Я вернулась из командировки в пятницу вечером. Две недели в Санкт-Петербурге, переговоры, контракты, усталость. Хотелось добраться до маминой квартиры, где я жила последние пять лет, и упасть на диван. Ключ повернулся в замке легко, я толкнула дверь — и замерла.
В прихожей стояли чужие ботинки. Мужские кроссовки, женские туфли. На вешалке — незнакомые куртки.
— Эй! Ты кто такая?! — из комнаты вышла женщина лет сорока, в халате, с полотенцем в руках.
Я моргнула:
— Это я должна спросить! Вы кто и что делаете в моей квартире?!
— В твоей? — женщина скрестила руки на груди. — Девушка, мы купили эту квартиру три дня назад. Вот договор.
Она протянула мне папку с документами. Я схватила её дрожащими руками и начала листать. Договор купли-продажи. Продавец: Соколова Вера Ивановна — моя мать. Покупатель: Григорьева Анна Петровна.
Сумма сделки: 5 миллионов 200 тысяч рублей.
— Это какая-то ошибка, — прошептала я. — Мама не могла продать квартиру без моего согласия. Я же тоже собственник!
— Какой собственник? — женщина нахмурилась. — В договоре значится только Вера Ивановна. Мы всё проверили через Росреестр.
Сердце колотилось. Я достала телефон и набрала маме. Трубку взяли после пятого гудка.
— Алло, Наташенька! Ты уже приехала? — голос мамы был на удивление бодрым.
— Мам, что происходит?! Почему в нашей квартире чужие люди?!
Пауза. Потом мама тихо сказала:
— Наташ, я продала квартиру. Мне нужны были деньги.
У меня потемнело в глазах.
— Продала?! Как ты могла?! Половина квартиры — моя!
— Доченька, ну что ты... Я же мама. Я лучше знаю.
— Мама! Ты не имела права! Я тоже собственник!
— Ну... я немного подправила документы. Там всё в порядке, не волнуйся.
Я рухнула на пол прямо в прихожей. Голова кружилась, перед глазами всё плыло.
— Вы в порядке? — женщина-покупательница присела рядом. — Может, воды?
Я не ответила. Мозг лихорадочно пытался осмыслить ситуацию. Мама продала квартиру. Подделала мою подпись. Я осталась без дома.
На следующее утро я сидела в кабинете юриста. Молодой мужчина лет тридцати пяти внимательно изучал копию договора.
— Наталья Сергеевна, здесь явная фальсификация, — он ткнул пальцем в подпись. — Это не ваша подпись?
— Нет. Я такого договора не подписывала.
— Тогда нужна почерковедческая экспертиза. Если докажем подделку — сделка недействительна.
— А что будет с покупателями? Они же заплатили деньги.
Юрист вздохнул:
— Им придётся вернуть квартиру. А деньги они будут требовать обратно с вашей матери. Либо через суд, либо через полицию — это уже мошенничество по статье 159 УК РФ.
Я закрыла лицо руками. Моя мать — преступница. Она подделала мою подпись, обманула людей, лишила меня дома.
— Почему она так поступила? — спросил юрист.
— Не знаю. Она сказала, что нужны были деньги.
— На что?
Я пожала плечами. На самом деле не знала. Мама всегда была странной — то увлекалась йогой и тратила деньги на ретриты, то вкладывалась в сомнительные инвестиции. Но чтобы продать квартиру...
Через неделю я встретилась с мамой в кафе. Она пришла с новой сумочкой от Prada и в дорогом пальто.
— Мам, ты что натворила? — я старалась держать голос ровным.
— Наташенька, ну что ты злишься? Я же для нас обеих старалась! — мама помешивала кофе. — Деньги нужны были срочно.
— На что?!
— Я вложилась в проект. Очень перспективный. Через полгода вернутся с процентами, и я куплю нам две квартиры!
У меня онемели руки.
— Какой проект?
— Инвестиционный. Знакомый посоветовал. Надёжный человек.
— Мама, тебя обманули.
— Нет! Игорь Владимирович не обманщик!
— Игорь Владимирович?
— Ну да. Мы с ним... того... встречаемся.
Всё встало на свои места. Новый мужчина. Очередной проходимец, который вскружил маме голову и выманил деньги.
— Мам, ты отдала пять миллионов мошеннику?
