Истоки денег и природа государственного вмешательства
Согласно фундаментальному анализу Мюррея Ротбарда, представителя австрийской экономической школы, деньги не являются изобретением государства, а возникли стихийно на свободном рынке в процессе добровольного обмена Этот подход кардинально отличается от доктрин монетаризма или кейнсианства, которые часто рассматривают денежную систему как продукт государственной политики. Для Ротбарда деньги — это товар, который постепенно выделился из других товаров благодаря своим свойствам (долговечности, делимости, переносимости и высокому спросу) и стал выполнять функцию всеобщего эквивалента. Согласно его теории, государство не создавало деньги, а лишь постепенно захватило контроль над уже существующей рыночной инстанцией Эта историческая эволюция демонстрирует последовательный процесс консолидации власти, начиная с простого регулирования чеканки монет и заканчивая полным контролем над денежной массой.
Первым шагом к установлению государственной власти стала монополизация чеканки монет Изначально чеканкой денег занимались частные мастерские, но со временем правительства установили за собой исключительное право на выпуск валюты. Это позволило им осуществлять так называемую «порчу монет» — уменьшать вес и пробу металла в монете при сохранении номинальной стоимости. Таким образом, государство могло получать больше денег за производство той же монеты, используя меньше золота или серебра. Этот процесс был формой скрытого налога, поскольку напрямую снижал реальную стоимость денег, находящихся в обращении, без явного повышения налогов. Следующим этапом стало введение законов Грэшема, которые легализовали этот процесс, разрешив использовать в обращении монеты с пониженным содержанием металла и полностью выведя из обращения дефицитные монеты, что ещё больше способствовало обесцениванию валюты .
Развитие банковского дела привело к появлению новой технологии государственного вмешательства. Появилась практика частичного резервирования, когда банки выдавали кредиты, опираясь на часть своих депозитов, и выпускали на основе этих кредитов собственные банкноты Хотя эта практика зародилась на свободном рынке, государство быстро использовало её для создания банковских картелей, поддерживаемых силой закона Эти картельные соглашения позволяли банкам совместно увеличивать денежную массу, что было бы невозможно в условиях чистой конкуренции. Именно здесь, по мнению Ротбарда, возникает ключевой механизм запланированного обогащения правящей верхушки. Государство, используя эти картельные банки, начинает финансировать свои расходы за счёт выпуска новых денег, что позволяет ему избегать прямого налогообложения и государственного долга. Этот процесс, который Ротбард сравнивает с легализованным фальшивомонетничеством, становится основным инструментом перераспределения богатства Таким образом, государство не просто распоряжается деньгами, оно активно их обесценивает, чтобы обеспечить себе источник бесконечного финансирования своих операций, в том числе военных и социальных программ, за счёт экспроприации сбережений и доходов граждан.
Критика центральных банков и фиатных систем
Центральные банки, такие как Федеральная резервная система США (ФРС), рассматриваются Мюрреем Ротбардом не как нейтральные регуляторы, а как главный инструмент государственного планирования инфляции По его мнению, ФРС является монополистом в сфере денежной эмиссии, что полностью лишает рынок конкуренции и открывает безграничные возможности для искусственного увеличения денежной массы Ротбард утверждает, что деятельность центральных банков не приносит обществу реальной пользы. Напротив, она приводит к разрушительным последствиям: обесцениванию денег, искажению экономических сигналов относительных цен и постоянному перераспределению богатства в пользу узкого круга лиц Ключевым механизмом этой деятельности является политика частичного резервирования, которая, по сути, представляет собой «алхимию» — превращение неденежных активов в деньги Управляющий Банком Англии Мервин Кинг также использовал это выражение, подчёркивая опасность такой модели .
Одним из основных методов инфляционной политики центральных банков является покупка активов на вторичном рынке, в частности государственных облигаций Когда ФРС покупает облигации у государства, она фактически предоставляет правительству кредит, создавая новые деньги для оплаты этих бумаг. Это позволяет государству финансировать дефицит бюджета без необходимости повышать прямые налоги или продавать долговые обязательства населению на конкурентном рынке. Таким образом, инфляция становится идеальным инструментом для скрытого налогообложения, которое происходит незаметно для большинства граждан Этот процесс можно сравнить с узаконенным фальшивомонетничеством, когда первыми получателями новых денег становятся правительство и связанные с ним банкиры, которые тратят их на товары и услуги до того, как они распространятся по всей экономике и вызовут заметный рост цен Этот процесс, известный как эффект «кругов на воде», приносит значительную выгоду первым получателям, в то время как последние получатели, чья покупательная способность уже снизилась, несут убытки .
