В сообществах, где люди занимаются схожей деятельностью, всегда и везде создавались своя структура, своя иерархия и даже свой профессиональный жаргон. Это относится и к тем людям, кто нарушает закон.
Известно, что, например, в Италии, Франции, Британии и Германии такие структуры существовали ещё со времен Средневековья. Косвенным подтверждением является тот факт, что в Германии воровской язык был известен ещё с XIII века. Вспомним также язык французских низов - арго.
Что касается воровского языка в России, здесь уголовная среда - самое позднее, с начала XIX века - также постепенно создала свой вымышленный малословный язык (или "музыку") воров, карманников и разного рода "мазуриков", изначально зародившийся в среде бродячих торговцев - "офень" (отсюда позднейшее "феня").
К XIX веку в российских тюрьмах, поселениях и на каторге сформировалась своего рода каста профессиональных преступников-лидеров - "бродяг". Эти люди в случае ареста часто объявляли себя бездомными бродягами, не имеющими родства (чтобы надзирающим органам было сложнее отследить их предыдущий преступный путь) и демонстративно называли себя Иванами Ивановичами или просто Иванами.
В местах заключения иваны группировались в узкие сообщества и стремилась занять выгодные позиции вроде старшин бараков, поваров, пекарей и т.д., третируя при этом других арестантов.
По словам современников, "одна полоса проходила через все их чувства, думы и вожделения: непримиримая ненависть ко всем существующим традициям и порядкам, начиная с экономических и кончая религиозно-нравственными, ко всему, что накладывало хоть малейшую узду на их непокорную волю и неудержимую жажду наслаждений".
Кстати, говоря о таком самоназвании современных лидеров преступного мира как "законники", следует отметить, что и оно берет свое начало из среды бродяг. Бродяга-законник хорошо знал не только законы государства и способы их обхода, но также законы тюремной жизни, чему и обучал новичков-арестантов.
В описания преступных элементов той поры можно встретить и такое самоназвание бродяг - "отцы". Любопытно, что в наше время небезызвестному Саше Северу приписывают примерно такое высказывание: "Если завтра мы назовёмся не ворами, а отцами, наша суть от этого не изменится".
Октябрьский переворот 1917 года и последовавший глубокий экономический и политический кризис повлекли за собой небывалый рост преступности. Всеобщее падение нравов привело к тому, что преступный образ жизни для многих не стал подлежать моральном запрету и становился обычным источником доходов. Произошла массовая криминализация населения.
Серьёзную конкуренцию старым бродягам стали составлять молодые, дерзкие, не признающие никаких законов и никакой власти, кроме власти силы, преступники - "жиганы".
Высокая степень политизации общества коснулась и уголовного мира: всякая противоправная деятельность рассматривалась авторитетами новой волны как форма противодействия государству рабочих и крестьян. Произошла и политизация тюремных понятий: теперь каждый член сообщества преступной элиты не имел права служить в армии, работать, занимать общественные или административные должности, в том числе и в местах лишения свободы.
Таким образом, лидеры жиганов приобрели статус идейных преступников. Свою деятельность они преподносили как выражение протеста против Советской власти. Многочисленные банды организовывались и пополнялись людьми, пострадавшими от новой власти или недовольными ею.
Необходимо учитывать и тот факт, что после Гражданской войны в ряды преступников влилось определённое число бывших белогвардейцев, которые, разумеется, не испытывали к новой власти ничего, кроме лютой ненависти. Зачастую это были люди решительные, дерзкие и при этом хорошо образованные и со своими представлениями о чести. Вполне вероятно, что именно они во многом повлияли на формирование воровской идеологии, имеющей, в сущности, достаточно глубокий подтекст.
В результате с течением времени, по некоторым заложенным в "закон" позициям, самоорганизация преступной элиты стала в какой-то мере сопоставима с устройством тайных обществ религиозного толка (вроде масонства), где все равны перед "законом" независимо от возраста и опыта и называют друг друга "брат".
Не будем здесь останавливаться на "правах и обязанностям" "законников", потому как всё это достаточно хорошо известно. Отметим лишь одно: любой из них в каждом своём поступке и слове должен быть живым воплощением проповедуемой им идеи.
Эта идеология нигде не изложена письменно, но при этом исключает разночтения. Это - в теории. Что происходит сегодня на практике - тема совершенно отдельная.
К слову сказать, ни в одной другой стране профессиональный преступный мир не организован на подобных принципах.
Подписывайся или проиграешь.