Семейные тайны, долг по алиментам, скрытый сын, наследство, квартира и манипуляции родственников сталкивают с выбором своей жизни и решением уйти в ипотеку вопреки страху остаться без поддержки.
Даша прибежала из школы и сразу заныла:
– Мам, учительница велела завтра свидетельство о рождении принести. Для льготного питания, я же в секцию хожу.
Я кивнула, вытирая руки. Свидетельство лежало в шкафу, в папке с её документами. Пошла в спальню, достала папку. Тонкая, но какая-то тяжёлая. Открыла – и замерла.
Между Дашиными бумагами лежал ещё один документ. В прозрачном файле, пожелтевший от времени. Нотариальная справка от 2003 года.
"Соглашение об уплате алиментов между Крыловым Виктором Семёновичем и Крыловой Еленой Игоревной на содержание несовершеннолетнего сына Дмитрия Викторовича, 1998 года рождения".
Перечитала три раза. У Виктора Семёновича есть ещё один сын? Дмитрий, ему сейчас двадцать семь. На два года младше Игоря.
Руки задрожали. Полезла дальше. Решение суда о взыскании задолженности по алиментам. 340 000 рублей за 2010-2015 годы. И последний документ, от 2016 года:
"Виктор Семёнович Крылов обязуется погасить задолженность путём передачи в собственность Дмитрия Викторовича Крылова ½ доли квартиры по адресу ул. Ленина, 45, кв. 78 после смерти Крылова В.С."
Половина квартиры. Той самой, где мы живём.
Сердце колотилось так, что в ушах шумело. Вот почему свёкор четыре года отговаривал нас от покупки. То кризис, то ставки высокие, то район неподходящий. А на самом деле боялся остаться один в квартире, которая наполовину уже не его.
Схватила телефон. Вбила в поиск: "Дмитрий Викторович Крылов" и название нашего города. Нашла профиль в соцсети. Фотография парня лет двадцати семи. Тёмные волосы, квадратная челюсть, нос с горбинкой.
Точь-в-точь как Игорь.
В животе всё сжалось. Значит, правда.
Игорь зашёл в спальню, увидел меня с телефоном:
– Чего сидишь? Ужинать будем?
Я сунула документы под подушку:
– Сейчас. Голова болит.
Он сел рядом, погладил по плечу:
– Опять на работе нагрузили? Отдохни, я сам разогрею.
Я смотрела на него и понимала: он не знает. Свёкор скрывал от него всю жизнь, что у него есть брат.
Позже, когда Виктор Семёнович пил на кухне чай, я зашла за водой. Смотрела на него и думала: как же ловко. Спокойное лицо, добрые глаза. А сам годами врал.
– Марина, Дашка спать легла? – спросил он.
– Легла.
– Умница какая растёт. Сегодня мне задачку по математике объясняла, я даже не сразу понял.
Я налила воду, чувствуя, как внутри закипает. А Дмитрий? Тоже умный вырос? Но промолчала.
– Виктор Семёнович, а вы не планируете переезжать? В однушку, например. Вам одному трёшка большая.
Свёкор нахмурился:
– Зачем мне однушка? Я тут всю жизнь прожил. Да и вам же удобно – пока мы вместе, расходы делим.
– Мы с Игорем хотим свою квартиру купить.
– Мариночка, мы же обсуждали. Сейчас не время. Копите лучше.
Я резко поставила стакан на стол:
– А когда время будет? Мы четыре года копим!
– Ещё годик подождёте – и хватит на большую часть суммы. Зачем в кабалу влезать?
Ушла, не ответив. Бесполезно. Он будет тянуть до последнего.
На следующий день в обеденный перерыв я сидела в ординаторской с Леной. Она на пять лет старше меня, разведена, снимает квартиру с двумя детьми.
– Лен, у тебя же бывший муж алименты платил?
– Ну, как платил. Сначала платил, потом забил. Я в суд подавала.
– А если он не платил, его как-то наказали?
Лена усмехнулась:
– Теоретически – да. Могут имущество описать, зарплату арестовать. Я ему половину квартиры отсудила за долги по алиментам. Правда, он там до сих пор живёт с новой женой, но доля моих детей.
Я кивнула. Значит, соглашение настоящее. Виктор Семёнович реально отдал половину квартиры другому сыну.
