ПЕРВАЯ ИГРУШКА
Короткое эссе с продолжением
«Есть такие семьи, которые сохраняют первые игрушки своих детей. Но большинство взрослых людей первых игрушек не помнит.
И всё же какие-то игрушки из своего детства нам запоминаются.
Недавно я пересматривала свои детские фотографии. Я делала это намерено. Мне хотелось найти среди них фотографию, я её хорошо помню, где я - маленькая, мне нет ещё и года. Я сижу на коленях у мамы и в руках у меня - петушок. Игрушка.
Эта фотография была сделана в детской поликлинике. Мама пришла туда со мной, и там нас сфотографировали.
Как в детской поликлинике оказался фотограф, мне не известно. Но, почему-то, у меня есть несколько фотографий в разные периоды детства, сделанные именно в нашей детской поликлинике.
Но я про игрушку. Я хорошо помню, что петушка мы не приносили с собой.
Просто в детских поликлиниках бывают свои игрушки. Петушок стоял или на полочке или на подоконнике. А я его заметила. Он меня заинтересовал, и мне было не до фотографа. Я потянулась к игрушке.
Мне до сих пор кажется, что я помню этот момент. Я услышала слова фотографа, обращённые к маме: «Пусть возьмёт». Мне разрешили взять петушка…
Игрушка оказалась в моих руках и фотография состоялась: я - у мамы на коленях, и у меня в руках детская игрушка - яркий пластмассовый петушок»
Это эссе про первую игрушку я написала в качестве домашнего задания на занятиях с психологом в группе «Гимнастика ума». Нам была задана тема и размер рассказа — 200 слов.
Я старательно выполнила задание, соблюдая указанный количественный предел — ни словом меньше, ни словом больше. Но в процессе выполнения я хорошо осознавала, что названная тема потому и ограничена психологом в 200 слов, что про неё можно либо ни сказать ничего, либо захочется сказать очень много.
В нашей группе практически все женщины — состоявшиеся мамы, многие бабушки, есть даже прабабушки. Рассказать об игрушках могут, я думаю, все. Вопрос, захотят ли? И смогут ли рассказать о своих первых игрушках? Первая игрушка — это не просто память, это очень личная память. Сохранилась ли она?
Но как жалко, что мы не помним её, ту маленькую игрушку, которую заботливо вложили в детские руки наши мамы, помогая зажать наши пальчики, чтобы удерживать её. Тогда мы только учились что-то держать руками, взяв игрушку, даже не знали, что с ней делать.
Мама нам показывала, как потрясти игрушку, чтобы та загремела, или нажать, чтобы загудела,или как толкнуть, чтобы игрушка закачалась, сдвинулась с места. Тогда мы впервые в жизни осознали для чего нам нужны наши ручки и как это, что-то брать в руку и держать в руке.
Что же мы еще узнавали через наши игрушки? Ведь не помним мы своих первых игрушек.
Самую первую игрушку, увы, не помню и я.
За воспоминаниями я полезла в семейные фотографии. Детских фотографий с разными игрушками у меня было несколько в разные периоды детства. Но я надеялась найти фотографию с игрушкой в совсем юном возрасте, такая была у моего брата, а вот для себя я такой фотографии не помнила.
Я помнила только фотографию с петушком. И помнила эту игрушку в самом моменте встречи с нею.
Петушок стоял на подоконнике и очень заинтересовал меня. И не только потому, что он был красивый, яркий. Он заинтересовал меня тем, что он был очень правдоподобный, пропорциональный (как я это оценила тогда?)и ещё - он «сам стоял» на своих тонких ножках!
Не знаю, могла ли я в те годы где-то видеть живого петуха, скорее всего, к тому моменту я видела только городских птиц — голубей, воробьёв… Можете удивляться, да и сама я удивлена, но я помню, что в той игрушке меня заинтересовало, что птица стоит на своих тонких ножках и она очень устойчива.
Во взрослом возрасте разве что только орнитологов интересует, как птицам, имеющим реальную массу тела, удается сохранять устойчивое равновесие, опираясь на две тоненькие ноги.
Пишу этот текст, а сама живо представляю себе историю из маминых воспоминаний, как моя мама бегает за курицей по двору. А курица шустро удирает от моей мамы-подростка ...на двух куриных ножках. Или цапля. Она стоит на одной ноге в болоте, да еще наклоняется и лягушек ловит. Чудо природы и техники. Меня заставь так постоять, сколько я простою?
Вот именно это чудо я увидела тогда в той игрушке. Эх, если бы я смогла тогда это своё удивление перед жизнью объяснить окружающим… Но я была слишком мала. И всё же я уже была человеком и умела чувствовать. И разрешение взять игрушку в тот момент, было разрешением к узнаванию нового, к открытию мира.
…
Фотографий, сделанных фотографом, было несколько. Они хранились в домашнем архиве в черном пакете из под фотобумаги, а я не раз их просматривала, становясь старше. Один из снимков был надорван.
-Мама, а почему эта фотография порвана? - интересовалась я.
-Так ты её и порвала. Я только принесла снимки от фотографа. Пакет с фотографиями лежал на столе. Рядом лежали карандаши. И тебе захотелось порисовать, хотя карандаш еще в руках нормально держать не умела и с бумагой аккуратно обращаться тоже. Как результат, одна из фотографий пострадала в неопытных руках ребенка: угол оторван, на обороте карандашные линии.
-Может быть, её выбросить, остальные фотографии ведь целые?
-Нет, пусть и эта фотография тоже хранится вместе с остальными.
…
И вот, по прошествии многих лет, я получаю задание написать эссе о первой игрушке. Я поднимаю семейный архив, нахожу свои детские фотографии. Я ищу конверт с целыми снимками, но мне попадается только одна, та самая, надорванная фотография. А целые, не надорванные, снимки или затерялись после нескольких переездов, или лежат где-то в совсем дальних углах. Но чтобы написать эссе мне вполне достаточно этой фотографии без уголка.
Современный мир обладает технологиями восстановления старых фотографий. Разорванную фотографию можно снова сделать целой. Но мне не хочется подвергать снимок обработке фоторедакторами, я хочу дорисовать недостающее изображение вручную. Я помню, что было на том оторванном уголке.
Сейчас мне очень мила сердцу именно эта фотография, на которой сохранилось не только изображение понравившейся мне детской игрушки, но и следы моих смелых попыток взять в руки карандаш и бумагу. Я тогда очень хотела рисовать. И сейчас тоже.
Я не художник, но фотографию я дорисую.