Все части повести здесь
...Полтора месяца прошло с тех самых пор, как в семье Светы случилось пополнение. Приближалось знаменательное событие – крестины девочки. Лиля все-таки согласилась выступить в роли крестной матери, тем более, что она очень сильно привязалась к малышке. Помощников у Светки хватало, но Лиля старалась бывать у подруги не только в выходные дни – так ей нравилось возиться с ребенком.
– Вот, Лилька, сейчас с тобой вдвоем научимся – говорила Светка, уверенно укладывая малышку в детскую ванночку, наполненную теплой водичкой – а там, глядишь, и ты за малышом отправишься!
– Мне пока Снежки твоей хватает! – смеялась Лиля.
Ей нравилось все – и помогать купать девочку, и играть с ней, и делать легкий массажик, по совету педиатра, к которому ходила Светка с дочкой, и даже менять ей подгузники. Дочка Светы была очень похожа на нее и совсем ничего не взяла от своего отца. Особенно впечатляли карие глаза – бусинки, большие, в трогательных ресничках, и Лиле казалось иногда, что на нее смотрит не сама Снежка, а Света, только в уменьшенной копии.
Часть восемьдесят седьмая
Если раньше Лиля расстраивалась, думая о брате и сестре, то теперь, казалось, совсем окаменела. Когда услышала от врача о том, что он говорил об Олеге, только плечом пожала. Тут же пожалела об этом жесте – что подумает врач? Что она бесчувственная и равнодушная? А впрочем, какая разница, что подумает врач? Он, этот врач, должен думать только о своих пациентах.
Трудно было объяснить Лиле, что сейчас творится в ее душе. Вроде бы пришло какое-то смирение с неизбежным – что у Олежки нет шансов на выздоровление, что у Вики сломана - переломана ее молодая жизнь, а с другой стороны – яростно, до боли, до скрежета в зубах, хотелось бороться с этими неприятностями, постигшими ее близких – с болезнью Олега, с зависимостью Вики. И понимая, что итог борьбы здесь будет явно не в ее пользу, она с упоением долбила на тренировках грушу, надев теперь уже боксерские перчатки. Долбила, чтобы выплеснуть всю ту агрессию и ненависть, которая копилась в ее душе. Потом, после всего этого, обессиленная, приходила домой, плюхалась в теплую ванну, чувствуя приятную усталость во всем теле и опустошение в душе.
Оптимизма не добавляло еще и то, что пока найти Варю не представлялось возможным – та самая двоюродная сестра Ольги Анатольевны находилась на отдыхе заграницей, и, выслушав свою сестру, ответила, что сможет решить этот вопрос только по возвращению. Лиле оставалось только молиться, чтобы за это время девочку не удочерили – ей хотелось повидать Варю и узнать у нее, как она отнесется к тому, чтобы... Сейчас ей было даже страшновато думать об этом, она была растеряна и совсем не представляла, как все это будет выглядеть, она не знала ни тонкостей процедуры, ни условий.
С Максимом они съездили в Мостки и попросили главу администрации предоставить им всю информацию о Варе и ее стариках, вплоть до дат рождения и конечно, фамилии, имена и отчества, чтобы не выглядеть абсолютными дураками, если придется обращаться в какие-то организации. Потом заехали на кладбище – убрались на могилках у стариков, оставили цветы.
На обратном пути Макс совершил попытку еще раз поговорить с той самой несговорчивой сотрудницей органов опеки, у которой была Лиля. Когда машина Максима остановилась у здания, она собралась было выйти.
– Я с тобой пойду, Максим!
– Нет! – он, взяв ее за плечи, усадил обратно в машину и погрозим пальцем перед самым ее носом – сиди здесь и не вздумай встревать в наш разговор, я сам с ней поговорю!
