Галина Петровна сидела во главе стола и держала ключи от квартиры так, будто вручала орден. Сын с невесткой напротив стояли по стойке смирно, как школьники на линейке.
— Объявляю торжественно, — сказала женщина, — квартира теперь ваша. Я уезжаю жить к Андрею Ивановичу загород. Живите, обустраивайтесь, я всё решила.
Ольга улыбнулась осторожно, Алексей просиял.
— Мам, правда? — спросил он.
— Правда. Я своё здесь отжила, пора и вам пожить.
— Может, тогда и дарственную оформим? — робко предложила Ольга.
Галина Петровна нахмурилась:
— Что за недоверие? Я вам жизнь упрощаю, а вы бумаги требуете. Нельзя так делать. Ключи — вот. Дарственная — лишнее.
Алексей сразу занервничал:
— Оль, не обижай маму.
— Я не хотела обидеть, — тихо ответила жена. — Просто, чтобы всё по-честному.
— По-честному — это верить родным людям, — отчеканила свекровь.
Ключи звякнули о стол. Символизм сработал лучше любого договора. Все обнялись, попили чай.
— Через два дня выезжаю. Квартира ваша. Берегите.
Через месяц в квартире уже гремели перфораторы. Ольга стояла с палитрой в руках, считала рулоны обоев и вздыхала над сметой. Алексей выбирал смесители по отзывам в интернете, спорил с прорабом и носил мешки со шпаклёвкой.
— Двери берём дубовые, — убеждал он жену. — Один раз и навсегда.
— Дубовые дорого, — вздыхала жена. — Но устала спорить. Пусть дубовые.
Сбережений на всё не хватило, пришлось брать кредит. Ольга ночами сводила таблицы расходов и план выплат, днём выбирала плитку и технику. Сантехнику поменяли, проводку протянули новую, натяжные потолки сделали в двух комнатах, в кухне — фасады из светлого шпона, мечта. В коридоре появился высокий шкаф с зеркалами.
— Смотри, как светло, — радовалась Ольга. — И практично.
Алексей улыбался:
— Мама бы свою квартиру не узнала.
— Теперь это наш дом, — поправляла жена.
Они даже устроили небольшое новоселье. Друзья хвалили:
— Как из журнала!
Ольга натирала новые ручки до блеска и думала, что жизнь, наконец, стала складываться хорошо.
Через полгода позвонили в дверь. На пороге стояла Галина Петровна с чемоданом и глазами, полными слёз.
— Откройте, — сказала она, переступая порог. — Я к себе.
— Мама, а что случилось, — растерялся Алексей. — Ты же говорила, у тебя всё хорошо.
— У меня всё прекрасно, — ответила она сухо, — но квартира же моя.
Ольга подала чай. Галина Петровна медленно провела взглядом по кухне и вздохнула:
— Что вы тут сделали?
— Ремонт, — радостно отозвался сын. — Сантехнику сменили, кухню…
— Это кто такое выбрал? — свекровь постучала ногтем по фасаду. — Больничная палата.
— Светло и практично, — осторожно сказала Ольга.
— Скучно и дёшево выглядит, — отрезала женщина. — Обои, где мои с розами? Почему арку заложили? Где комод из спальни?
— Мама, ты же сама говорила — делайте под себя, — растерялся Алексей.
— Я говорила — живите. А не уничтожайте мою квартиру!
Супруги молча переглянулись.
— Кто вас просил? – причитала свекровь, ходя по комнатам.
Если сначала были придирки, потом пошли претензии. Галина Петровна мерила шагами комнаты, щёлкала выключателями, открывала шкафы, заглядывала в ванную.
— Двери тяжёлые, зачем такие ставить? — недовольно сказала она. — Плитка холодная, пол цвета сырого теста, свет как в операционной. Что вы сделали с моим домом?
— Мама, тебе просто непривычно, — пробовал сгладить сын. — Мы же не сломали ничего. Наоборот, всё улучшили.
— Улучшили? Для кого? Для себя?
— Вы же уехали, — напомнила Ольга. — Сказали, квартира наша.