Вечером я дождалась, пока свёкор ушёл к себе. Достала документы, протянула Игорю.
Он читал, сначала не понимал. Потом лицо изменилось:
– Это что... У отца был ещё ребёнок?
– Не был. Есть. Ему двадцать семь лет. Дмитрий.
Игорь листал документы, руки дрожали:
– Почему он мне никогда не говорил?
– Потому что скрывал. Читай дальше.
Он дошёл до соглашения о передаче доли квартиры. Побледнел:
– Половина квартиры... Ему?
– Да. За долги по алиментам. Официально, через суд.
Игорь сел на кровать, будто подкосились ноги:
– Значит, мне ничего не достанется?
– Половина достанется. Если вообще достанется. Может, и её отдаст Дмитрию.
Он смотрел в пол, молчал. Я видела, как у него дёргается скула – всегда так, когда сильно переживает.
– Игорь, ты понимаешь? Он годами держал нас здесь. Говорил, что квартира семейная, что тебе достанётся. А сам знал, что половина уже не его.
Игорь поднял голову, глаза красные:
– Может, он хотел как лучше... Не хотел меня расстраивать...
Меня прорвало:
– Как лучше?! Игорь, он врал! Он не пускал нас покупать жильё, потому что боялся остаться один в чужой квартире!
– Не говори так про отца!
– Я говорю правду! Он использовал нас! Мы одиннадцать лет живём тут, думая, что помогаем ему. А он просто боялся одиночества!
Игорь встал, вышел из комнаты. Хлопнул дверью.
На следующий день после работы я подошла к Игорю на кухне:
– Игорь, нам надо поговорить.
– О чём?
– Ты думал о квартире?
Он вздохнул:
– Марина, давай не сейчас.
– Когда? Мы четыре года откладываем! Копим, отказываем себе во всём. Твой отец говорит "подождите". А сам знает, что эта квартира не твоя!
Игорь обернулся, голос тихий, но злой:
– И что ты предлагаешь? Пойти и сказать ему: "Пап, мы всё знаем, ты врал, мы съезжаем"?
– Да! Именно это!
– А потом что? Он старый, больной. Останется один.
– У него есть ещё сын! Пусть Дмитрий к нему переедет!
Игорь посмотрел на меня так, будто видит чужого человека:
– Ты слышишь себя? Ты хочешь, чтобы я выгнал отца?
– Я хочу, чтобы ты подумал о нас! О нашей семье!
– Он МОЯ семья!
Слёзы подступили к горлу. Он не на моей стороне. Всё ещё сын своего отца, а не мой муж.
В субботу Игорь с Дашей ушли в магазин. Мы с Виктором Семёновичем остались одни. Я мыла посуду, он наливал чай.
Не выдержала:
– Виктор Семёнович, почему вы никогда не рассказывали Игорю про Дмитрия?
Тишина. Свёкор замер с чайником в руке. Медленно поставил его на стол.
– Откуда ты знаешь про Дмитрия?
– Нашла документы. Случайно. Они лежали в папке с Дашиными бумагами.
Он сел, лицо серое:
– Я хотел рассказать... Потом.
– Когда потом? Когда умрёте? И Игорь узнает, что у него был брат, когда будет делить наследство?
– Дмитрий не хочет со мной общаться. Его мать настроила против меня. Зачем Игорю знать?
Я вытерла руки полотенцем, повернулась к нему:
– А квартира? Половина квартиры Дмитрию? Это тоже "зачем Игорю знать"?
Виктор Семёнович отвёл взгляд:
– Я должен был. Суд обязал. У меня не было выбора.
– Зато у нас был выбор купить жильё четыре года назад! Но вы нас отговорили! Говорили, что квартира наша, что Игорю всё достанется!
– Половина его! Половина останется Игорю!
Внутри всё похолодело:
– Вы понимаете, что мы из-за вас четыре года потеряли? Цены выросли на полтора миллиона! Мы бы уже в своей квартире жили!
Виктор Семёнович встал, ушёл в комнату. Не ответил.
Вечером Игорь лежал рядом, молчал. Наконец сказал:
– Я сегодня поговорил с отцом.
Я обернулась.
– Он сказал про Дмитрия. Что его мать подала в суд, отсудила долю квартиры.
– И?
