Я всегда знал, что Лиза считает меня неудачником. Это витало в воздухе нашей квартиры. В том, как она молча отворачивалась, когда я пытался обнять её после работы. В том, как произносила: «Опытный менеджер», — делая ударение на слове «опытный», будто это синоним слова «бесперспективный».
Всё изменилось в один вечер. Вернее, началось-то всё гораздо раньше. А в тот вечер просто грянул гром.
Лиза встретила меня не на кухне, а в гостиной. Сидела в моём любимом кресле, положив ногу на ногу. И держала в руках мой старый, потрёпанный блокнот.
«Так-так, Сергей Иванович, — сказала она сладким, ядовитым голосом. — А это что у нас тут?»
Я похолодел. В том блокноте была вся моя тайная жизнь. Расчёты, проекты, планы. Всё, что я делал эти пять лет, пока она думала, что я просиживаю штаны в конторе.
«Отдай, — тихо сказал я. — Это не твоё дело».
«Ой, а чьё же? — она пролистала страницу. — „Проект „Феникс“… Старт через три месяца“… Милый, ты всё ещё веришь в свои сказки?»
Она засмеялась. Это был тот самый смех, который я слышал много лет назад, когда предлагал вложить деньги в первый стартап. Смех, который резал душу.
«Знаешь, что, Серёж? — она встала и подошла ко мне вплотную. — Я устала. Устала ждать, когда ты станешь мужчиной. Я ухожу».
Она ждала моей реакции. Истерики, мольбы. Но я просто смотрел на неё.
«Хорошо, — сказал я. — Уходи».
На её лице появилось лёгкое недоумение. Но она пожала плечами.
«Завтра мой юрист принесёт тебе бумаги на развод. Не переживай, алименты я с тебя драть не буду. С тебя, по большому счёту, и взять-то нечего».
Она развернулась и ушла. На следующее утро я проснулся один. И впервые за многие годы вздохнул полной грудью.
Прошло три месяца. Я продал квартиру, раздал долги и вложил всё в свой «Феникс». Это был отчаянный шаг. Всё или ничего.
И получилось «всё».
Сегодня, ровно в полдень, на мой счёт упали первые серьёзные деньги. Те самые, что превращают просто успешный проект в состояние.
Я сидел в своём новом, пустом ещё офисе и смотрел на цифры. И в этот момент дверь распахнулась.
Вошла Лиза. Без звонка, без стука. Выглядела она помятой и злой.
«Юрист сказал, что ты продал квартиру! — выпалила она, не здороваясь. — И где деньги? Они наши общие!»
Я медленно развернул к ней ноутбук.
«Смотри, — сказал я. — Это мой текущий счёт».
Она посмотрела. Сначала с презрением. Потом её глаза округлились. Она несколько раз моргнула, будто пыталась стереть цифры с сетчатки.
«Это… это твоё?» — её голос стал тихим и хриплым.
«Моё, — кивнул я. — Заработанное уже после твоего ухода. После того, как ты освободила меня от самого тяжёлого груза в моей жизни. От тебя».
Она продолжала смотреть на экран. На её лице было странное выражение — смесь шока, жадности и горького, запоздалого сожаления.
«Но… Сережа… мы же…» — она попыталась найти слова.
«Мы — ничего, — перебил я. — Ты сама это сказала. Ты ушла от неудачника. Поздравляю, твои прогнозы сбылись».
Я встал и подошёл к окну.
«Мой юрист свяжется с твоим. Общих денег у нас не осталось. Ты получишь ровно то, что положено по закону. Ни копейки больше».
Она молчала. Я слышал её прерывистое дыхание.
«А теперь, извини, у меня дела. Я должен запускать новый проект. Тот самый, в который никто не верил».
Я не оборачивался, пока не услышал, как захлопнулась дверь.
Иногда самое большое счастье — это не когда ты что-то получаешь. А когда наконец-то избавляешься от того, кто мешал тебе дышать.