Так говорил Просветлённый

Так говорил Просветлённый

                или -

Третье рождение нерождённого





Посвящается всем светлым возлюбленным душам

великого братства дитятей Творца,

и - непосредственно светлой душе Лидии Авсеевой,

находящейся во чистом служении со-провозвестничества

великих скрижалей высшего эсхатологического смысла человеческого бытия,
смиренно испросившей прокомментировать сказание пробуждённого Мастера «О
ТРЕХ ПРЕВРАЩЕНИЯХ» души ко раскрытию священного таинства Господнего
дитятства.





                ТАК ГОВОРИЛ ЗАРАТУСТРА

                КНИГА ДЛЯ ВСЕХ И НИ ДЛЯ КОГО



Перевод В.В.Рынкевича

под редакцией И.В.Розовой



                ридрих Ницше



                РЕЧИ ЗАРАТУСТРЫ

                О ТРЕХ ПРЕВРАЩЕНИЯХ





“Я говорю вам о трех превращениях духа: о том, как дух стал верблюдом, верблюд – львом и, наконец, лев – ребенком.”



Священный символизм провозвестничества просветлённой души:

Пробуждённая душа напоминает доподлинно восходящим человекам о трёх,
неизбежных для подавляющего большинства пробуждающихся «не от
умозрений», этапах бытийственной воздвиженности:

о «верблюжем» упорядочивании «во равнинном предгорье»
духо-психологического самопонимания, в оконечности позволяющего 
духотворённо лицезреть и собственные «тени», и «ахроматические» чаяния
мирских лицедейств, как и обусловленную «раболепность» самостановления,
дабы выстроить «алтарь» священного иерархизма раскрывающегося
духосознания и возойти во  обретение «львиной доли» -  тотальной волевой
концентрации, подчиняющей все душе-телесные «службы» служению высшей
истине собственного самоосвобождения,-

чтобы, во священной оконечночти, высвободиться и от всех ролевых
самоотождествлённостей, и обрести сияющую душеблаженно-премудрую
спасительно-освобождающую красоту святодетскости,-

став Божим дитятем, возыменованным существом духо-бого-человеческим -

венцом человеческого проекта Творца и священным чудом мироздания.





“Много трудного существует для духа, для духа сильного и выносливого,
способного к почитанию: всего самого трудного и тяжелого жаждет сила
его.

"Что такое тяжесть?" – вопрошает выносливый дух, становится, как верблюд, на колени и хочет, чтобы его хорошенько навьючили.

"Герои, в чем наибольшая тяжесть? – вопрошает выносливый дух. – В том,
чтобы я мог взять все это на себя и возрадовался силе своей".

Не означает ли это: унизиться, чтобы причинить боль высокомерию своему?
Или заставить блистать свое безумие, чтобы осмеять мудрость свою?

Или это значит: расстаться с нашим делом, когда празднует оно победу? Или подняться на высокую гору, чтобы искусить искусителя?

Или это значит: питаться желудями и травой познания и во имя истины терпеть голод души?

Или это значит: быть больным, и отослать утешителей, и свести дружбу с глухими, которые никогда не слышат, чего хочешь ты?

Или это значит: войти в грязную воду, если это – вода истины, и не гнать от себя холодных лягушек и теплых жаб?

Или это значит: любить тех, кто нас презирает, и протянуть руку призраку, который стремится запугать нас?

Все это, все самое трудное берет на себя выносливый дух: подобно
навьюченному тяжелой поклажей верблюду, спешащему в пустыню, торопится в
свою пустыню и он.”



Священный символизм провозвестничества просветлённой души:

На первом «верблюжьем» этапе доподлинно ищущий «обязан» ответить самому себе на самые «каверзные» вопросы мироздания:

что есть «инерционная вязкость тяжестности» материализованного
миротворения, должен ли искатель пытаться «победить мир в миру», имеет
ли ценность самовозгоржение от «самозагруженных перегрузок», что
означает «нищета духа» и как она соотносится со «смиренностью от эго,»
где различия между осветляющем с-ума-сшествием и сумасшествующими
умо-иллюзиями, в каких «краях» оканчиваются самоотождествления, переходя
во бытийственную подлинность духоразумений, каковы разумные пределы
«ограничений плоти», как со-относиться ко «неразумеющим» со-братьям в
зависимости от степеней их «глухоты и слепоты», необходимо ли «искушение
искусителя» для избавления от искушений, в каких пределах допустима
«грязная вода» страдательности на пути, и где начало, пределы и
оконечность абсолютной любви?!..