Ротбард и другие критики австрийской школы видят в современных фиатных системах, не обеспеченных золотом, финансовую пирамиду В отличие от золотого стандарта, при котором предложение денег ограничено доступностью металла, фиатная валюта позволяет государству и центральным банкам произвольно и в неограниченных объёмах увеличивать денежную массу. Это создаёт риск тотальной гиперинфляции, когда доверие к деньгам полностью исчезает. По мнению Ротбарда, переход от Бреттон-Вудской системы, в которой доллар был привязан к золоту, к плавающим необеспеченным валютам после 1971 года стал кульминацией этого процесса и привёл к глобальной финансовой нестабильности Создание евро и Европейского центрального банка (ЕЦБ) он считал продолжением этой тенденции, предрекая крах единой европейской денежной системы из-за невозможности управлять ею без адекватной базы капитала и рыночных механизмов Таким образом, для Ротбарда центральные банки и фиатные валюты — это не просто экономические институты, а сложные механизмы, предназначенные для целенаправленного перераспределения богатства и обеспечения финансовой независимости государства от воли народа.
Механизм перераспределения богатства посредством инфляции
Ключевой аргумент Мюррея Ротбарда заключается в том, что инфляция — это не случайное экономическое бедствие, а тщательно спланированный механизм перераспределения богатства в пользу одного класса граждан и в ущерб другому Этот процесс реализуется через особый порядок, в соответствии с которым новые деньги поступают в экономику, и называется он «эффектом Кантильона» Название дано в честь ирландского экономиста XVIII века Ричарда Кантильона, который впервые описал этот феномен. Согласно этому эффекту, не все участники экономики получают новые деньги одновременно. Первые получатели могут потратить их, когда цены на товары и услуги еще не успели измениться, тем самым «купив» больше благ за ту же сумму. Последние получатели, напротив, сталкиваются с уже завышенными ценами и теряют покупательную способность своих сбережений и доходов Этот временной разрыв создаёт возможность для передачи богатства от тех, кто получил его позже, к тем, кто получил его раньше.
В теории Ротбарда чётко обозначена группа лиц, получающих выгоду от инфляции. К ним относятся:
- Правительство и государственные учреждения: они первыми получают новые деньги, когда центральный банк кредитует их, покупая государственные облигации .
- Связанные с государством банки и финансовые институты: эти организации выступают посредниками между центральным банком и остальной экономикой. Они получают новые деньги, выдают кредиты и инвестируют в активы до того, как инфляционное давление повлияет на общие цены .
- Производители и продавцы товаров: они могут использовать своё влияние на рынке, чтобы повышать цены на свои товары и получать сверхприбыль, пока общее потребительское давление на цены не достигнет максимума.
- Владельцы активов: владельцы недвижимости, акций и других активов часто наблюдают рост их номинальной стоимости во время инфляции, что компенсирует часть потерь от обесценивания денег.
Напротив, наибольшие потери несут следующие группы населения:
Получатели фиксированного дохода
Пенсионеры, лица, получающие социальные пособия, владельцы долговых обязательств с фиксированным купоном
Их номинальные доходы не меняются, в то время как цены на товары и услуги растут. Это приводит к прямому снижению их реального уровня жизни.
Работники с неиндексированной заработной платой
Работники с фиксированной ставкой, чья зарплата не корректируется с учётом инфляции
Их покупательная способность снижается медленнее, чем у групп с фиксированным доходом, но они тоже несут убытки, поскольку их реальный доход падает.
Сберегатели и кредиторы
Владельцы наличных денег, банковских вкладов с низким процентом, кредиторы (например, банки, выдавшие ипотечный кредит)
Их сбережения и права требования обесцениваются. Если инфляция превышает процент по вкладу, капитал буквально «съедается».
Лица с долгами, привязанными к номиналу
Должники с фиксированными аннуитетными платежами (ипотека, автокредиты)
Их долговое бремя действительно снижается, поскольку они выплачивают деньги, которые стали менее ценными. Это косвенная выгода, но она достигается за счёт обесценивания сбережений других людей.
Этот механизм перераспределения делает инфляцию похожей на узаконенное фальшивомонетничество Как фальшивомонетчик получает выгоду, так и государство получает выгоду, создавая новые деньги. Однако, в отличие от обычного мошенничества, инфляционное обогащение узкого круга лиц происходит под защитой закона и с одобрения всех институтов власти. Это система, в которой права собственности нарушаются не в результате наглого взлома, а с помощью изощренной юридической конструкции, которая тайно экспроприирует ценности у одних людей, чтобы передать их другим Таким образом, инфляция становится не просто экономическим явлением, а мощным инструментом социальной и классовой политики, направленным на усиление роли государства и финансового сектора за счёт широких слоёв населения.
