Вышел утром за молоком, а его нет. Стоишь такой с пустой банкой, смотришь на пустую улицу. Потом зайти нужно на сайт суда — связь отключили. Случайность, говорят. Для безопасности, от дронов. И теперь сидишь у окна, смотришь на потухший экран телефона, и вспоминаются индейцы.
Говорят, у них были игрушки на колёсиках — маленькие глиняные зверушки, которые могли катиться. Находили археологи эти незамысловатые детские забавы в древних захоронениях. Но почему-то не делали они ни телег, ни экипажей. Странно. Будто знали, что некуда ехать. Или незачем.
А ведь была у них целая цивилизация — со своими богами, календарём, городами. У ацтеков существовало предание о Кетцалькоатле — бородатом белом боге, который когда-то научил людей искусствам и ремёслам, а потом уплыл на восток, пообещав вернуться в год «1 Тростник». Говорили, что он ненавидел человеческие жертвоприношения, любил справедливость и мудрость.
И вот наступает 1519 год — именно год «1 Тростник» по их исчислению. И появляются у берегов корабли с белокожими бородатыми людьми в блестящих доспехах. Монтесума, император ацтеков, получает вести: «Пришли странные люди. Лица белые, как мел. Бороды рыжие. Одежды из металла». Он вспоминает пророчество и впадает в смятение. Посылает им богатые дары — золотые диски величиной с колесо телеги, головные уборы из перьев кетцаля. Встречает как посланцев богов.
А те берут золото — и заряжают ружья.
У инков была похожая история. Их бог-создатель Виракоча — тоже белый и бородатый — ушёл на запад по водам Тихого океана, когда его дело было сделано. Легенда гласила, что он вернётся в дни великих бедствий. И когда империя инков погрузилась в гражданскую войну, а по дорогам поползли неведомые болезни (оспа, кстати, которой инки стали болеть еще до прихода непосредственно испанцев), появился Писарро с отрядом. Инки смотрели на этих пришельцев — и видели исполнение древних пророчеств.
Теперь вот нам отключают связь. Для безопасности. Случайно. Стоишь с пустой банкой из-под молока, смотришь на телефон без сети — и думаешь: а ведь, пожалуй, мы тоже чего-то ждём. Какого-то разрешения. Какого-то знака. Ждём, что вот-вот включат связь, привезут молоко, наладят жизнь. А жизнь проходит.
И, знаете, самое грустное — это даже не то, что боги оказались конкистадорами. А то, что мы сами постепенно превращаемся в этих индейцев — с пустыми банками, с потухшими экранами, с красивыми легендами о том, что когда-нибудь всё наладится само собой. Ждём возвращения каких-то своих Виракоч и Кетцалькоатлей — то ли в образе хорошего начальника, то ли в виде внезапной удачи, то ли просто какого-чуда.
А колёса-то были. Были. Но так и остались детскими игрушками — ни дорог для них не построили, ни повозок не сделали. Сидим и ждём, когда же к нам наконец явятся наши белые бородатые боги. А они, может, уже здесь — только вовсе не боги, а те, кто молоко не привозит и связь отключает. И золото наше берут. И заряжают ружья.