Измена мужа, встреча с разлучницей, финансовые трудности, ответственность за ребёнка и одиночество сталкивают с выбором между обидой, прощением и попыткой исцелиться после предательства.
Сижу в поликлинике на жестком синем стуле, жду эндокринолога. Щитовидка барахлит, терапевт направление дала. В кармане 1200 рублей — это все до среды. Если врач анализы платные назначит, придется у Светы из библиотеки занимать.
Рядом женщина с мальчиком лет семи. Судорожно листает телефон, набирает номер. Я в полутора метрах сижу, слышу невольно:
— Лена, привет, это Оксана... Ну, мы с тобой в прошлом году на детской площадке познакомились... Слушай, я понимаю, что неудобно, но у меня такая ситуация... Максиму анализы нужны срочные, аллерголог сказала сегодня сдать, а у меня... у меня сейчас нет...
Голос. Этот голос.
Поворачиваю голову медленно.
Оксана.
Та самая Оксана. Но совсем не та.
Девять лет назад она стояла в нашей квартире в новом кожаном пальто, а Игорь собирал вещи. Яркая, ухоженная, с идеальным маникюром. Говорила: "Извини, Лар, но мы любим друг друга".
А сейчас передо мной — измученная женщина в выцветшей куртке из масс-маркета. Волосы с отросшими корнями собраны резинкой. Лицо без макияжа, темные круги под глазами.
— Ну пожалуйста, хоть тысячу... Я верну, честное слово, в пятницу муж зарплату получит... — в голосе отчаяние. — Лена, я понимаю... Ну ладно... Извини...
Сбрасывает звонок. Руки дрожат.
Листает дальше. Набирает следующий номер.
Я сижу, не дыша. Девять лет я эту встречу представляла. Репетировала фразы. Думала, пройду мимо с гордо поднятой головой. Или скажу что-то холодное, уничтожающее.
А сейчас внутри — ничего. Просто оцепенение.
— Марина? Это Оксана Сергеева, мы в садике вместе... Ну, родительский комитет... Да, слушай, у меня такая проблема...
Та же история. Та же интонация. Отчаяние, переходящее в унижение.
Мальчик дергает ее за рукав:
— Мам, а мы анализы сдадим?
— Сдадим, сынок, сейчас, — но голос срывается.
Третий звонок. Четвертый. В списке контактов всего десять имен. Она методично обзванивает всех.
Пятый отказ. Оксана опускает телефон, закрывает лицо руками. Плечи вздрагивают.
Мальчик прижимается к ней:
— Мам, не плачь...
— Я не плачу, — резко отвечает она, вытирает глаза. — Просто устала.
Поднимает голову — и наши взгляды встречаются.
Секунда. Две.
Оксана бледнеет, потом краснеет. Резко отворачивается, хватает сына за руку:
— Пойдем, Макс.
— Но мы же анализы...
— Пойдем, я сказала!
Встает, тащит ребенка к выходу. Мальчик упирается:
— Мам, врач сказала сегодня!
— Завтра сдадим!
— Но у меня все чешется! Ты же обещала! — он начинает плакать настоящими, отчаянными слезами. — Я не могу больше! У меня вся спина болит, я ночью не сплю!
Оксана замирает. Обхватывает голову руками.
Внутри что-то переворачивается. Это не торжество. Это странная, тяжелая пустота.
Иду к регистратуре, спрашиваю у медсестры:
— Скажите, анализы на аллергены сколько стоят?
— Базовая панель 2400, расширенная 3800.
— А если сегодня не сдать, можно завтра?
— Можно, но направление действительно три дня. Если не успеете — заново к врачу идти.
Возвращаюсь в коридор. Оксана стоит у окна с сыном, обнимает его. Максим всхлипывает.
Достаю телефон, открываю приложение банка. Баланс: 1200 рублей. Думаю: если дать ей, сама останусь с нулем до среды. Но можно у Светы занять на обед.
Подхожу. Голос звучит чужим:
— Оксана.
Она вздрагивает, оборачивается. Глаза красные:
— Лариса... я... мне надо идти.
— Подожди. Сколько стоят анализы?
— Какая тебе разница?
— 2400?
Молчит.
— У меня есть тысяча. Остальное... можешь дозанять у кого-нибудь?
Смотрит на меня как на сумасшедшую:
— Ты... зачем? Чтобы потом сказать, какая ты великодушная? Чтобы я чувствовала себя должной?
Качаю головой:
— Не знаю зачем. Но ребенок болеет.
Протягиваю телефон с открытым приложением:
— Скинь номер карты.
— Я не возьму у тебя деньги.
— Оксана, плевать. Скинь номер.
— Нет. Я не настолько опустилась.