Инфляция как форма скрытого налогообложения
Мюррей Ротбард и его последователи рассматривают инфляцию не только как механизм перераспределения, но и как одну из самых эффективных форм скрытого налогообложения, которую может применять правительство В отличие от прямых налогов, таких как подоходный налог или налог на добавленную стоимость, которые явно взимаются с доходов граждан и вызывают общественную реакцию, инфляционное налогообложение действует незаметно. Оно не требует голосования, парламентских слушаний и не вызывает массовых протестов, поскольку люди не всегда осознают, что их сбережения и доходы систематически обесцениваются Это делает его идеальным инструментом для финансирования бюджетного дефицита и увеличения государственных расходов без прямого согласия граждан .
Суть этой аналогии заключается в том, что в обоих случаях происходит изъятие части экономического продукта из рук частных лиц и передача его государству. При прямом налоге это происходит путём прямого списания с дохода. При инфляционном налоге это происходит путём обесценивания всей денежной массы. Когда центральный банк выпускает новые деньги, он фактически увеличивает совокупное денежное предложение в экономике. Это означает, что каждый доллар, евро или рубль, находящийся в обращении, становится немного «меньше». Для гражданина это означает, что на его сбережения, зарплату и пенсию можно будет купить меньше товаров и услуг. Разница между первоначальной стоимостью денег и их стоимостью после выпуска новых денег — это сумма, которая была «изъята» из его кошелька и попала в государственный бюджет, будь то напрямую через расходы на оборону, социальное обеспечение или административные нужды .
Ротбард подчеркивает, что эта форма экспроприации особенно несправедлива, поскольку она нацелена на наиболее уязвимые группы населения. Пенсионеры, живущие на фиксированные доходы, дети бедных семей и сберегатели терпят основной удар, в то время как крупные компании, банки и правительство получают всю выгоду от получения новых денег первыми . Это превращает экономику в своего рода пирамиду, где нижние уровни постоянно обираются для пополнения средств верхних . Кроме того, инфляция затрудняет экономическую оценку и планирование. Из-за постоянных колебаний цен бизнесам и домохозяйствам становится сложнее принимать долгосрочные решения, что ведет к неэффективному распределению ресурсов и снижению общего уровня благосостояния .
Аналитически, инфляция как скрытое налогообложение является более совершенной системой, чем прямые налоги, потому что она маскирует истинный размер изъятия. Человек может видеть, что его зарплата увеличилась на 5%, но не сразу понять, что цены выросли на 8%. Он чувствует себя лучше материально, в то время как его реальное положение значительно ухудшилось. Это психологическое преимущество для власти огромно. Она может демонстрировать рост официальных показателей, таких как ВВП или номинальная зарплата, в то время как реальная экономика страны находится в упадке. Таким образом, инфляция — это не просто экономическая проблема, а инструмент политического контроля, который позволяет государству финансировать свои действия в обход демократических процедур и общественного контроля, превращая экономику в личный сундук для правящей элиты.
Историческая Эволюция Денежных Систем и Теоретические Альтернативы
Теория Ротбарда о "запланированном ограблении" через инфляцию строится на анализе многовековой истории денежных систем, где государство последовательно подчиняло себе денежную единицу . Исторический путь, по мнению автора, можно разделить на несколько ключевых этапов. Первый — это период, когда деньги действительно возникали стихийно на рынке, как, например, в XIX веке, что соответствовало так называемому классическому золотому стандарту (1815–1914 гг.) . В эту эпоху денежная масса росла медленно, в соответствии с добываемым золотом, что обеспечивало стабильность валюты и предсказуемость цен. Более того, рост производительности труда приводил к постепенному снижению общего уровня цен, что повышало уровень жизни населения, так как каждый доллар или фунт стерлингов становился дороже . Этот период воспринимается Ротбардом как образец успешной, неинфляционной денежной системы.
Второй этап начался в XX веке с создания Бреттон-Вудской системы (1945–1971), которая фактически представляла собой новую версию золотого стандарта, но с одним важным отличием: мировой резервной валютой был доллар США, который, однако, оставался привязанным к золоту по официальному курсу Эта система была призвана обеспечить послевоенную экономическую стабильность, но сама по себе содержала в себе семена будущего краха, поскольку эмиссия доллара не контролировалась рынком, а зависела от политики ФРС. Крах этой системы произошёл в августе 1971 года, когда президент США Ричард Никсон принял решение прекратить привязку доллара к золоту («закрыл золотое окно») Этот шаг, по мнению Ротбарда, ознаменовал переход к полному государственному контролю над всеми валютами мира, которые стали неразменными бумажными деньгами (фиатными деньгами). С этого момента центральные банки получили неограниченные возможности для эмиссии, что привело к глобальному росту инфляции и финансовой нестабильности .
