«Этих рыб поднебесных блеск
отражается в ре-миноре,
намотавшись на связку леск,
рыбы рвут плавниками море»
(FRAU)
Чёрной полосе не было конца. Из «Новостей» меня два месяца назад турнули за ссору с любовницей редактора.
Девушка бросила, как бесперспективного. Странно так. Где же эта самая перспектива? Будь она во мне, Светка бы осталась? Из-за перспективы? А чувства? Где чувства, Свет?
Через две недели за квартиру платить. А я четвёртый день на Дошираке. Даже забухать не на что.
И тут мне позвонили. Газета «Огни» предлагала приемлемую должность и даже давала служебный автомобиль. Зарплата выше ожидаемой. Бонусы. Чем чёрт не шутит.
Стоя на остановке в ожидании автобуса, я немного нервничал, отчего постоянно покусывал верхнюю губу. Душное лето наваливалось на макушку. Безумно хотелось пива.
В автобусе было немноголюдно, и я сел на свободное сидение рядом с милой девушкой. На вид ей было лет двадцать пять. Ей, вероятно, моё вынужденное соседство не глянулось, и она заёрзала:
— Вы можете отодвинуться? — девушка смотрела на меня со злостью, — Зачем вы всё время ко мне прижимаетесь? Тут и так душно, а у вас ещё и бедро горячее. Отодвиньтесь! Немедленно!
Я несколько растерялся:
— Простите, но не я проектировал эти сиденья. Мне, к сожалению, некуда двигаться. Смотрите, я вас даже не касаюсь.
Девушка не унималась:
— Я не первый раз с вами еду. Вы всё время наваливаетесь, трётесь. Чешуя вон, блёклая. Гниёте, что ли? Кто-нибудь, позовите кондуктора!
Строгая тётка в кожаной кепке с белым кондукторским жетоном мгновенно очутилась рядом. Оценивающе глянув на меня, коротко выпалила:
— Ваш плавник, пожалуйста.
Мне стало удивительно:
— Какой ещё плавник?
Кондуктор нахмурилась:
— Ваш плавник. Прошу предъявить! С виду вы вроде бы нормальная рыба, но кто вас знает, может, вы без плавника в нашей акватории плаваете.
Я огляделся. Остальные пассажиры смотрели на меня с недоверием. И словно бы не услышали ничего странного.
Девушка, сидящая рядом, больно толкнула меня локтем:
— Вы оглохли? Показывайте плавник или проваливайте! Вы только посмотрите на этого пройдоху. Скользкий, как линь!
Сам не знаю почему, я вдруг достал из кармана билет и протянул кондукторше:
— Вам это нужно?
Тётка что-то зло пробурчала. Затем надорвала мой билет и сказала, почему-то обращаясь ко всем пассажирам:
— С плавником у него всё в порядке, граждане. А вы, — палец с погрызенным ногтем упёрся мне в грудь, — немедленно подвиньтесь! И если вы неоправданно, но природно разрастаетесь, то сразу два плавника покупайте! Ишь устроился, гад. Пешком бы плавал, так нет, он к нам в аквариум припёрся.
Это было уже слишком.
— Послушайте, женщина…
Кондукторша буквально покраснела от гнева:
— Что? Ах ты, ставрида безикорная! Товарищи, он меня женщиной назвал.
Пассажиры буквально осатанели:
— Свинья поганая!
— Хам!
— Призрак камбалы!
— Фуга мыльная!
— Мотыль!
Моя соседка подскочила с места:
— Я не буду вместе с ним плыть! Пусть на следующей выходит! Лещ солитёрный!
Пассажирам такая идея понравилась.
— Гнать его в чешую!
— Жабры ему повыдёргивать!
— Сволочь какая!
В этот момент автобус остановился, и я в ужасе выбежал на улицу.
Газета «Огни»
— А знаете, — потенциальный работодатель смотрел на меня лукаво, — садитесь-ка в моё кресло. Взгляните на меня с моего места. Почувствуйте себя редактором, а? Как вам идея?
Немного помедлив, я всё-таки сел в предложенное кресло. Главреда это явно от души забавляло:
— А теперь вызовите секретаршу Олечку и попросите приготовить нам кофе. Хотите кофе?
Я молча утвердительно кивнул и, нажав кнопку селектора, властно сказал:
— Оля, зайдите ко мне, пожалуйста.
Секретарша вошла так быстро, словно только и ждала вызова. Её лицо не выражало ни малейшего удивления. Улыбка была лучезарной и где-то игривой:
— Слушаю вас.
Мне стало всё это нравится:
— Оленька, сделайте, пожалуйста, нам два кофе. И мне, как всегда, с печеньем.
