Наташа выложила свою книгу на литературный конкурс в жанре бытовое фэнтези с бытовой магией и теперь очень нервничала. Она в Огрии. Книга на сайте. Взяли ее на конкурс, не взяли, вот как ей узнать? Не помогала успокоительная настойка из змейки-медянки, и мухоморовка тоже не помогала. Племяш Вихрастый, смилостивился и сказал, что на большой сосне, той, что с тремя стволами и дуплом Милки, иногда тырнет ловит. Ната надела варежки, помучилась, покряхтела и залезла на вершину, но нет... Беда огорчение! В смысле, тырнет-то есть, но она сама висит на дереве, а книга ее «Хроника Огрии» висит на модерации уже третьи сутки! Вот как тут масинус не схватить? Дряные чухонские троли не дремлют, их это лап работа, как есть влезли и морока навели!
Взлохмаченный Энж высунулся из домика Милки, увидел на соседнем дереве Нату и вытаращил глазищи.
- Наташ! Ты здесь? Я больше не буду ничего ронять, я буду хороший!
Ната удивленно на него посмотрела:
- Ты что, поганок объелся?
Перепуганный шиншил знай свое твердит: «Не прыгай! Не прыгай!»
- Я за тернетом забралась, конкурс у меня, помнишь?
Удивленный Энж почесал затылок:
- Так ты не будешь кончать самоубийством?
- Ничего такого, а ты, значит, специально ронял миски?
Смущенная морда милейшества говорит сама за себя: специально он звенел и гремел, вот же изверг!
Наташа хотела было уже дернуться за мелким, удравшим дружбаном, вдруг внезапно пожелавшим отдохнуть в доме у Милки...
- Ну подожди у меня! Будут тебе сушеные яблочки и гамачок, - она хотела уже было стукнуть кулачищем по дереву, как вдруг мельком глянула вниз и увидела знакомую фигуру...
В мгновение ока Наташа забыла про хулигана, книгу и конкурс, скатилась с верхотуры и помчалась в деревню. Энж высунулся, приложил лапу к глазам и тоже уставился вниз. То, что он увидел, его совсем не порадовало:
- И этот приперся, медом им тут намазано?
Шиншил мухой сиганул вниз, понесся вслед за своей бестолковой поварихой, вдруг что, а он не в курсе!
Ната и сама не знала, отчего и зачем бросилась вниз. Ну приперся и приперся, ирод кубаноидский, но поди ж ты, разволновалась: волосы растрепались, щечки горят, сердце стучит. Вот какая она бывает, любовь-то, — черти что с кисточкой! Мимо вихрем пронесся Энж. Пушистик не оставил подруженцию, прикроет своим широким плечом если что , не даст в обиду, развеет морок и утрет слезы. Вот такой он выдающийся шиншилогерой.
Картина маслом... Бравый темнокожий (он родом из Кубании, что на берегу Атлантического море океяна в двух шагах от Штатии, не путать с Кубанью) огр: грудь колесом, клыки торчком, глазищи горят — обволакивал своей неотразимостью Ивановну и Георгиевну. Тетки молча и очень даже заинтересованно внимают. Вихрастый Дава оторвался от своей тридэ-гравицапы и тоже вышел посмотреть на эпичное явление теткиной кубаноидской любви. Все на Щучьем озере знали о несчастной романтишной любовной любови поварихи Наташи и залетного кубаноидного мигранта-писателя Пако Незнаменитого.
Пако сочиняет стихи в безумном стиле: пишу, что вижу, чем непонятнее, тем лучше. Никто их не понимает, но сознаться в этом стыдно, поэтому восхваляют и восторгаются. «Выдающийся» писатель явился в Москву на три безвизовых месяца, да и остался. Пришел великий литератор в школьную столовую к Наташе, мыл там посуду и драил полы, попутно испускал свои флюиды, феромонты и крутил своим ярким попугайским хвостом — очаровывал, влюблял, вовлекал в омут неземной любви и страсти. Очень Наташа к нему прониклась, в ее большой груди бьется большое сердце, способное на возвышенное и высокое чувство. Она заботилась о нем, покупала ему теплые штанишки, молочко, яблочки и водила по музеям — он же культурный огр и незатейливо любила. А Прохвост тянул из нее денюжки, ходил во всякие шуры-муры с другими ограмицами и водил за нос.
Их Неотразимость был, как всегда, уверен в своей красоте и уме, но Наташа смахнула с себя любовный морок да и вырвала его из своего сердца... Прислала ей Ивановна мешок со свечками, Наташа их жгла и приговаривала:
Которую ночь я жгу свечу и читаю колдовские слова. Твоего сердца ключ брошен безжалостно в снег, он заржавел, истлел, словно сгорел дотла.
Которую ночь я жгу свечу и читаю колдовские слова. Разрываю сеть твоих пут, ты их сплел из своих чар.
Которую ночь я жгу свечу и читаю колдовские слова. Смываю морок твоей лжи, эту игру ты любовью звал.
Которую ночь я жгу свечу и читаю колдовские слова. Ты ушел в пустоту, будто в черной дыре пропал.
Которую ночь я жгу свечу и читаю колдовские слова. Твоего сердца ключ брошен безжалостно в снег, он заржавел, истлел, словно сгорел дотла.
Которую ночь я жгу свечу и читаю колдовские слова. Разрываю сеть твоих пут, ты их сплел из своих чар.
Которую ночь я жгу свечу и читаю колдовские слова. Смываю морок твоей лжи, эту игру ты любовью звал.
Которую ночь я жгу свечу и читаю колдовские слова. Ты ушел в пустоту, будто в черной дыре пропал...
И знаете, помогло.
А на сосну Наташе больше лезть не пришлось, злющий, как всегда, ворон Оскар прилетел на четвертый день модерации и выплюнул письмо:
Книга «Хроники Огрии» принята на литературный конкурс.
Он называется «Чай с корицей», вторая страница внизу слева, можете посмотреть. И не путайте, пожалуйста, «Огрию» с «оргиями» — огры обижаются.
Не было такого никогда, и вот опять.
"ХРОНИКИ ОГРИИ,ПОВАРИХА НАТАША"
АВТОР НАТАЛИЯ КЛИМОВА, читайте на сайте литнет