На фоне критики современной системы Ротбард предлагает радикальные теоретические альтернативы. Его главное предложение — вернуться к свободному рынку денег В такой системе деньги должны были бы снова появиться стихийно, а не по решению государства Ключевым элементом этой альтернативы является требование 100-процентного резервирования всех банковских депозитов до востребования Это означает, что банк не имеет права выдавать кредиты из средств, которые клиенты могут забрать в любой момент. Такая система полностью исключает риск банковских кризисов и «алхимию» частичного резервирования Деньги сами по себе должны быть полностью обеспечены материальными товарами, такими как золото, чтобы предотвратить произвольное увеличение их количества В качестве примера такой системы Ротбард часто приводит классический золотой стандарт, который, по его мнению, был единственным режимом, обеспечивавшим стабильность цен и реальный рост благосостояния .
Хотя некоторые влиятельные фигуры в финансовой сфере признают преимущества периода золотого стандарта, их взгляды не обязательно совпадают с анархо-капиталистическими выводами Ротбарда. Например, Алан Гринспен, председатель Федеральной резервной системы, в 2011 году говорил о стабильности цен в период с 1870 по 1914 год. , а Томас Хенинг, президент Федерального резервного банка Канзаса, отмечал, что в этот период наблюдалась стабильность цен Однако другие, например министр финансов РФ А. Л. Кудрин, в 2010 году отвергали идею привязки валют к золоту, считая это «пережитком прошлого» Этот контраст показывает, что, хотя многие признают наличие проблем в современной фиатной системе, пути их решения остаются предметом ожесточённых дискуссий. Ротбард же предлагает радикальное решение, которое предполагает не реформу, а полный отказ от централизованного контроля над деньгами.
Критика количественной теории денег и сравнительный анализ
Центральной фигурой в споре о природе инфляции является Мюррей Ротбард, который не просто предлагает альтернативную теорию, но и жёстко критикует доминирующую в академической экономике количественную теорию денег Эта теория, популяризированная такими деятелями, как Дэвид Юм и Милтон Фридман, обычно формулируется следующим образом: MV = PT, где M — количество денег, V — скорость их обращения, P — средний уровень цен, а T — количество товаров и услуг, проданных за определённый период. В простой версии этой теории, если скорость обращения (V) и количество товаров (T) считаются относительно стабильными, рост денежной массы (M) прямо пропорционален росту цен (P).
Ротбард критикует эту теорию за её поверхностность и игнорирование ключевых экономических процессов Главный недостаток, на который он указывает, заключается в том, что количественная теория рассматривает инфляцию исключительно как изменение общего уровня цен. Она объясняет, что происходит (рост цен), но не почему это происходит. Она не задаётся вопросом о происхождении новых денег и о том, кто получает их первым. По мнению Ротбарда, это фундаментальная ошибка. Он утверждает, что австрийская школа, вслед за Ричардом Кантильоном, показывает, что реальная проблема инфляции заключается не в росте цен, а в искажении структуры относительных цен и капитальных благ внутри экономики Когда в экономику поступают новые деньги, они распределяются неравномерно. Они направляются в определённые сектора, стимулируя инвестиции и потребление там, где раньше этого не было. Это создаёт «горячие точки» в экономике, которые в конечном счёте приводят к перепроизводству, образованию пузырей и рецессиям — тому самому экономическому циклу, который австрийская школа связывает с инфляционной политикой центральных банков .
Таким образом, Ротбард предлагает двухуровневый анализ инфляции. На первом уровне, который он критикует в рамках количественной теории, происходит перераспределение богатства и изменение относительных цен, что само по себе разрушительно для рыночной координации На втором уровне происходит рост общего уровня цен, который является лишь внешним проявлением первого процесса. С точки зрения Ротбарда, если экономист интересуется только конечным результатом (ростом цен), он, по сути, рассматривает следствие, а не причину проблемы. Это всё равно что анализировать последствия пожара, игнорируя поджигателя.
Такой подход имеет серьёзные практические и политические последствия. Если рассматривать инфляцию как проблему, связанную только с общим уровнем цен, то ответом будет либо контроль над тем же общим уровнем цен (как в случае с инфляционными целями ФРС), либо попытки компенсировать её за счёт индексации доходов. Такой подход не затрагивает саму причину — искусственно созданное избыточное предложение денег. Австрийский подход, напротив, требует радикальных мер: прекращения деятельности центральных банков и введения 100%-го резервирования Таким образом, спор между Ротбардом и сторонниками количественной теории — это не просто академическая дискуссия, а столкновение двух разных взглядов на роль государства и денег. Один видит в инфляции скорее техническую проблему, которую можно контролировать, другой — системную несправедливость, разрушающую саму основу рыночной экономики и являющуюся формой государственного террора против собственников.
Комментируем!