Здравствуйте, друзья! Я к вам с неожиданным продолжением. Именно в кресле у пластического хирурга Максима Иванчука, в момент, когда тело и без того уязвимо, Елена Товстик решила вылить накопившуюся боль.
И рассказала так, что стало понятно: операция по замене силикона — это сущая ерунда по сравнению с операцией на ее разбитом сердце.
Пока один врач зашивал ее грудь, она, истекая душой, пыталась залатать историю двадцатидвухлетнего брака, который ее муж, миллиардер Роман Товстик, решил завершить с одним-единственным аргументом.
«Роман мне вообще заявил: „Я решил год пожить с другой женщиной“. Вот так вот. Со мной 22 года жил — устал от детей, от семьи, захотел для себя пожить».
С этого оглушительного признания началась ее исповедь.
Сорок лет, шестеро детей, младшему — всего годик. И на этом фоне — не кризис, не попытка спасти отношения, а холодный, расчетливый уход.
«Ты с человеком прошел такой путь, прошел все трудности… И ушел туда, где хорошо, где весело, туда, где нет проблем», — с горечью говорит Елена.
Ее боль — это не просто боль брошенной жены. Это ярость женщины, которая считала себя фундаментом, на котором все держалось, и вдруг обнаружила, что этот фундамент решили просто сменить на более новый и менее проблемный.
«Она чисто про деньги» и условие про развод
Но одной боли мало. Есть еще и гнев, направленный на ту, в чьи объятия сбежал ее муж, — экс-супругу Дмитрия Диброва Полину. И здесь Елена не стесняется в выражениях, рисуя портрет расчетливой охотницы за состоянием.
«Вот эта нынешняя дама, она чисто про деньги. Пришла на все готовое к одному, ко второму пришла на все готовое. Я пришла в нищету, вкладывала в своего мужа свою энергию, была его опорой».
И тут же — самое взрывное обвинение, которое объясняет скорость и циничность всего произошедшего. Обвинение, которое превращает эту историю из банального любовного треугольника в сценарий с прессингом и ультиматумами.
«Она даже ему условие поставила, что хочет развод за пять дней. И он как мягкотелый сразу побежал нести голову своей жены на ее день рождения».
Пять дней. Именно такой срок, по словам Елены, отвела Полина для официального завершения двадцатидвухлетнего брака. И Роман, «мягкотелый», согласился. Для Елены это стало окончательным доказательством: она — «человек-донор, который отдает», а новая пассия — та, что «забирает».
И ее главный прогноз безапелляционен: «Они 100% не будут вместе. Потому что он привык получать энергию, а тут у него будут забирать ее».
Ответ Дибровой: «Госуслуги», обида на крестины и молчание
Пока Елена говорит, не фильтруя слова, Полина Диброва выбрала другую тактику — тактику сдержанного отчуждения. Дав большое интервью, она не столько оправдывалась, сколько дистанцировалась, переводя разговор из плоскости страстей в плоскость бытовых недоразумений.
Она подтвердила, что когда-то их семьи дружили, но аккуратно объяснила, почему дружба сошла на нет. Причина, оказывается, была не в деньгах или мужьях, а в обиде на то, что Елену не выбрали крестной младшего сына Полины, Ильи. «Но никто никому ничего не обещал», — парирует Диброва, словно говоря о каком-то деловом партнерстве, а не о дружеских отношениях.
А когда речь зашла о главном обвинении — о деньгах и подаренном особняке, Полина перешла к визуальным доказательствам.
«Кто это все придумывает, зачем нужна эта травля?! Я открою сейчас „Госуслуги“ и покажу недвижимость, которая у меня есть. Каким образом Роман мог сделать мне такой подарок?» — недоумевала она в программе «МАЛАХОВ».
Ее ответ — это ответ бухгалтера, а не страстной любовницы. Никаких эмоций, только документы и факты.
Кто прав в этой войне амбиций?
Так кто же говорит правду? Елена, чья история пропитана болью и ощущением предательства? Или Полина, которая все отрицает и пытается выглядеть разумной и рациональной?
Возможно, правда, как всегда, где-то посередине. В том, что Елена, посвятившая себя семье и детям, действительно чувствует себя преданной и не может смириться с тем, что ее жертвенность оказалась никому не нужна.
А Полина, пришедшая в уже сложившуюся жизнь успешного мужчины, просто хочет начать новую главу без грязи и скандалов, но ее прошлое и статус «эксклюзивной» жены другого медийного персонажа делают это невозможным.
Но, повторюсь в который раз, самая горькая правда в том, что в этой битве, где оружием стали откровенные интервью и демонстрация выписок из «Госуслуг», страдают самые беззащитные — девять детей от двух распавшихся браков. Они становятся невольными зрителями спектакля, где их родители выносят на публику то, что должно было остаться за закрытыми дверями.
Друзья, я снова к вам с вопросами: как вы думаете, почему Елена выбрала для таких откровений именно кабинет пластического хирурга — это попытка быть услышанной или очередной крик отчаяния?
Чья позиция вам кажется более искренней: эмоциональная обвинительная речь Елены или холодная отстраненность Полины?
И можно ли вообще оправдать мужчину, который бросает семью с шестерыми детьми, среди которых — годовалый малыш?
Больше подробностей в моем Telegram-канале Обсудим звезд с Малиновской. Заглядывайте!
Если не читали: