Доклад Государственного антинаркотического комитета за 2024 год показывает привычную структуру российской антинаркотической политики — два направления: контроль за оборотом наркотиков («снижение предложения») и профилактика, лечение, реабилитация («снижение спроса»). На первый взгляд они существуют параллельно и сбалансированно. Но при чтении становится ясно: снизить предложение оказалось проще, чем сформировать устойчивую политику снижения спроса.
⚖ Снижение предложения: управляемая часть системы
Правоохранительная работа остаётся главным источником ощутимых результатов. В 2024 году число наркопреступлений выросло на 3,7 %, количество ликвидированных нарколабораторий — на 20 %, изъято свыше 40 тонн наркотиков и почти 50 тонн прекурсоров. Эти показатели позволяют системе демонстрировать активность и контроль над ситуацией. Но доклад не отвечает на вопрос, становится ли наркотиков меньше в реальности. По данным социологических опросов, 35,7 % россиян по-прежнему считают, что достать их «сравнительно легко». Это противоречие типично для политики, где предложение ограничивается, но спрос остаётся прежним. Рынок быстро адаптируется — уходит в даркнет, в криптовалюты, в синтетические и «аптечные» формы.
📎 Почему?
Потому что меры контроля воздействуют на видимую часть проблемы. А спрос — это не про вещества, а про внутренние и социальные причины: тревогу, пустоту, отсутствие перспектив. Там, где спрос не осмыслен и не адресован, предложение всегда найдёт путь.
🧠 Снижение спроса: формальная структура без внутреннего стержня
На профилактику, лечение и реабилитацию направлено около половины всех бюджетных средств — 1,5 млрд рублей. В отчёте зафиксирована положительная динамика: число пациентов с диагнозом «наркомания» сократилось на 2,6 %, снизилась доля инъекционных потребителей, охват профилактикой достиг 95 %.. Формально это выглядит как успех. Но за этими цифрами стоит административный охват, а не системная работа со спросом. Профилактика сведена к лекциям, акциям, тестированиям, медосмотрам. Отчёт почти не говорит о программах, которые реально меняют отношение человека к употреблению — психосоциальной поддержке, семейном консультировании, кризисных службах.
📎 Почему?
Потому что политику снижения спроса сложно формировать без доверия и участия. Это требует гибкости, межведомственного сотрудничества, обучения специалистов, долгой работы с мотивацией. В таких условиях нельзя «отчитаться» быстро, и поэтому спрос остаётся на периферии — его труднее измерить, сложнее поддерживать, и почти невозможно централизованно управлять.
🔍 Три уровня профилактики: есть структура, но нет связей
Первичная профилактика — предупреждение начала употребления — реализуется через массовые акции и тестирования. Охват — 95 %, выявляемость — 0,06 %. Такая пропорция говорит не о здоровье нации, а о том, что подростки научились обходить систему. Профилактика работает как фильтр, а не как пространство разговора.
Вторичная профилактика — работа с группами риска — почти не раскрыта. Упоминаются «Юнармия» и «Движение первых», но они ориентированы на вовлечение, а не на поддержку. Нет данных об индивидуальных планах помощи, кризисных командах, службах для семей.
Третичная профилактика — лечение и реабилитация — занимает значительную долю бюджета, но число пациентов, прошедших реабилитацию, снижается. Большая часть мер применяется в уголовно-исполнительной системе, то есть после факта нарушения.
📎 Почему?
Потому что профилактика в России исторически выстраивалась как вертикаль отчётности, а не как горизонт доверия. Чтобы связать три уровня в единую систему, нужна культура сотрудничества — между школой, медучреждением, семьёй и социальными службами. Пока каждый уровень живёт сам по себе, помощь приходит тогда, когда уже поздно.
🧩 Итоговый баланс
Доклад фиксирует выстроенную, но неравновесную систему. Предложение снижается — контролируется, измеряется, демонстрируется. Спрос — менее управляем, поэтому чаще подменяется наблюдением за поведением и статистикой тестов. В результате на уровне отчётов всё стабильно, а на уровне жизни — всё сложнее.
📎 Почему?
Потому что спрос нельзя «снизить» приказом. Это процесс, требующий не контроля, а отношений: когда у человека появляется доверие, ресурсы, альтернатива, смысл. Там, где этих опор нет, запреты лишь отодвигают проблему в тень.
💬 Вместо заключения
Главный вызов антинаркотической политики сегодня — не в том, чтобы усилить контроль, а в том, чтобы научиться работать со спросом как с человеческим феноменом, а не статистической единицей. Снижение спроса — это не проверка и не лекция, а среда, где можно обратиться за помощью, не потеряв достоинства и прав.
📎 Почему?
Потому что пока система отвечает на зависимость страхом и наказанием, человек выбирает молчание. А пока он молчит — статистика будет спокойной, но реальность останется прежней.
Источник: Доклад о наркоситуации в Российской Федерации в 2024 году, Государственный антинаркотический комитет.
Аналитическийч обзор — “Правовая наркология РФ”.