В Геленджике открылся фестиваль российского кино «Маяк» — без пафоса, дресс-кодов и красных дорожек, хотя с максимальным количеством узнаваемых лиц в зале. Сугубо профессиональный смотр, где фильмы смотрят только разнообразные представители индустрии, отличается коллегиальной поддержкой и особенной теплотой: только здесь авторы принимают аплодисменты на протяжении всех титров, сколь бы они ни длились (и еще чуть-чуть). Большая удача попасть сюда и первыми посмотреть… Хочется избегать эпитета «лучшие», потому что так позиционирует себя каждый фестиваль, но, честно говоря, только на «Маяке» это слово оправдано (с оговоркой программного директора Стаса Тыркина: «лучшее из того, что можно показать»). Фильм открытия принял эстафету прошлогоднего «Маяка», завершившегося «Снегом в моем дворе» Бакура Бакуразде. Теперь подоспела новая его работа — очень ожидаемый «Лермонтов», рассказывающий о последнем дне жизни русского поэта, убитого на дуэли в 26 лет. Не самый комфортный для проката фильм, хотя и посвящен всем известной и во многом культовой персоне: как это часто бывает, о жизни тех, кем восхищаются миллионы, мы знаем крайне мало.
Пробелы в образованности «Лермонтов» выявляет моментально: Бакур Бакурадзе очень высокого мнения о своих зрителях, поэтому не удосуживается пояснить, в чьем обществе встретил последние часы Михаил Юрьевич. Кто они – друзья, пытавшиеся всеми силами предотвратить дуэль с Николаем Мартыновым, и в чем конкретно причина конфликта с бывшим товарищем. Звучат разнообразные фамилии, которые не всегда легко сопоставить с артистами: Васильчиков, Столыпин, Бенкендорф… Если вы ничего не знали про этих людей, то не надейтесь, что кино вам расскажет. Зато очень может быть, вы захотите узнать про них больше. Как с картинами в музее, где мы не всегда понимаем контекст и кто изображен, но, если вещь визуально цепляет, – придется вникать и читать что-то дополнительно. «Лермонтов» начинается длинными статичными кадрами красивейшей природы Предкавказья. Общие планы сочных зеленых и волнистых равнин, скромный, затерявшийся в их безбрежности дом-мазанка, добрая лошадиная морда, не по времени осенний увядающий лес, стремительный ручей — вот, что утром 14 июля 1841 года вдохновляет и трогает поэта (впечатляющий дебют стендап-комика Ильи Озолина). Живописное окружение подчеркивает его одиночество и мятежный нрав. Еще никто не понимает, что этот день последний, но чуткая душа Лермонтова уже готовится к смерти. Дуэль назначена, впереди всего несколько часов, ему хочется еще немного насладиться жизнью и свободой, прежде чем в последний раз увидеться с приятелями и знакомыми дамами, которых он сам пригласил на прогулку. Они его давно ждут – похмельный Бенкендорф (Андрей Максимов) и другие. Михаил Юрьевич опаздывает, потому что велел подать лошадь и ускакал в степь. Когда является, говорит, что перепутал день, думал, что прогулка назначена на завтра. Отговорка: завтра не настанет.
Лермонтов слывет жутким засранцем, про него охотно судачат, передают друг другу последние сплетни, хихикают, называя «уродцем с мерзкой улыбкой». Ничего хорошего от него не ждут: «Смотрите, идет, сейчас какую-нибудь гадость скажет». Он и вправду мал ростом, сутулый, прихрамывающий, с дурацкой стрижкой, голос неожиданно высокий и скрипучий, но глядит прямо и с ухмылкой, ядовито шутит. Самые проницательные, к примеру, кузина Катенька Быховец (Вера Енгалычева), понимают, что безрассудной дерзостью он прикрывает ужасную ранимость и чувствительность. Но кого волнует нежность натуры, если она способна унизить вас в присутствии дам. Лермонтов парадоксальный, будоражащий и притягательный: в поэте сочетаются изящество ума, чувства юмора и демонстрационное презрение к людям. Никто так не умеет сложить в одном предложении колкость и изящный комплимент: «Вот вы стоите передо мной, заразы, но общение с вами продлевает жизнь» или «Они подходят друг другу как горшок и соленые огурцы». Удивительно и непостижимо, как удалось Бакуру Бакурадзе поверить в актерские навыки комика Ильи Озолина (наши поздравления и каст-директорам фильма, конечно), совместно придумать и нарисовать четкий контур такого сложного образа. Герой проявляется в движении глаз и губ, походке, нескольких вкрадчивых и прозорливых фразах, проговоренного скороговоркой стихотворения «Тучка» на плече у кузины Катеньки — одной-единственной, кто, похоже, видит его насквозь, понимает. Реплик Озолин вправду произносит преступно мало: из-за такой нехватки Лермонтова в кадре, физически, до раздражения ощущается, как мало поэт успел сказать и сделать. Как не хватает его ненаписанных произведений! Что за вздор – умереть в 26 лет?!
С другой стороны – Мартынов (Евгений Романцов), невероятно красивый, статный, но с ужасно грустным взглядом. Тоже, в общем-то, трагический герой, потому что будто бы знает, что войдет в историю как убийца Лермонтова и более никак. Влюбленный в Эмилию Клингенберг (Софья Гершевич), которая «отличается интригами среди мужчин», он не может сдержать обиды от публичного оскорбления и не собирается идти на мировую. Мартынов появляется впервые с ружьем и рябчиками на поясе. Он охотник. Нет сомнений, что он победит на дуэли. До какой степени красивый мужчина должен ненавидеть маленького и непримечательного бывшего друга, завидовать ему, чтобы не дрогнула рука. Как в рябчика, с одного выстрела. Как он прожил дальше — уже и за кадром, и за рамками пристального внимания потомков. Мартынов и Дантес – убийцы, два главных врага отечественной культуры. Всё. Сюжет фильма размытый, неявный. Главное в нем – проницаемость для света и движение воздуха, создающего пространство кино. Дважды в кадре всадник скачет по кромке поля: один раз мы смотрим на него без помех, другой — через частокол придорожных деревьев. Узнаваемая имитация первого в мире беспленочного фильма, сложенного из фотографий движения лошади галопом. «Лермонтов» — кино в его наивысшем смысле: живописное искусство, где каждый волен обнаружить собственное значение, выстроить особый ассоциативный ряд, обрести уникальную законченную мысль. Главной темой может быть и одиночество каждого человека, и фатализм вкупе с поиском смерти, и нравы общества того времени. Или больше: вдруг получится растопить бронзу и ощутить невидимые связи, родство с Лермонтовым-человеком. Мы не знаем точно, каким был Михаил Юрьевич, а после просмотра кажется, что вот таким и был. Хорошим на самом деле. Очень лошадей любил. И собаке говорил нежно-нежно, ласково-ласково, ну прямо как все мы: «Собака моя, ты такая… собака!»