Секретарша кивнула:
— Ну разумеется, патрон. Два сахара, сливки отдельно. А вам?
Ольга с некоторым пренебрежением посмотрела на главреда. Тот и глазом не повёл:
— А мне просто чёрный, пожалуйста.
Коротко кивнув, Оля вышла, покачивая бёдрами так призывно, что я буквально подался вперёд и упёрся животом в стол. Потом засмеялся и, глядя на главного редактора, спросил:
— Зачем всё это, Дмитрий Сергеевич?
Дмитрий Сергеевич в задумчивости жевал кончик своего галстука:
— А вы, Сергей, как сюда добирались? На машине или общественным?
Вспомнив странный случай в автобусе, я даже поморщился:
— На автобусе.
Главред отхлебнул принесённый секретаршей кофе и совершенно спокойно спросил:
— Плавник у водителя покупали или у вас с собой был.
Мне показалось, что я ослышался, но решил подыграть:
— У меня с собой был.
Дмитрий Сергеевич улыбнулся:
— Вот Оленька наша типичная стерлядь. Да, Оленька?
Уже дошедшая до дверей секретарша обернулась:
— Безусловно, — и уже обращаясь ко мне, добавила, — патрон, я сегодня пораньше уйду? У меня вечером нерест.
Дмитрий Сергеевич подождал, пока за Ольгой закроется дверь:
— Видали? Второй день такая шляпа. Повсеместно. А вот ещё кое-что. Послушайте.
Главред взял лежащую на столе газету и прочитал:
— Ночью тринадцатого июля патрульный полицейский Виталий Острозуб принял вызов от диспетчера об ограблении спортивного магазина на углу Парковой и Садовой. Прибыв на место, полицейский увидел, как из магазина выбегает воришка, и принял весьма странные меры по его задержанию. Полицейский открыл окно своего автомобиля и выпустил в преступника четыре пули. Выйдя из машины, Острозуб подошёл и произвёл контрольный выстрел несчастному в голову. Полицейский арестован, но никаких объяснений подобной жестокости от него получить не удалось. При задержании патрульный сопротивления не оказал. Но почему-то представился окунем.
Дмитрий Сергеевич подмигнул мне:
— Как вам такое? А вот еще: пожарная команда, прибывшая к месту вспыхнувшего жилого дома по улице Гоголя, даже не стала приступать к тушению. Пожарные достали большую столешницу и, глядя на полыхающее в огне здание, стали играть в домино. Успевшие чудом эвакуироваться люди были настолько шокированы поведением пожарных, что даже не сразу вызвали полицию и другую пожарную бригаду. Дом сгорел дотла. Пожарные арестованы. Однако никаких объяснений получить не удалось.
Я вдруг осознал, что так и не притронулся к кофе. Но повертев чашку в руках, снова поставил её на стол. Кофе неприятно отдавал морской тиной.
— Чертовщина какая-то. Я в автобусе такого наслушался.
Дмитрий Сергеевич снова взял газету:
— Вы новости читаете?
— Никогда. Профессиональная ненависть.
Главред снова улыбнулся:
— Понимаю. И могу вас заверить, что всё происходящее как-то связано вот с этим.
Дмитрий Сергеевич показал мне статью:
— Послушайте: — это что-то необъяснимое! В самых различных частях нашего города, стали появляться совершенно одинаковые дети. На вид, это обыкновенные мальчики лет восьми, одетые в чёрные костюмы вполне взрослого кроя. И у каждого в руках кочан капусты. Дети застывали на улице в странных позах, а когда собиралась толпа зевак, то начинали медленно отрывать у капусты листья. Их руки действовали очень чётко, ни одного лишнего движения. По словам патрульного полицейского Виталия Острозуба, который стал свидетелем этих капустных манипуляций, действия детей завораживали окружающих. В их глазах был холод, а губы кривились в недоброй усмешке. Никто из странных детей задержан не был.
Я отодвинул чашку с кофе подальше:
— Так вы хотите…
— Независимого и тщательного расследования. — Перебил меня главред. — Вы ведь опытный журналист. Можете приступать немедленно. Ключи и документы на машину в верхнем ящике стола. Там же и аванс. Ну так что? По рукам? И привезите хотя бы одного из капустных детей в редакцию. Такой материал на вес золота.
***
Вырулив со стоянки, я остановился перед газетным киоском и вышел из машины:
— Дайте «Независимую». Сдачи не надо.
Так-так, посмотрим: мэр города открывает новый… Это не то. Пропал мальчик. Его приметы… Это тоже не то.
