Три корпуса в стиле модерн в подмосковном Ногинске — от жуткой коммуналки до заброшенной психбольницы
Есть места, чьи стены не просто постепенно крошатся — они впитывают боль, отчаяние и шепоты тех, кому не повезло здесь жить, работать или… сойти с ума. Одно из таких мест прячется в Ногинске — три величественных корпуса в стиле модерн, построенные как рай для рабочих, превратившиеся в архитектурный триллер.
Утопия, которая не удалась
В начале XX века известный промышленник и меценат Арсений Морозов задумал в Ногинске нечто прогрессивное — построить для рабочих своей Богородско-Глуховской мануфактуры не убогие бараки, а целый поселок с качественным жильем.
Казармы возводили в модном тогда стиле модерн — с изящными линиями, высокими окнами, впускающими свет, и кирпичной кладкой, рассчитанной на века. Это должно было стать символом новой эпохи — где у простого рабочего есть достойный быт. Но утопии редко выживают в российской реальности.
Первый дом казарм является жилым.
Жизнь здесь течет по законам советского прошлого: общая кухня с потрескавшейся плитой, на стенах – слои старых обоев, как страницы дневника забытых жильцов. Удобства – на этаже, в полумраке длинного коридора пахнет сыростью и старостью. Слышно каждый шаг за стеной, каждый вздох. Обитатели этого дома, кажется, давно стали частью мрачных декораций этого дома.
Комнаты площадью около 15 квадратных метров были рассчитаны на одну семью, имели высокие потолки и огромные окна, так что даже для многодетной семьи хватало и воздуха, и света. Сейчас, конечно, сложно представить, как пусть даже небольшая семья может жить в такой комнатушке.
В третьем корпусе сегодня располагается Ногинская областная больница. Проход случайным прохожим туда запрещен.
Самое жуткое – это второй корпус.
До недавнего времени здесь находилась Ногинская психиатрическая больница № 25. Сейчас дом стоит заброшенный, с выбитыми стеклами, словно пустые глазницы. Ветер гуляет по его длинным коридорам, которые помнят и гул рабочих голосов, и крики душевнобольных.
Внутри — царство разрухи: облупившаяся краска, груды мусора, остатки больничных коек, разбросанные по полу пожелтевшие бумаги.
Под ногами хрустит битое стекло и разбросанные медкарты, как будто это здание покидали спешно.
Стены заброшенного здания испещрены зловещими рисунками, которые в сумерках уходящего дня леденят душу и внушают ужас.
Эти толстые стены помнят крики, плач, монотонные разговоры душевнобольных людей...
Мы уходим, когда на Ногинск уже опустились сумерки. Безмолвный заброшенный корпус психбольницы остается позади и мы делаем глоток свежего воздуха, который особенно приятен после сырости и пыли. Но ощущение, что за спиной на тебя смотрят из сотен темных окон не покидает меня всю дорогу и оставляет только в свете домашней люстры.