Не ответив или узрев и уверовав в ложные ответы на «самые каверзные
вопросы» человеческой экзистенции, человек не сможет взойти во
предгорья, и лишь фантазийная умозрительность ложной кристаллизации
будет притворно-приворотно шептать о достигнутой реализации
самообманувшейся души;

обретя же достоверное видение — восходящему даруются качества «льва», и
«львина доля» истинности позволит взоойти из предгорий во горние выси...





“Но там, в безлюдной пустыне, свершается второе превращение: там львом
становится дух, добыть себе свободу желает он и сделаться господином
пустыни своей.

Там ищет он своего последнего владыку: врагом хочет он стать ему,
последнему господину и Господу своему, до победного конца хочет бороться
с великим драконом.

Кто же он, великий дракон, которого дух отныне не хочет признавать
господином и владыкой? Имя того дракона – "Ты должен". Но дух льва
говорит "Я хочу".

Зверь "Ты должен" лежит на пути его, переливаясь золотой чешуей, и на каждой чешуйке блестит золотом "Ты должен!".

Блеск тысячелетних ценностей на чешуе этой, и так говорит величайший из
драконов: "Ценности всех вещей переливаются на мне блеском своим".

"Созданы уже все ценности, и все они – это я. Поистине, не должно больше быть "Я хочу!" – так говорит дракон.

Братья мои, зачем нужен лев в человеческом духе? Почему бы не довольствоваться вьючным животным, покорным и почтительным?

Создавать новые ценности – этого еще не может и лев: но создать свободу для нового творчества может сила его.

Завоевать свободу и поставить священное "Нет" выше долга: вот для чего нужен лев, братья мои.

Завоевать себе право создавать новые ценности – вот чего больше всего
боится выносливый и почтительный дух. Поистине, грабежом, достойным
хищного зверя, кажется ему все это.

"Ты должен" некогда было для него высшей святыней, и он любил ее; теперь
же ему должно увидеть в ней заблуждение и произвол, чтобы смог он
отвоевать себе свободу от любви своей: вот для чего нужен лев.”



Священный символизм провозвестничества просветлённой души:

Прожигаются мирские привязки и отождествлённости, и раскрывающаяся
священная «пустынь пустотности умозрений», сообразуясь во священном
иерархизме упорядоченных пониманий «степеней реальности» различных
бытийственных сфер, во тотальной концентрации сверх-человеческого
воления  призывает постичь «Горнии скижали», и восходящая душа
всецелостно жаждет оконечного расколдования как низвержения
«сатанинского драконообразия предначертанного иллюзионизма» и раскрытия
«покрывала майи» -

как «триумфального» восхождения над иллюзорной предопределённостью верчения несамосущих сюжетно-временных форм;

так священное «нети-нети» проговаривает духолингвистическое отрицание
любым формам иллюзионизма во пробуждающемся и «лев» раскрывает извечно
сущее Сознание высшего Я, сбрасывая «львиную долю дольности» и обращаясь
священным Божим дитятем...





“Но скажите мне, братья мои, что может сделать ребенок такого, что не
удается и льву? Зачем хищному зверю становиться еще и ребенком?

Дитя – это невинность и забвение, новое начинание и игра, колесо, катящееся само собою, первое движение, священное "Да".

Ибо священное "Да" необходимо для игры созидания, братья мои: своей воли
желает теперь человеческий дух, свой мир обретает потерянный для мира.”





Священный символизм провозвестничества просветлённой души:

Дитятя Господний — высшая онтологическая эсхатология проекта человека,

Бого-человек многомерного сознания, трансцендентый во Духе,
со-возлюбляющий во Творце и не отождествлённый со пребывающей
временностью земной телесности, блаженно со-возлюбленно «смеющийся»
святой «балетмейстер» блаженнодеянности во мироявленности, говорящий из
отрешённой молчности недвойственности «нети-нети» священное «да-да»
иллюзорной множественной реальности немолчности мироздания...





“Я назвал вам три превращения духа: сначала дух стал верблюдом, потом сделался львом, и наконец, лев стал ребенком.

Так говорил Заратустра.

В то время он остановился в городе, который назывался "Пестрая Корова".”



Священный символизм провозвестничества просветлённой души:

Так говорил Просветлённый, и устами его вещал просветлённый Творец...





                . . .