Он появился минут через десять, недовольно и мрачно сплюнул в сторону, сел в машину и гулко, со злостью, сказал:
– Вот же стерва! Хорошо, что я разговор незаметно на телефон записал, дам послушать тетушке, когда она вернется – пусть знает, какие сотрудники работают под ее руководством. Денег она хочет, эта змея. Прямо не говорила, но намеки были! Кроме того, намекала еще и на то, что ребенок, возможно, уже у новых родителей!
– Так может заплатить? – испуганно спросила Лиля.
– Ты что, милая моя! Это ж взятка должностному лицу! Если станет про нее известно – мы тоже пойдем под суд! Это первое! Второе – мы не можем быть уверенными, что это не подстава с ее стороны – уж слишком она противная! Принесем деньги – и опять же попадем со взяткой, она выйдет из этой ситуации беленькой и чистой, а мы можем и присесть! И третье – нет гарантии, что Варю действительно еще не удочерили. Девчушка хорошая, умненькая, здоровая. Мы ей денег отвалим, она укажет нам детский дом, а Вари там уже и нет – и никто не скажет нам данные ее новых родителей. Поэтому я советую нам дождаться приезда моей тетки – по крайней мере, от нее мы точно узнаем, что с Варюшей. Конечно, если она уже в новой семье, тетя вряд ли сможет нам дать об этой семье информацию – но так мы по крайней мере будем знать, что с Варей все хорошо.
Скрепя сердце, Лиля согласилась с Максом. Он же, в свою очередь, обещал ей, что пока его тетушка не приехала, он сам постарается поездить по детским домам и поискать Варю. Хоть он и не был уверен в успехе этих поисков, но все же решил, что это лучше, чем полнейшее бездействие.
...Полтора месяца прошло с тех самых пор, как в семье Светы случилось пополнение. Приближалось знаменательное событие – крестины девочки. Лиля все-таки согласилась выступить в роли крестной матери, тем более, что она очень сильно привязалась к малышке. Помощников у Светки хватало, но Лиля старалась бывать у подруги не только в выходные дни – так ей нравилось возиться с ребенком.
– Вот, Лилька, сейчас с тобой вдвоем научимся – говорила Светка, уверенно укладывая малышку в детскую ванночку, наполненную теплой водичкой – а там, глядишь, и ты за малышом отправишься!
– Мне пока Снежки твоей хватает! – смеялась Лиля.
Ей нравилось все – и помогать купать девочку, и играть с ней, и делать легкий массажик, по совету педиатра, к которому ходила Светка с дочкой, и даже менять ей подгузники. Дочка Светы была очень похожа на нее и совсем ничего не взяла от своего отца. Особенно впечатляли карие глаза – бусинки, большие, в трогательных ресничках, и Лиле казалось иногда, что на нее смотрит не сама Снежка, а Света, только в уменьшенной копии.
– Ты опять ей кофточек напокупала?! – всплескивала Лиля руками – Светка, ты же обещала не баловать!
– А я и не балую – парировала Светка – она ж пока ничего не понимает, ей, по-моему, вообще фиолетово, что на ней надето! А у меня глаз радуется! Посмотри, разве это не прелесть?
И она показывала Лиле очередную кофточку из мягкого трикотажа с забавной аппликацией в виде мишки или утенка, или новые ползунки розового цвета с застежками в виде лямочек на плечи, купленные на более старший уже возраст, и Лиля была вынуждена согласиться, что все эти детские одежки – действительно прелесть.
Она и сама то и дело покупала подарки своей будущей крестнице, пока свекровь Светкина не начала стонать, что ей и так очень много всего дарят и уже шкаф забит под самый потолок вещами и разного рода погремушками, сосками, бутылочками и прорезывателями для будущих острых зубиков.
На крестины решили устроить праздник, снова собрав дружный круг родственников и близких. Когда приехали из церкви, Лиля так и держала свою крестницу на руках и так и вошла в квартиру, потому что девочка за время пути уснула. Все это время Макс посматривал на нее в зеркало заднего вида, а когда они оказались дома у Светы, шепнул ей:
– Тебе бы очень пошло быть матерью! Смотришься просто бесподобно!