– Сказал, что не хотел меня расстраивать. Что стыдился.
Игорь замолчал. Потом продолжил:
– Я спросил, почему он нас отговаривал от покупки. Он сказал... Сказал, что боялся остаться один.
Замолк. Я увидела, что у него на глазах слёзы:
– Мне тридцать девять лет. Я думал, что знаю своего отца. А оказывается, у меня был брат. И я о нём ничего не знал.
Я обняла его. Почувствовала, как он прижался ко мне, плечи трясутся. Игорь плакал – второй раз за одиннадцать лет.
– Игорь, я не хочу делать тебе больно. Но нам надо жить дальше. Нам надо своё жильё.
Он кивнул, вытер лицо рукавом:
– Я знаю. Я позвоню риелтору. В понедельник.
В понедельник вечером мы сидели на диване. Напротив – Виктор Семёнович. Даша в своей комнате, дверь закрыта.
Игорь говорил, голос дрожал:
– Пап, мы сегодня смотрели квартиру. Двушка в новостройке. 3 700 000 рублей. Мы берём.
Виктор Семёнович схватился за подлокотник кресла:
– Игорёк, ты же понимаешь, это безумие! Ипотека сейчас под девятнадцать процентов!
– Понимаю.
– Вы разоритесь! Я же объяснял!
Игорь посмотрел отцу в глаза:
– Ты объяснял, что квартира моя. Что зачем нам переплачивать, когда у нас и так есть жильё. Но это неправда. Жильё не моё. Половина Дмитрия.
Виктор Семёнович побледнел:
– Вторая половина твоя...
– После твоей смерти. А пока мы живём в чужой квартире. И я больше не хочу.
– Игорь, я твой отец!
– Ты мне одиннадцать лет врал. Скрывал, что у меня есть брат. Скрывал, что квартира наполовину его. Отговаривал нас от покупки, потому что боялся остаться один.
Виктор Семёнович встал, голос сорвался:
– Я хотел вас защитить! От ошибок!
Игорь тоже встал:
– Ты хотел нас удержать. Для себя. Ты думал только о себе.
Виктор Семёнович развернулся, ушёл в комнату. Хлопнул дверью.
На следующий день мы подписывали договор в офисе застройщика. Менеджер раскладывал документы:
– Стоимость квартиры 3 700 000 рублей. Первоначальный взнос 1 850 000, остаток в ипотеку на десять лет под 18,9 процента. Ежемесячный платёж 36 800 рублей.
Я подписывала, рука дрожала. Но не от страха. От облегчения. Игорь подписал следом.
– Поздравляю! Ключи получите через два месяца.
На улице Игорь обнял меня:
– Всё. Теперь у нас своя квартира.
Я прижалась к нему. По щекам текли слёзы. Не от горя – от счастья. Впервые за четыре года я чувствовала, что могу дышать.
Вечером я складывала посуду в коробки. До переезда ещё полтора месяца, но я уже начала собираться. Не могла ждать.
Виктор Семёнович стоял в дверях, смотрел. Мы почти не разговаривали последние дни.
– Марина... Я не хотел вам зла.
Я не обернулась, продолжала складывать тарелки:
– Знаю.
– Просто... Мне страшно одному. Я привык, что вы рядом.
Я повернулась. Увидела старого, уставшего человека. Почувствовала жалость. И злость одновременно.
– Виктор Семёнович, у вас есть сын. Дмитрий. Может, пора с ним помириться?
Свёкор покачал головой:
– Он меня не простит.
– Игорь вас простил. Хотя вы ему тоже врали.
Виктор Семёнович промолчал. Ушёл к себе.
Игорь зашёл на кухню, обнял меня за талию:
– Даша просит, можно ей в новой комнате обои с единорогами. Я сказал, что ты разрешишь.
Я улыбнулась:
– Разрешу.
Посмотрела на коробки. На мужа. На закрытую дверь комнаты свёкра.
Жизнь не стала идеальной. Впереди десять лет ипотеки, отношения со свёкром испорчены, денег будет в обрез.
Но мы сделали шаг.
Первый шаг к своей жизни.
Лучшая награда для автора — ваши лайки и комментарии ❤️📚
Впереди ещё так много замечательных историй, написанных от души! 💫 Не забудьте подписаться 👇