Обратим наш взор на случай, описанный Фрейдом в своей клинической практике, который в оригинале звучит как Wolfsmann, а мы назовем его "Человек с волками".
Речь идёт о загадочной русской душе. Клиентом Фрейда был состоятельный молодой человек из России, известный ныне, как Сергей Панкеев. Анализ был начат Фрейдом в 1910 году и длился на протяжении четырёх лет, вплоть до июля 1914 года. Фрейд считал анализ законченным, хотя как выяснится позднее, он таковым не являлся. Повторное обращение к Фрейду за анализом состоялось с ноября 1919 года по февраль 1920 года.
Сюжет «инфантильного невроза» разворачивается в свете тщательных наблюдений Фрейда за материалом пациента. Из реконструкции детской истории возникают следующие детали:
- предполагаемая «первосцена» родителей, которую пациент наблюдал в возрасте полутора лет, испытывая сильный жар от малярии;
- инцестуозное соблазнение старшей сестрой и последующее отвержение ей же в подростковом возрасте;
- зависть, из-за подчеркиваемого отцом, интеллектуального превосходства сестры, которая приводит к формированию определенного выбора объектов во взрослой жизни, (объектов, умственно менее развитых, чем пациент, что является бессознательной отсылкой к соперничеству с сестрой);
- нездоровье (депрессия) матери и поручение заботы о детях няне;
- маниакально-депрессивное расстройство отца с периодами особенно тяжелой и затяжной депрессии;
- последующий суицид сестры, вследствие развившегося ментального расстройства, по предположению Фрейда, "дебюта шизофрении";
- смерть отца, вслед за сестрой, которая произошла из-за чрезмерного приёма лекарств.
Читая Фрейда[1]: «Из критического интереса я ещё раз попытался навязать пациенту другое понимание его истории, которое было бы более желанным для трезвого ума. В сцене с Грушей сомневаться не приходится, но сама по себе она ничего не значит; она получила подкрепление задним числом благодаря регрессии от событий, связанных с его выбором объекта, который вследствие тенденции к унижению перенесся с сестры на служанку. Наблюдение же коитуса представляет собой фантазию его более поздних лет, историческим ядром которой могло бы быть наблюдение или переживание, скажем, безобидной клизмы. Иные читатели, возможно подумают, что только благодаря этому предположению я приблизился к понимаю случая; пациент посмотрел на меня, не понимая, в чем дело, и несколько пренебрежительно, когда я представил ему это мнение, и никогда больше на него не реагировал».
В отношении «безобидной» клизмы, которая упоминается Фрейдом, следует отметить, что пациент большую часть зрелой жизни, страдал невозможностью самостоятельного опорожнения кишечника (удерживание фекалий) и регулярно прибегал, к такому средству как клизма, для вывода содержимого (отпускание), что свидетельствует о нарушениях, которые сформировались на анальной стадии развития.
В ходе анализа, пациент рассказывает о детской книге с картинками, в которой был изображен волк, широко шагающий на задних лапах. Картинка из этой книги приводила пациента в ужас, он начинал кричать, боясь, что волк может появиться и съесть его. Старшая сестра, заметив его сильную реакцию, с видимым удовольствием пугала его, показывая ему эту картинку.
Сергей вспоминает историю, рассказанную дедушкой о портном, который оторвал хвост волку, запрыгнувшему в окно. Волк, потеряв хвост, жаждал мести. Однажды волку удалось загнать портного на дерево и пытаясь добраться до него, он встал на задние лапы. Основная же гипотеза заключается в том, что пациент, в возрасте полутора лет, мог наблюдать соитие родителей в позе, когда отец осуществлял проникновение сзади. Такая поза очень напоминает позу волка с картинки и волка, который вставал на задние лапы, пытаясь настичь портного.
В один из дней, когда отец отсутствовал, а мать была занята своими делами, дети играли в одной из комнат, (пациенту на тот момент было около 3,5 лет). Внезапно сестра взяла половой член брата и начала с ним играть, сопровождая свою игру рассказом о няне, которая делает то же самое, (что и она с гениталиями Сергея), с другими людьми. Как нам известно, мать Сергея сама страдала недугом, который не позволял ей уделять должного внимания детям. О Сергее заботилась няня. Запомнив рассказ сестры, пациент впоследствии демонстрирует няне свой половой член, что может расцениваться как способ соблазнения, а няня в ответ, символически угрожает Сергею появлением раны (кастрацией) за демонстрацию гениталий.
Из этого эпизода можно предположить, появление раннего интереса к различиям женских и мужских гениталий, которое также могло проявиться у сестры в результате наблюдения за интимной сценой из жизни родителей или ближайшего окружения. К сожалению, материал о ранних годах развития сестры отсутствует, но приводится воспоминание двоюродного брата о повышенном интересе крошки к его половому члену в возрасте четырех-пяти лет.
В пубертатный период, взаимоотношения брата и сестры стабилизируются. Пациент совершает попытку сексуального соблазнения сестры, но она его отвергает, в связи с чем, выбор объекта смещается на крестьянскую девушку из народа, которая является тёзкой сестры.
Сильная перемена происходит в поведении сестры в двадцать лет, что в последующем приводит к отравлению с летальным исходом. Горе пациента заблокировано, Сергей, как будто рад устранению сиблинга и даже пребывает по выражению Фрейда «в полном душевном спокойствии». У пациента происходит смещение страдания на другой объект. Известно, что отец сравнивал стихотворный дар сестры с творчеством великого русского поэта, Михаила Юрьевича Лермонтова, который был застрелен на дуэли в возрасте 27 лет. Весьма интересен нумерологический факт, что годы рождения и смерти поэта тоже, как будто поменялись местами, сместились с 1814 на 1841.
Панкеев, движимый внутренним смятением, отправляется на могилу поэта, (гений которого вызывал его глубочайшее почтение), и здесь его страдание проявляется в физической разрядке, путем сильных рыданий. Кажется, что рыдания посвящены поэту, но зоркое ухо Фрейда, распознаёт смещение горя с фигуры сестры на поэта, и последующий за этим смещением, прорыв аффекта (неоплаканного горя).
Особенно важно акцентировать болезнь отца, которая оказывала сильнейшее воздействие на психическое функционирование сестры и самого Сергея. Фрейдом было отмечено, что отец проявлял нежность к мальчику и играл с ним с интересом. Няня говорила Сергею, что сестра «ребенок матери», а он «ребенок отца», чему он был несказанно рад. Последующее охлаждение между ним и отцом и предпочтение сестры явилось сильным нарциссическим ударом для мальчика. В периоды мании, отец представлял собой «идеального» родителя, который получал удовольствие от общения и игр с детьми, осуществляя сверхинвестирование. В периоды затяжной депрессии, происходило мощное изъятие инвестиций, которое проявлялось в форме подавленного настроения, «ухода в себя» и долгих отлучек из дома. Такие перемены в состоянии отца бессознательно считывались детьми и приносили психическое страдание.
Как известно, отец отдавал предпочтение сестре, что возможно привело к усилению «психического заражения» недугом отца и развитием того же заболевания у сестры, которое привело к ее неминуемой гибели и проявилось в менее отягощенной форме у Сергея.
[1] Фрейд Зигмунд. Знаменитые случаи из практики / Пер. с нем. – М.: «Когито-Центр», 2016. – 538 с.