Лиля тогда, сама не зная, почему, залилась краской смущения и поспешила пройти в детскую. Следом за ней отправилась и Света. Они присели там передохнуть, Лиля держала на руках спящую Снежану, и они с подругой разговорились.
– Мама в положении – сказала Светка таким голосом, что Лиля даже не поняла сначала – расстроена она или все же рада.
– И... как тебе эта новость? – спросила она у подруги.
Та пожала плечом.
– Конечно, я очень рада за нее, но... мне кажется, я чуть-чуть ревную – она улыбнулась и поправила косу.
– Ревнуешь? – удивилась Лиля.
– Да – Светка сверкнула белозубой улыбкой – сейчас попробую объяснить... Я ведь прекрасно понимаю, что я уже сама мать и не должна этого чувствовать, но просто... Я же всегда была у мамы одна, мама принадлежала только мне... А сейчас... появится тот или та, кто будет делить со мной мою маму, понимаешь?!
– Но ведь с дядей Валей ты как-то смирилась?
– Дядя Валя – это другое – вздохнула Светка – он как будто... ну... на одном уровне с мамой, понимаешь. А ребенок... на одном уровне со мной... И я сама еще, как ребенок, ревностно думаю о том, что вот я уже взрослая, у меня у самой уже дочь, а мне все еще хочется маминого какого-то внимания. А теперь это внимание будет делиться на двоих! Лиль, я не знаю, как это объяснить, но поверь, я работаю над этим! И потом – мама очень счастлива, хотя и ворчит, что у нее уже возраст для родов не подходящий, значит, счастлива и я тоже.
На крестинах было весело также, как и тогда, когда подругу с малышкой забирали из роддома. Девочка купалась во внимании и заботе тех, кто ее окружал, и под вечер устала так, что уснула даже без укачивания и без привычного кормления.
– Ничего! – бодро улыбалась Светка – ночью разбудит нас наш звоночек!
Она также поведала Лиле, что теперь старается дать побольше выспаться Володе, так как он работает и скоро его обещали повысить. Потому, если малышка ночью просыпается, она уходит вместе с ней в другую комнату или на кухню, чтобы дать поспать мужу. А поскольку привыкший к режиму ребенок засыпает днем в одно и то же время, как по часам, то и у нее есть возможность прилечь с ней ненадолго, переделав все дела. Да и помощников хватает – и свекровь, и мама на подхвате, чаще, конечно, свекровь, так как мама в Подпечинках. Да еще и бабушка нет-нет, да норовит прийти в гости, правда, тоже рвется помогать, но Светка старается аккуратно отказаться от помощи – поит старушку чаем и доверяет держать на руках и водиться с малышкой, хотя та порывалась и со стиркой, и с готовкой – уборкой помочь.
... Лиля шла по торговому центру, когда внезапно впереди себя увидела знакомые фигуры – Тима и своей сестры. Она тут же, отчего-то робея, отошла за колонну и стала наблюдать за ними оттуда – ей хотелось понять, как сейчас чувствует себя Вика, как к ней относится Тим, и вообще, что их до сих пор держит вместе. Торговый центр был овальной формы, потому Лиля могла спокойно наблюдать за парочкой, которая, видимо, направлялась к эскалатору. Тим поддерживал локоть Вики и что-то говорил ей, указывая на развешенные по всей площади цветные рекламные баннеры. Вика кивала ему в ответ, и тоже что-то говорила.
Лиля заметила, что выглядит сестра, мягко говоря, не очень. Если после больницы она выглядела более – менее похожей на человека, оправившегося от болезни, то теперь лицо ее приобрело тот же серый, землистый оттенок, и стало еще более худым, от чего скулы выделялись так четко, что казались чересчур заостренными. Ее некогда густые пышные волосы, отдающие здоровым блеском, сейчас выглядели пышными только за счет химической завивки, и приобрели вид неухоженной мочалки. Но больше всего Лилю привели в ужас ноги – спички и руки – спички, эта нездоровая худоба в теле сестры.
