Папа не ел котлеты больше трёх месяцев. В тюрьме котлеты не дают. Поэтому я должен тащить этот тяжеленный пакет с едой и ближайшие трое суток провести у него в бараке. До одиннадцати лет я и слова такого не знал – барак. Но за последний год мы были с мамой и Светкой там уже два раза. Ненавижу это место. Мама везёт туда кучу средств для уборки. Она чистит всё, что попадается под руку, и не ляжет спать, если дома беспорядок. А в бараке беспорядок везде. Ещё скрипучие полы, ржавая раковина и дует с окон. Ненавижу барак и папу тоже. Из-за него пакет с котлетами впился мне в руку. Сейчас Светка будет ныть, что устала и придётся тащить её тоже. Лучше бы папа в тот день остался дома, ел свои котлеты. Всё из-за этой крыши: и суд, и тюрьма.
Наконец мы доковыляли с остановки до металлического забора с колючей проволокой. На входе в нас встретил высокий мужчина с квадратной челюстью:
- Достаём еду, выворачиваем карманы.
Мама послушно показала наши пакеты. Из обилия еды, шампуней и одежды квадратная челюсть остановилась на коробке фломастеров.
- Открывайте! – скомандовал он.
- Каждый? – удивилась мама.
Зачем ему светкины фломастеры – я не понимаю. В прошлый раз так досматривали мамину косметичку и открывали помаду. Светка начинает хныкать. Для трёхлетки рисование – единственное развлечение в бараке. Квадратная челюсть машет рукой и пропускает нас дальше.
В коридоре в нос бьёт уже знакомый и противный запах: кислых щей и старого постельного белья. Мама, несмотря на брезгливость к обстановке, не может скрыть улыбку. Скоро мы встретим папу.
Он и правда уже ждал нас в комнате. Во второй из трёх. Первая – пустовала и её проветривали. В третью тоже заселялась семья. Худощавая женщина, смуглый мужчина и девочка с веснушками лет десяти. Значит, ближайшие три дня мы будем соседями. Но общаться тут мне ни с кем не хочется. Я хочу домой, гонять в Роблокс и ждать, пока мама пожарит наггетсы. У меня заслуженный выходной. Если бы не папа…Ненавижу!
Папа сидел у окна и читал. Мама сразу бросилась к нему на шею, а я кинул взгляд на обложку книги: «Мёртвые души». Мы пока не проходили, но кажется, это про меня. Почти год я не живу, а только и делаю, что помогаю маме:
- Костик, сходи в магазин! Костик, отведи Свету в сад! Костик, забери заказ с пункта выдачи! Костик, свари пельмени! Костик, ты теперь за главного!
Лучше бы Светка была старшей. Хотя, что с неё взять? Девчонка!
Я старался не смотреть на папу, но пары секунд хватило заметить, как сильно он похудел. Мама достала из коробки пироги с рыбой. Наши любимые. Мы всегда берём их на дачу. Сначала бежим на речку с удочками, потом для Светки набирают бассейн во дворе. А под вечер папа ставит самовар, и мы пьём чай с рыбными пирогами. Без папы дача пустует и мне не хочется туда ехать.
Мама взяла Светку на кухню – разогревать обед. В бараке от кухни одно название: тесная комната с плитой, микроволновкой и старой тумбочкой. Мы остались с папой вдвоём. Я не мог и не хотел на него смотреть, но он начал разговор первый.
- Рассказывай, старик, чего хмуришься?
- Ничего, - отворачиваюсь я.
- Раз ничего, давай приберём, пока мать не пришла, - отец тянется к худой метёлке, приставленной к стене.
- Тебе надо, ты и убирай, - вырывается у меня.
Папа присаживается рядом со мной, и скрип ржавой кровати ещё долго звучит в комнате.
- Почему ты туда пошёл? Почему ты открыл им дверь? – я не могу молчать, и слова сами вылетают из груди.
Год назад папа починил крышу в одном из домов на нашей улице. У папы золотые руки. Он может построить и отремонтировать всё: поставить окна и двери, сделать водопровод, повесить люстру. Наверное, поэтому папа и стал сначала нашим управдомом, а потом его пригласили и в соседние дома. Мама тогда обрадовалась: у папы крупный заказ – крыша огромной многоэтажки. С рабочими он делал её три месяца, и называлось это «капитальный ремонт».
В тот день пришла проверка, которая решила, что крыша плохая, а деньги на ремонт папа присвоил себе. Мама говорила, что таких денег мы в жизни не видели. Сначала никто не верил, что папу посадят. А потом его увезли, и теперь я таскаю пакеты с котлетами.
- Ты же мог выгнать проверку? Зачем ты их пустил? – мой голос переходил на крик, - Ты же мог сказать, что ничего не брал? Всё из-за тебя! И Светкины фломастеры сейчас чуть не отобрали – из-за тебя! И руку об пакет я чуть не порезал, и мама….
Папа обнял меня, и я, что есть силы зарыдал, уткнувшись ему в плечо.
- Не мог, Костя. Не всегда побеждает тот, кто прав. Иногда тот, кто сильнее.
- Я не хочу быть сильным! Я хочу, чтобы ты вернулся, - всхлипывал я.
Папа прижимал меня всё крепче и вскоре я понемногу стал успокаиваться. Мама вошла и сразу заметила, что я рыдал.
- Мы бы со Светкой без Кости пропали, - она присела рядом.
- Потерпи, старик. Так будет не всегда, - папа похлопал меня по плечу.
Внутри вдруг стало тепло и спокойно. А ещё я понял, что не завтракал и ужасно хочу пирог с рыбой, как на даче. Мы поставили стол в центр комнаты. Папа со Светкой ели наперегонки котлеты, а я доедал третий кусок пирога. Вдруг дверь со скрипом открылась и в проёме появилась девочка с веснушками. Мама кивнула мне, чтобы я спросил, что она хочет.
- Играть будешь? – сказала она.
- Во что? – я заметил, что у девочки зелёные глаза и золотая чёлка.
- Во что угодно. Хоть в города. В коридоре можно на окошке посидеть, - она кинула взгляд на фломастеры, – в морской бой и порисовать тоже.
Я наспех накинул куртку и ещё раз посмотрел в её зелёные глаза. Больше всего мне хотелось, чтобы эти три дня не заканчивались.