— Ты только что десять человек обзвонила. В чем разница?
Пауза. Она стоит, сжав кулаки. Максим смотрит на мать снизу вверх, губы дрожат.
Оксана роняет тихо:
— В том, что им я не разрушала жизнь.
Иду на второй этаж к эндокринологу. Оксана с Максимом спускаются вниз. Встречаемся на площадке.
Она останавливается:
— Спасибо, что предложила. Но я не могу.
Пожимаю плечами:
— Как хочешь.
Прохожу мимо. Поднимаюсь на три ступеньки.
Максим сзади кричит:
— Мама, тетя хорошая! Она хотела помочь! А ты опять все испортила! Как всегда!
Останавливаюсь. Оборачиваюсь.
Оксана стоит, закрыв лицо руками. Максим плачет:
— Я не могу больше чесаться! Мне больно! Почему ты такая глупая?!
Она резко разворачивается, хватает сына за плечи, трясет:
— Замолчи! Ты не понимаешь!
— Понимаю! У нас денег нет, потому что папа их не дает! И ты боишься у всех просить, потому что стыдно! Но мне больно!
Оксана отпускает его. Садится прямо на ступеньки. Обхватывает голову.
Спускаюсь. Сажусь рядом. Молчу.
Она говорит, не поднимая головы:
— Я не могу взять у тебя деньги. Я и так... я и так тебе должна всю жизнь. За то, что сделала.
— Не должна.
— Должна. Я разрушила твою семью. Забрала мужа. Думала, будет счастье. А получила...
Замолкает.
— Ты получила Игоря. Это ты хотела.
— Я получила кошмар. Он пьет. Бьет. Денег не дает. Документы спрятал. Я не могу даже уйти — некуда идти, мама умерла, работы не было семь лет.
— А на телефоне почему не заблокировала его?
— Так это его телефон. Мне даже симку свою купить не на что.
Максим стоит рядом, тихо всхлипывает.
В кабинете врач смотрит мои анализы:
— УЗИ щитовидки надо сделать. И анализ на гормоны повторить. В сумме тысяч шесть выйдет.
— А без этого никак?
— Можно подождать полгода, посмотрим в динамике. Но лучше сейчас.
Киваю:
— Я подумаю.
Выхожу. Оксана с Максимом сидят в коридоре на том же месте. Максим уткнулся в плечо матери, затих.
Подхожу:
— Все еще здесь?
— Я... я решила подождать. Может, еще кто-то ответит.
Сажусь рядом:
— Звони дальше.
Она набирает очередной номер. Говорит ту же фразу. Получает отказ. Набирает следующий.
Смотрю в окно. Темнеет. Полина дома одна, ждет. Надо готовить ужин. Макароны с тушенкой — 150 рублей хватит.
Оксана сбрасывает пятый звонок. Опускает телефон:
— Все. Больше некому звонить.
У нее нет друзей. Вообще. Она сожгла все мосты.
Выходим вместе. Останавливаемся у крыльца. Максим держит мать за руку, молчит.
Говорю:
— Оксана, номер карты давай. Переведу тысячу.
— Лариса...
— Я не святая. И не добрая. Просто ребенку больно. А ты... ты мне больше ничего не можешь сделать. Уже все сделала девять лет назад.
Молчит. Потом достает телефон, открывает приложение банка, показывает номер карты.
Перевожу 1000 рублей. Баланс: 200 рублей.
— Это все, что у меня есть. Остальное сама как-нибудь.
Она смотрит на экран. Пришло уведомление о зачислении. Голос срывается:
— Спасибо.
— Не надо спасибо.
Пауза.
Вдруг говорит:
— Я не хотела... я правда не хотела тебе зла. Я просто думала... что люблю его. Что он меня любит. Что у нас будет красиво. Как в кино.
Усмехаюсь:
— Вот и получилось кино. Драма.
— Ужасы.
Максим тянет мать:
— Мам, пойдем анализы сдавать.
— Сейчас, сынок. — Она смотрит на меня: — Ты... как живешь?
— Нормально. Работаю. Полина растет. Снимаем квартиру, денег не хватает, но живем.
— А... ты счастлива?
Задумываюсь:
— Не знаю. Но я хотя бы не в ловушке.
Еду домой в автобусе. Смотрю в окно. В телефоне сообщение от Полины: "Мам, когда будешь? Я проголодалась".
Отвечаю: "Через 20 минут. Макароны сварю".
Думаю: 200 рублей. До среды. Макароны 65 рублей, тушенка 85, хлеб 45. На завтра хватит. Послезавтра у Светы занять надо.
Вспоминаю Оксану. Измученную, постаревшую, без копейки. Вспоминаю, как девять лет назад она стояла в нашей квартире в новом кожаном пальто. Как говорила: "Извини, Лар, но мы любим друг друга".