— Собственник здесь — я, — отчеканила свекровь.
— Мама, — повысил голос Алексей, — ты же ключи вручала нам торжественно, помнишь?
— Ключи — это жест. Документы решают, а они на мне.
Ольга почувствовала холодок по спине. Она села и ровно сказала:
— Галина Петровна, вы вернулись — ладно. Давайте найдём вариант, как теперь разобраться. Мы вложили все деньги и ещё кредит взяли на ремонт. Вы можете хотя бы половину нам компенсировать?
— За что компенсировать? За это белое безвкусие? — свекровь постучала по стене. — Эти обои мне не нравятся. Я не буду их оплачивать.
— Речь не про вкусы, — попыталась удержать тон Ольга. — Речь про материалы, работу, новые трубы, счётчики.
— Я вас не просила. Хотели — делали на своё усмотрение.
Через неделю Галина Петровна пришла с юристом из знакомых.
— Уважаемые, — сказал тот, вежливо улыбаясь, — тут всё просто. Квартира в собственности Галины Петровны. Вы вправе проживать по её согласию, но согласие может быть отозвано.
— Мы же семья, — растерянно сказал Алексей.
— Семья — это хорошо, — пожал плечами юрист. — Но право — отдельно.
— Мы кредит взяли, — глухо сказала Ольга. — Мы в долг у родителей моих брали, у друзей. Мы не можем просто уйти.
— Сочувствую, — без особых эмоций ответил юрист. — Но юридических оснований требовать компенсацию у вас нет. Разве что по добровольному соглашению.
— Добровольно я ничего не дам, — отрезала свекровь. — Разрушили мою квартиру, а теперь ещё деньги просят.
— Мы ничего не разрушили, — разозлился Алексей. — Мы починили. У тебя трубы текли, проводка старая, счётчики с пломбой прошлого века.
— Я жила и ничего, — отмахнулась она.
— Мама, — голос сына сорвался, — почему так?
— Потому что это моя квартира, — спокойно повторила она. — И жить в ней буду я. Вам надо найти себе другое жильё.
Собирать вещи было больно. Алексей ходил по комнатам, как по палубе тонущего корабля.
— Оль, прости, — сказал он. — Надо было настаивать на дарственной. Я боялся обидеть маму.
— Мы оба боялись, — тихо ответила она. — Теперь будем бояться коллекторов. Платёж через неделю, денег нет, жить негде.
— Я поговорю с мамой. Может, хотя бы за работу заплатит, за сантехнику.
Галина Петровна выслушала и пожала плечами:
— Заплатить за то, что мне не нравится? С какой радости? Эти двери тяжёлые, эта кухня некрасивая. Я ничего из этого не хотела.
— Ладно, — смиренно сказал сын. — Хоть немного дай. Нам съезжать некуда.
— Я могу дать вам время, — милостиво объявила она. — Месяц. И небольшую сумму на первое время.
Сумма оказалась символической — на погашение кредита за предстоящий месяц.
— Это издёвка? — выдохнула Ольга.
— Это помощь, — ответила свекровь. — Я вам уже дарила возможность пожить. Теперь дарю возможность уйти красиво. Не скандальте.
Супруги нашли дешёвую студию на окраине. Окна на соседний дом, странноватые соседи, стены тонкие.
— Оль, я так виноват перед тобой, - сказал муж.
— Никто не виноват. Мы оба были наивны. Я — потому что верила словам. Ты — потому что верил маме.
Телефон зазвонил. Это была Галина Петровна.
— Да, — ответил Алексей.
— Лёша, не забудьте передать мне паспорта на технику, — сухо сказала она. — Я буду менять плиту. И не забудьте забрать свои цветы с подоконников. Они мне мешают.
Сын просто сбросил звонок, ничего не ответив матери.
На телефон Ольги пришло сообщение от Галины Петровны: «Я вас не выселяла. Это вы выбрали съехать. Не понимаю, почему вы ещё обижаетесь. Я дарила вам возможность пожить у себя, а не саму квартиру».
Ольга не ответила. А вовсе заблокировала номер свекрови.