И тем не менее, как это было не странно, она... словно бы выглядела счастливой. Лиля вспомнила ее записку и теперь уже немного усомнилась в тех загадках, что загадала ей сестра... Видимо, на самом деле ей просто хотелось уйти с Тимом, и страх смерти действительно со временем рассеялся, уступив место равнодушию к тому, что будет дальше. Скорее всего, сейчас сестра жила только настоящим... текущим днем... ни о чем не думая. Проводив ее взглядом, Лиля зашла еще в пару бутиков, чтобы уж точно не столкнуться с ними нигде внизу, и уже после отправилась домой.
Через несколько дней после возвращения тети Макса из заграницы, он предложил Лиле поехать отдохнуть на выходные к его знакомым на туристическую базу.
– А с кем останется Ольга Анатольевна? – сразу же забеспокоилась Лиля.
– Ей есть с кем остаться, ты не переживай. Две сиделки будут друг друга менять, я им доверяю – они уже немало времени провели с мамой. А там, куда мы поедем, очень хорошо – речка, горы, лес, и я поучу тебя скалолазанию на небольших высотах.
Лиля была в восторге от его предложения, и согласилась почти сразу.
Турбаза была очень уютной, с простыми номерами, отделанными деревом, с деревянными стульями и кроватью под старину, с уютными лампами, похожими на старые керосиновые, но при этом в номерах были и минимальные удобства – кондиционер, стиральная машина, душ, туалет. И там, на турбазе, Лиля снова вернулась в то свое счастливое время, когда они с Максом были вдвоем и посвящали друг другу каждую минуту.
Приехали они туда в пятницу вечером, пока расположились, пока спустились вниз к скромному ужину, пока познакомились с такими же любителями отдохнуть вот так, «по-дикому» где-то в лесах, прошло уже много времени, так что когда легли спать, единственное, на что их хватило – укрыться одеялом и пожелать друг другу спокойной ночи.
На следующее утро они отправились сразу после завтрака на речку, несущую свои быстрые воды через лес. Речка шумела на перекатах, прозрачная ее вода казалось тонкой и звенящей, словно стекло, и Лиля вспомнила их Юру в Подпечинках, и возвышающийся над ней холм с белыми лилиями, которые по-прежнему, из года в год, дарили природе свои прекрасные, бесподобные в нежности и природной красоте, цветы.
Потом Максим действительно учил ее забираться на небольшие высоты – все снаряжение выдавали на турбазе, и им не пришлось беспокоиться за это. А ночью она млела в его объятиях, засыпая и думая про себя о том, что хотела бы вот так провести всю жизнь.
В понедельник – а это был последний день их маленького отпуска, Лиля специально взяла дополнительный выходной у Ильи - они «висели» на скале, давая друг другу передышку.
– Ты меня уже обгоняешь! – усмехнулся Макс и тут у него зазвонил сотовый.
Некоторое время он говорил со своей собеседницей, и Лиля поняла, что позвонила ему та самая тетя. Сердце ее гулко застучало в предчувствии. Когда он закончил разговор, Лиля уставилась на него.
– Она нашла ее! – торжествующе сказал Макс – Варя в детском доме и ее еще не удочерили, представляешь!
Он придвинулся к Лиле и они, чувствуя себя счастливыми, обнялись. Казалось, что полдела сделано и теперь самое сложное позади и совершенно не пугало то, что ждет их впереди.
– А теперь погоди-ка... – Макс чуть высвободился из ее объятий – я постоянно ношу это с собой, ожидая удобного момента, и сейчас, мне кажется, он настал.
Макс извлек из кармана бархатную коробочку и открыл ее.
– Надеюсь, теперь ты не откажешься выйти за меня?!
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.