— Он не мошенник! — вскинулась мама. — Ты просто завидуешь, что у меня личная жизнь наладилась!
Я встала:
— Я подала в суд. На признание сделки недействительной. Экспертиза докажет, что это не моя подпись.
Мама побледнела:
— Ты что делаешь?! Это же твоя мать!
— Ты украла у меня дом.
Я вышла из кафе, не оглядываясь.
Экспертиза заняла месяц. Результат был однозначный: подпись в договоре не принадлежит мне. Почерковедческое исследование выявило множество несоответствий — нажим, наклон, форма букв.
Суд назначили на декабрь. Покупательница Анна Петровна пришла с мужем и адвокатом. Они были растеряны и напуганы.
— Мы честно купили квартиру, — говорила она судье. — Проверили все документы через Росреестр! Как мы могли знать, что продавец подделал подпись?
Судья кивнула:
— Вопрос не к вам. Вы — добросовестные приобретатели. Но сделка совершена с нарушением закона.
Маму вызвали повесткой. Она пришла постаревшей, без макияжа, в старом пальто. Игорь Владимирович, естественно, исчез вместе с деньгами.
— Вера Ивановна, вы признаёте, что подделали подпись дочери? — спросила судья.
Мама молчала, глядя в пол.
— Вы понимаете, что это уголовно наказуемое деяние?
— Я... не хотела ничего плохого, — прошептала мама. — Думала заработать, купить нам жильё получше...
Судья вынесла решение: сделку признать недействительной. Квартиру вернуть законным владельцам — мне и матери. Покупателям возместить деньги. Материалы дела направить в полицию для возбуждения уголовного дела по факту мошенничества.
Анна Петровна плакала в зале суда. Её муж обнимал за плечи. Они потеряли пять миллионов и крышу над головой.
Я подошла к ним:
— Я верну вам деньги. Не знаю как, но верну.
— Когда? — глухо спросил муж. — Через десять лет?
Я не нашлась что ответить.
Квартиру нам вернули через три месяца. Я приехала туда после выселения Григорьевых. Пустые комнаты, выцветшие обои, старый паркет со следами мебели. На кухне облупившийся кафель, в ванной — советская сантехника с ржавчиной.
Стою посреди этого запустения и думаю: что теперь делать? Анне Петровне нужно вернуть пять миллионов. На жизнь остаются копейки. А тут ещё и ремонт.
Риелтор говорил, что в таком состоянии квартиру не продать дороже четырёх миллионов. А если привести в порядок — можно выручить все семь. Разница огромная — три миллиона. Этого хватит, чтобы расплатиться с Григорьевыми и начать жить заново.
Я открыла телефон, нашла калькулятор ремонта. Ввела параметры: 58 квадратов, косметика. Цифра вышла неприятная, но подъёмная — около 600-700 тысяч. Если взять кредит на ремонт, сделать всё за три месяца и сразу продать — получится выкрутиться.
Думаете, стоит ли вкладываться в ремонт перед продажей? Посчитайте реальную выгоду в бесплатном калькуляторе ремонта — узнайте, насколько вырастет цена квартиры после обновления. 👇
Точную стоимость всего ремонта, вы можете получить в этом калькуляторе Domeo -> https://domeo.ru/remont
✅КАЛЬКУЛЯТОР✅
Подпишитесь на канал DOMEO, чтобы получать проверенные советы по увеличению стоимости недвижимости.
Я села на подоконник и посмотрела во двор. Дом, в котором я выросла. Стены, которые помнят мой детский смех. Всё, что у меня осталось от прошлой жизни.
Маму приговорили к условному сроку и обязательным работам. Я не пришла на оглашение приговора. Не могла смотреть ей в глаза.
С мамой мы больше не живём вместе. Она снимает комнату где-то на окраине. Иногда звонит, плачет в трубку, просит прощения. Я молчу и кладу трубку.
Domeo советует начать свой ремонт с 2-х простых шагов:
1. Заранее узнайте стоимость вашего ремонта в 3-х вариантах. Бесплатно рассчитайте тут: ✅ domeo.ru/remont
2. Выбрать подходящего дизайнера для визуализации своих идей! Бесплатно выберите своего дизайнера здесь: ✅ domeo.ru/design
Подписывайтесь на наш канал — реальные истории о том, как имущественные конфликты разрушают семьи, и как защитить себя от мошенничества даже со стороны самых близких.