И сейчас это кажется каким-то далеким кино. Чужим. Как будто это было не со мной.
Я больше не злюсь. Совсем. Просто пусто.
Дома Полина ест макароны:
— Мам, а почему ты такая задумчивая?
— Встретила сегодня... одну женщину.
— Какую?
— Старую знакомую. Она... у нее проблемы.
Полина жует, смотрит на меня:
— И что?
— И ничего. Просто думаю.
— О чем?
Молчу. Потом:
— О том, что иногда месть сама приходит. Без нашего участия. И это не приносит радости.
— Не поняла.
— Поймешь, когда вырастешь.
Вечером открываю соцсеть. Привычно ищу страницу Оксаны. Девять лет я заходила туда регулярно — смотрела фото, читала посты, мучила себя.
Последний пост — четыре года назад. Фото с Максимом в парке. Оксана улыбается, но улыбка какая-то вымученная. Комментариев нет.
Закрываю страницу. Больше не хочу туда заходить. Вообще.
Вторник. В библиотеке коллега Света приносит кофе:
— Лар, чего ты вчера вечером такая грустная была в переписке?
— Да так. Встретила одну... бывшую подругу.
— И что?
— Она в беде. Серьезной.
Света садится рядом:
— И ты рада?
— Нет. Вот странно — не рада. Я думала, буду прыгать от счастья. А мне... пофиг. Даже жалко немного.
Света кивает:
— Знаешь, это значит, что ты отпустила. Обида держит, пока ты ее кормишь. А ты, видимо, уже давно не кормишь.
Задумываюсь:
— Может, и так.
Среда вечером. Мою посуду. Телефон вибрирует — сообщение с незнакомого номера:
"Лариса, это Оксана. Извини, что пишу. Спасибо за деньги. Мы сдали анализы, оказалась аллергия на пыль. Врач лечение назначила, Максиму уже легче.
Я знаю, ты не хочешь со мной общаться. И правильно. Я не прошу прощения — я не заслуживаю. Просто хочу сказать: ты была права. Когда-то, девять лет назад, когда говорила, что Игорь эгоист и я пожалею. Я думала, ты завидуешь. А ты просто его знала.
Еще хочу сказать: я рада, что ты не стала такой, как я. Что у тебя есть дочка, работа, своя жизнь. А я... я потеряла все. И заслуженно.
Больше не буду писать. Просто спасибо."
Читаю. Перечитывает. Рука замирает над клавиатурой.
Раньше я бы ответила что-то злое. Или вообще не ответила. Или написала бы длинный текст — с упреками, с болью.
Сейчас пишу одно слово:
"Держись."
Отправляю. Выхожу из чата. Блокирую номер.
Не из злости. Просто эта глава закрыта.
Четверг утром стою на остановке. В наушниках играет музыка. Автобус задерживается.
Достаю телефон. Открываю соцсеть. Вижу значок — можно зайти на страницу Оксаны.
Палец зависает над экраном.
Потом закрываю соцсеть. Открываю приложение "Заметки". Пишу:
"Купить: молоко, хлеб, яйца, курицу на акции.
Сегодня: забрать Полину после школы, сходить в парк.
Суббота: кино с Полиной."
Подъезжает автобус. Сажусь у окна. Смотрю на улицы.
В кармане телефон вибрирует — сообщение от Светы: "Лар, в обед в столовую? Я угощаю, вчера премию получила".
Улыбаюсь. Отвечаю: "Бегу".
Вечером Полина спрашивает:
— Мам, а можно на выходных в кино?
— Можно. Только в будни, билеты дешевле.
— Ура! Мам, а ты чего такая... веселая?
Пожимаю плечами:
— Просто хорошее настроение.
Не думаю об Оксане. Не вспоминаю Игоря. Не заxожу на их страницы.
Просто живу.
Суббота. Мы с Полиной идем в парк. Покупаем по пончику за 60 рублей. Сидим на лавочке.
— Мам, а помнишь, когда я маленькая была, мы тоже здесь сидели?
— Помню.
— И ты тогда плакала. А сейчас не плачешь.
Обнимаю дочь:
— Потому что все плохое уже прошло, Полиночка.
Сидим, едим пончики. Солнце светит. Октябрь, но тепло.
Смотрю на дочь. На деревья. На людей в парке.
Дышу полной грудью.
Полина жмется ко мне. Обнимаю ее крепче.
Мы просто сидим.
Больше ничего не нужно.
Лучшая награда для автора — ваши лайки и комментарии ❤️📚
Впереди ещё так много замечательных историй, написанных от души! 💫 Не забудьте подписаться 👇