Для рубрики - Разговоры с Проводником - Наблюдения и маленькие истории из жизни, без оценки.
Он сказал:
Недавно я заметил в себе одно глубокое убеждение. Оно звучит так:
если я не успешен, если у меня нет стабильности — в доходах, в делах, в жизни —
то я не имею права претендовать на отношения с женщиной.
Потому что эту нестабильность, нежелая того, я могу принести с собой в её жизнь.
Я понял, что именно это убеждение давно удерживает меня от близости.
Я будто ставлю условие: «сначала стань стабильным, сильным, успешным, богатым — потом будь достойным любви».
И в этой формуле спрятано не только стремление к ответственности, но и страх быть увиденным несовершенным.
Проводник ответил:
В этом есть несколько слоёв, и не все они приятны — но в них стоит посмотреть, ведь сила рождается там, где кончаются оправдания.
На самом глубоком уровне — страх ответственности: страх встретиться с последствиями собственного выбора. Иногда проще объявить себя «заботливым» и остаться в стороне, чем рискнуть и прожить жизнь во всей её непредсказуемости.
Этот страх создаёт иллюзию благородства, но в действительности удерживает человека от взросления и опыта.
Следующий слой — внутренний корень убеждения. Это не просто мысль, а целая система координат, через которую ты оцениваешь собственную ценность.
В ней успех и стабильность приравнены к праву быть в близости.
И тогда любая турбулентность превращается в повод для самоустранения — чтобы «не нести нестабильность другим».
По сути, ты взял на себя роль гаранта безопасности, но в гиперответственной форме — где забота о другом превратилась в самоограничение.
Такое часто встречается у зрелых мужчин, привыкших быть опорой, а не бременем.
Но настоящая зрелость — не в безупречной устойчивости, а в честности и живости уязвимости.
Истинная опора — не в контроле, а в присутствии, в способности быть рядом, не скрывая своей человечности.
И здесь важно заметить ещё один тонкий момент — гордыню решать за другого человека.
Когда ты говоришь себе: «Я не пойду в отношения, чтобы не нести ей нестабильность», — ты не только берёшь на себя чужую ответственность, но и ставишь себя выше, считая, что знаешь, что хорошо для другого.
Это форма контроля, замаскированная под заботу.
Но под этой гордыней часто прячется тот самый страх — страх быть отвергнутым, непринятым, не соответствовать ожиданиям.
И тогда гордыня становится способом избежать боли.
В то же время, вынося суждения о будущем, ты лишаешь себя потенциала: ведь пытаясь предсказать, что будет и как будет, ты не просто ограничиваешь другого, но и обрезаешь собственные возможности.
Гордыня в этом контексте — не только вмешательство в выбор другого, но и отказ позволить жизни проявить свои дары.
Подлинная зрелость — позволить другому самому решать, хочет ли он быть рядом, видя тебя настоящим.
Настоящее партнёрство строится не на попытке предугадать и защитить другого от жизни, а на доверии к его способности выбирать и проходить свой путь.
Близость не требует идеальной стабильности — она требует доверия: к себе, к жизни, к процессу.
Когда ты живёшь в динамике, твоя задача — не спрятать нестабильность, а нести её с достоинством, как часть пути.
Именно это делает отношения живыми и реальными, а не идеальными и хрупкими.
В философии экзистенциалистов это называют «мужеством быть несовершенным» (Пауль Тиллих).
А в коучинговом подходе — интеграцией уязвимости: когда сила не противоположна слабости, а рождается из принятия своей человечности.
Уходя он думал:
Быть стабильным — не значит быть живым.
А быть живым — уже достаточно, чтобы быть достойным любви.
Потому что любовь приходит не к идеальным, а к тем, кто решился быть настоящим.
И, может быть, именно в этом и есть подлинная стабильность — в доверии к жизни такой, какая она есть.