Сзади кто-то дернул меня за пиджак. Я оглянулся. Передо мной стоял ребёнок с капустой в строгом чёрном костюме. От неожиданности я даже растерялся:
— Тебе чего, мальчик?
Ребенок зло посмотрел на меня и погладил кочан:
— Ты разве не меня ищешь, неудачник?
Я ошалел от такой наглости:
— Ты как со взрослыми разговариваешь, говнюк! Я тебя сейчас к родителям отведу!
В ответ мальчик истерично рассмеялся:
— Ха-ха-ха! К родителям? Да ты ещё глупее, чем кажешься. Ты так и останешься неудачником! Сначала тебя выперли коленом под зад из «Новостей», Светлана тебя бросила. Кто будет жить с таким чмом? Ты посмотри на себя, урод.
Я даже не знал, что ответить. Да мне и не пришлось. Мерзкий пацан забрался ко мне в машину. Что ж, пол дела сделано.
Когда я завёл двигатель, он сказал:
— Твой бывший шеф, конечно, прав. Ты зря ешь свой хлеб. Ты глуп, ленив и неопрятен.
— Заткнись, выродок!
— Сам заткнись. А лучше загляни к себе в душу. Что ты там видишь? Стремление к успеху? Желание творить? Созидать? Смешно! Ты бы с удовольствием приложился к бутылке. Разве нет?
Гадёныш с хрустом начал отрывать листья от капусты. Он делал это завораживающе и совершенно механически, как робот:
— Слушай меня, слизняк. Ты ничтожество и неудачник. Ты пуст и отвратителен. В твоей душе только злость. Послушай себя, в тебе говорит ненависть и безразличие. Ты практически алкоголик и импотент. И сам это знаешь.
Этот капустный хруст действовал на меня очень странно. В голове я слышал странный шёпот, словно где-то вдалеке на песчаный берег набегают неторопливые волны. Каждый оторванный лист как будто снимал очередной пласт с моего рассудка. Я остановил машину:
— Кто ты? Вернее, что ты?
Ребенок засмеялся:
— Кто я? Я тот, кто живет внутри тебя! Внутри всех вас, мерзких людишек. Я тот, кто не боится воплощать ваши самые страшные, гадостные и отвратительные желания. Этот ублюдочный патрульный. Он ведь всегда мечтал применить оружие. Бредил этим. Жаждал. И поверь, в тот момент, когда он нажимал на курок и стрелял тому бедолаге в голову, он был совершенно счастлив.
От хруста у меня закружилась голова. Перед глазами стало темно:
— Прекрати!
— Прекратить? Разве это то, что ты хочешь? Скажи, а тот пистолет, который ты прячешь в кладовке, он все ещё у тебя? Знаю, что он именно там. Слушай себя. Слушай. Твой разум должен быть холоден и бесстрастен. В твоем сердце нет места жалости. Рыбы не знают жалости и охотно поедают друг друга. Но им комфортно в стае таких же рыб. Повинуйся мне! Повинуйся своим желаниям. Твои желания — это мои желания.
Я чувствовал, как холодеют мои пальцы. Странная, неведанная ранее злость поднималась откуда-то из живота. Она разливалась по позвоночнику, стучала в виски. Кочан капусты был практически очищен. Мальчик открыл окно и выбросил остатки на улицу:
— Ты видел? Видел, как легко я выкинул то, что осталось от корма?
— Да, я видел.
— Я выкинул туда твои сомнения. Поддайся своим желаниям, дай волю злости. И тебя снова примут в стаю. Ты снова поплывёшь на глубину.
Ребёнок открыл дверь и, жутко улыбнувшись, вышел из машины.
***
После выстрела в редакции «Новостей» начался жуткий переполох. Мой бывший шеф с простреленной головой так и сидел в своём кресле. Из дырки в его черепе шёл едва заметный пар. Кровь закипала, попав на раскалённую пулю.
Я всё ещё держал пистолет поднятым, словно собирался выстрелить снова.
И такого блаженства я не испытывал никогда.
Когда к остановке подкатил нужный аквариум, я сел рядом с симпатичной девушкой, которая прижалась ко мне и взяла за руку.
— Очень рада снова плыть с вами. Вы что-то экзотическое? Дайте угадаю, Сазан? Нет, постойте, Кижуч?
Я приобнял девушку за плечи и, нервно дернув жабрами, сказал:
— Берите выше, Омуль.
— Ах, — восторженно зашумели добродушные рыбы по соседству, — неужели-таки сам Омуль.
— Да уж, — благосклонно подмигнула мне строгая кондукторша, — не какая-то там Треска.
Автор: grisha
Источник: https://litclubbs.ru/articles/69061-kistepyornost.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: