Хасан прожил долгих 15 лет. Совсем скоро из милого серого медвежонка он превратился в настоящего зверя. Зверь снисходительно разрешал себя гладить, слушал её чтение вслух, спал на редких дорогих книгах, заразительно зевал и громко вздыхал над своей миской, когда напоминал о режиме своего питания. Они вместе ужинали и смотрели в окно. Хасан всегда ждал её в одном и том же месте и смотрел с укором, словно спрашивая: «Ну где ты там бродишь? Уже вечер!» — как когда-то делала её бабушка.
Вот только её пение испанских песен зверь не переносил. Наверняка он бы полюбил английские песни, но в их доме английских мелодий не звучало. В эти редкие минуты он забирался в свой домик и демонстративно отворачивался от неё. Почему она назвала его Хасаном? Так звали игрушечного медведя у Иды, а уж почему она так его назвала, вспомнить было уже невозможно.
Хасан долго оставался матерым зверем, до последнего запрыгивал на высоту и радовал Валю своим здоровьем. В последние дни кот сильно сдал, подряхлел, поседел, ложился ей на колени и вздыхал грустно. Он тихо ушёл во сне. Валя отчаянно рыдала над ним, оплакивая свою одинокую жизнь, дом сразу стал пустым и унылым. Ей советовали завести нового питомца, но она не могла: Хасан сам пришёл к ней после гибели Иды.
Летом Валя ездила на фестивали реконструкторов, где её всегда ждали. Теперь она сама учила ребят валять шерсть, делать бумагу и печь хлеб. Наверное, она знала уже всё о жизни в средние века и вполне смогла бы проводить курсы по выживанию где-нибудь на необитаемом острове.
Когда её пригласили на Кубу участвовать в Международном совещании по сохранению наследия, она сразу согласилась. Валя написала Хосе, одногруппнику-кубинцу, что прилетит. Он сразу же позвал её помочь и посмотреть старинное письмо самого Кортеса, пообещал показать знаменитые пещеры, много интересных вещей и, главное, напоить ромом. Почему бы и не поехать? Раньше, когда был жив Хасан, она старалась никуда не ездить, чтобы не оставлять его одного, а теперь не знала, что делать со своим свободным временем — вечерами её ждала громкая пустота. Если бы она знала, куда приведёт эта поездка…
Много лет назад Валя уже прилетала на Кубу с Идой и Вадимом. Тогда она целый месяц просидела в университетской библиотеке с манускриптами вместе с Хосе, а друзья наняли машину и колесили по стране, пили ром и купались. Это была известная версия, а на самом деле «гробоискатель» с верной подругой искали клады конкистадоров и креольских купцов. Меньше всего Вадима увлекали золото и сокровища. Азарт первопроходца и искателя разгадок старинных тайн — это было его вечным двигателем.
В тот раз они вместе посетили несколько пещер. Во влажном кубинском климате все исторические ценности быстро разрушаются; поэтому пещеры — это место, где можно найти всё, что угодно: от летучих мышей до петроглифов и скелетов первобытных людей. Хосе, ещё с юности, был одержим идеей Кубинской Атлантиды. Теперь он торопился изложить Вале все свои находки, догадки и открытия, как всегда, фонтанировал идеями, и его завораживал сам процесс поиска Атлантиды. Он верил, что кубинцы — это атланты. Друзья очень веселились, поглядывая на невысокого, кудрявого кубинца. В нём было мало от светловолосых великанов-атлантов. Сам Хосе был наследником племени таино — коренных индейцев араваков, растворившихся в ярком кубинском этническом многообразии.
Валя прекрасно говорила на испанском и стала спасением для Хосе во времена учёбы. Она была его вечным переводчиком и постоянным слушателем его идей. Но если в университете Хосе больше всего интересовали девушки и его неповторимая харизма, которой он всё время искал подтверждения, то теперь chicas его мало интересовали; его влекла Атлантида.
Они договорились, что во время их путешествия по острову обязательно посетят пещеру на Востоке, в Патане, на землях таино. Валю влекли туда воспоминания о её первом турне с друзьями.
Хосе свято верил в Кубинскую Атлантиду и часто обижался на скептицизм Вали. Он яро жестикулировал, спорил, убеждал и доказывал. Было выпито несколько литров кофе — с ромом и без. Они бродили по улицам Гаваны, вспоминали университет, Москву, друзей и подруг. Валю не покидало чувство покоя и умиротворения, словно она нашла место, где ей уютно, легко и не одиноко. Она удивлялась самой себе. Все изменила поездка в Патану, на землю индейцев таино.
Вдвоем с Хосе они прошли по обрывистой тропе, усеянной острыми камнями, к входу в пещеру. Со стен на них смотрели петроглифы. Место, где раньше стоял идол Гран-Семи, предстало во всей красе — пугающий каменный обрубок, оставшийся на месте фигуры, которая когда-то была наполнена жизнью. Возможно, таино суждено было остаться в истории, отчасти, благодаря отсутствию этого идола.
Когда-то, чтобы вынести Гран-Семи из пещеры, команде Марка Харрингтона пришлось распилить идола на пять частей двуручной пилой. Затем части были упакованы в кедровые ящики и доставлены мулами в Майси, где их погрузили на корабль, направлявшийся в Баракоа, а позже перевезли на норвежское грузовое судно, остановившееся в Нью-Йорке. До того, как его убрали, идол, должно быть, представлял собой внушительное зрелище: он был вырезан на сталагмите высотой в четыре фута с ещё более широким основанием.
Вход в пещеру ведет в просторное помещение с высоким потолком, и каждый, кто теперь входит, невольно смотрит вверх, мимо прежнего места упокоения идола, на манящий проход, исчезающий во тьме. Они были заняты наблюдением за тысячами летучих мышей, образующих облако вокруг них, как вдруг Валя вскрикнула от ужаса. В свете своего смартфона и фонарика Хосе она увидела то, чего не могло быть никогда и нигде, кроме как на тополе около её дома и в письмах Олега. На одной из стен пещеры она увидела ровный ряд изображений человеческой ладони с маленькой лилией внутри.
— Смотри, Валюш, Лилюш… Я уеду, а у тебя всегда будет моя ладонь… — сказал тогда Олег, тополь по-прежнему стоит во дворе её детства, и она регулярно здоровается там с Олегом.
Валя помнила первого идола таино, которого держала в руках: трёхгранную глиняную фигурку под названием «Муньеквина» (маленькая кукла). Когда она поворачивала её разными сторонами к себе, фигура превращалась в лягушку, череп, а затем в сову. Для таино этот идол был неразделимым символом жизни, смерти и странствующих душ — хотя и не обязательно в таком порядке.
Таино верили, что у мёртвых есть свои духи и что они могут возвращаться в мир в виде людей, животных и даже предметов. Однако их присутствие не считалось призраками. Просто казалось, что умершие приняли новую форму, чтобы снова существовать рядом с живыми.
Валю трясло, она не могла поверить своим глазам. Снова и снова она смотрела на ровный ряд ладоней с маленькими лилиями посередине. Она закрыла глаза и открыла их снова — ничего не изменилось.
— Хосе? Mira.
— Хосе, смотри! Что ты видишь?
Хосе тоже увидел ряд ладоней и недоумевал. Что это такое? Валя нашла в рюкзаке тетрадь, приложила лист бумаги и обвела контур нескольких ладоней. Может, она и сошла с ума, но дома она сравнит эти руки с той, которая ждала на тополе.
Потом они вместе обследовали каждый сантиметр пещеры, но больше ничего странного не нашли. Вале казалось, что любимый где-то рядом, она слышала его дыхание. Ей пришлось всё рассказать Хосе, и он, к её удивлению, спокойно отнесся к этому всему мракобесию.
— Это тебе знак, — сказал он совершенно серьезно. — Я не знаю, скорее всего, эти знаки тут были всегда. Просто их не замечали.
— Это знак из прошлого? Почему?
С тяжелым сердцем Валя возвращалась в дождливую, скучную Москву. Силуэт мужской ладони и лилия, вырезанные на тополе, совершенно идеально совпали с рукой древнего мужчины.
"Куба. Родина или смерть. Cuba. Patria o мuerte." Автор Наталия Климова читать на сайте литнет и литгородок