы я ни был, я чувствую, что за мной следит сам Бог. Он заботится обо мне так, как ни один родитель не сможет позаботиться о своём любимом чаде. И вот, после непродолжительного стояния на дороге, я вижу, как один автомобиль разворачивается и подъезжает прямо ко мне. Водитель открывает дверь, и я узнаю Аслана Дасаниа, одного из моих дорогих братьев! Мельком заметив меня на дороге, он не поверил своим глазам, развернулся, чтобы убедиться ‒ я ли это. Он довёз меня до дома.
Там я душевно пообщался с родителями Рауфа ‒ Раулем и Лаурой, а также с его дядей Багратом Джергения, троюродным братом Астамуром Аюхба, Алхасом Габуния и молодым позитивным человеком, Димой Цушба ‒ моим подписчиком, которого я с сегодняшнего дня перевожу в разряд друзей.
Моя душа наконец обрела покой, ибо я исполнил свой долг: побывал в доме, где целый год длилось горе. Горе, при котором, какой бы почётный гость ни переступал порог, никто не мог подняться с бокалом в руке, чтобы выпить за милость Бога. И я надеюсь, что с прошлой ночи для семьи Рауля Джергения это тяжкое бремя завершилось навеки.
Так, с чувством глубокого облегчения и покоя, завершился мой вчерашний, невероятно интенсивный день.