Classic Rock. 2023. Июль. #315
До того, как взять в руки гитару, ты хотел стать морским биологом. Почему?
– Каждое лето мы ездили в район озера в Нью-Гэмпшире, где у моих родителей был небольшой коттедж, и мне нравилось плескаться в воде. Я делал все, что мог, чтобы проводить как можно больше времени под водой. В детстве я смотрел передачи Жака Кусто и хотел быть частью его команды. У меня была возможность встретиться с учеными из Океанографического института Вудс-Хоул, и мне сказали: «Здорово, что ты хочешь этим заниматься. Возвращайся после колледжа». Но в школе я не был отличником.
Это было как-то связано с синдромом дефицита внимания?
– Не знаю. Тогдашний стиль преподавания не позволили мне получить проходной балл, чтобы организовать собственную жизнь, так что колледж на повестке дня не стоял. Но я любил музыку. Я любил рок-н-ролл и чувствовал, что мне уготовано нечто большее, чем времяпровождение в аудитории.
Что побудило тебя играть рок-н-ролл, а не просто слушать?
– В школе я всегда был отщепенцем, и мне нравилась идея создать банду таких же аутсайдеров. В старшей школе на танцах качки собирались перед сценой, еще пара парней околачивалась рядом, и все смотрели на выступающую группу. А это был я. Рок-н-ролл был местом, куда я мог пойти, и никто не сказал мне: «Нет» [смеется]. Кроме моих родителей. Вот почему я поздно начал плотно заниматься гитарой. В мои планы не входило быть звездой или чьим-то кумиром. Выступать на сцене с другими парнями, играть музыку, вот и все.
Можешь вспомнить свой первый выход на сцену?
– Мы с друзьями замутили группу и играли в гараже каверы на Дилана, THE BYRDS и типа того. Мы выступили на вечеринке, стоя в углу. Было весело. Наша троица спотыкалась на каждой песне. В следующий раз мы решили сделать что-то более электрическое. Наша группа называлась FLASH, и мы тащились от крутых британских групп – THE BEATLES, THE STONES. Мы выступили в городской мэрии, и десять или двадцать человек, которые там были, танцевали и никто не ушел. Так что я решил, что это прикольно.
Какое впечатление произвел на тебя Стивен Тайлер при первой встрече?
– Я работал в закусочной, где подают гамбургеры, и делал все, начиная от приготовления картошки фри до подметания пола и выкидывания мусора. У его семьи там было жилье, койко-место и… типа завтрак, и каждое лето он приезжал из Нью-Йорка с одной из своих группы. Помню, как они приходили и в вели себя так, как, по их мнению, должны были вести себя рок-звезды, то есть кидались друг в друга едой. А мне потом приходилось убирать за ними, и пару раз мы чуть не подрались из-за 3того. Следующим летом моя группа с Томом Хамильтоном играла в маленьком клубе под названием The Barn. Вот тогда меня официально представили Стивену. Он слышал, что группа Джеффа Бека искала нового вокалиста, и наш общий друг спросил, будем ли мы его запасной группой, пока он записывает демо.
Что ты с ним записал?
– Мы записали I’m Down группы THE BEATLES. Стивен был поющим ударником, причем потрясающим ударником. После мы остались вдвоем и джемовали два или три часа. Думаю, именно тогда он что-то разглядел во мне, а я, конечно, уже слышал его с другими группами. Я сказал Стивену: «Чувак, мы собираемся поехать в Бостон и собрать собственную группу». В то время мы уже тусовались вместе на вечеринках и обсуждали эту тему на полном серьезе. И он сказал: «Я приеду в Бостон. Но я не хочу играть на барабанах, я хочу быть просто вокалистом» – «Хорошо, потому что у нас есть парень из Нью-Йорка по имени Джоуи Крамер, который хочет поучаствовать…»
Возможно, ты никогда не думал, что будешь играть с этими парнями полвека спустя.
– Конечно, нет, чувак. Удивительно, что мы смогли выдержать два года. Рок-н-ролл – это не то, что выбираешь ради долголетия в карьере. Подумайте, сколько групп добивались успеха, а через два года исчезали. Даже группа Джеффа Бека с Родом Стюартом. Никто и подумать не мог, что так все может закончиться. У нас был девиз: «Не доверяй никому старше тридцати». Наше видение будущего сводилось к тому, чтобы календарь на месяц вперед был заполнен концертами так, чтобы мы могли оплатить аренду.
Кстати, об аренде. Каково было жить всем вместе в одной квартире в Бостоне?
– Мы с Томом купили дешевую квартиру и решили во что бы ни стало поселить там нашу группу. Все получилось. То было прекрасное время для жизни в Бостоне. Это студенческий городок, и мы попали как раз в эту же возрастную группу, только у нас было разное видение того, что мы хотели сделать с нашей жизнью.
Вы ладили с соседями?
– Да. Нашим самым близким другом и соратником был управдом Гэри Кабоцци. Бывший ветеран Вьетнама весом от 250-300 фунтов, живший в подвале с женой и ребенком. Он был очень толстый, у него не было зубов, шея была красной, но ему нравилось то, что мы делали. Гэри был большим поклонником Джеймса Брауна, а мы играли его песни.
– Он стал нашим покровителем на районе. Был один случай… До сих пор не уверен в деталях, но все закрутилось вокруг чемодана, оставленного возле квартиры, из которого пропало пара тысяч долларов и пара пакетов с травкой.
– Позже в тот же день к нам в дверь стали ломиться: «Где деньги?» Мы переглядываемся, мотаем головами, и тут эти ребята вытащили пушку. Тогда Гэри Кабоцци разнес дверь на задней лестнице старым мечом. Он сказал: «Ублюдок, либо ты стреляешь, либо я тебе голову снесу. И они отступили.
Ваш первый менеджер, Фрэнк Коннелли, был большим промоутером в Бостоне с хорошими связями фигура. Вы сразу поняли, что связались с мафиози?
– Мы никогда об этом не говорили, но мы чувствовали атмосферу происходящего. Фрэнк был главным промоутером Бостона на протяжении многих лет – он привёз THE BEATLES в город, Хендрикса, ZEPPELIN. Он не был менеджером, но взял нас под свое крыло.
– В тот момент он был болен раком. Фрэнк нам не говорил, но знал, что ему осталось недолго на нашей планете. И он познакомил нас с парнями из нью-йоркской управляющей компании Leber Krebs: «Эти ребята помогут вам с карьерой». Фрэнк был интересным парнем, настоящим. Для меня он был как отец в некотором роде. Я проводил у него много времени, и он много чему научил меня в плане жизни.
Два первых альбома AEROSMITH были классными, но не добились коммерческого успеха на мировом уровне. Это расстраивало?
– Это почти не имело значения. Мы привыкли быть отщепенцами. В Бостоне рулила группа J GEILS BAND, а мы были молодыми выскочками. Мы приехали из другого города, так что на нас никогда не смотрели как на бостонскую группу. Мы не играли в клубах и не были частью местной сцены. Через какое-то время мы вписались, но тогда мы уже выступали по всей стране.
– Помню, как J GEILS BAND порвали Детройт. И когда в Детройте узнали, что существует еще одна группа из Бостона под названием AEROSMITH, нам подарили шанс. Там мы показались круче, чем в Бостоне, и по возвращении слухи уже вовсю циркулировали. Мы выступали на площадках перед тысячей зрителей, а снаружи тусовались те, кто не смог попасть внутрь. Помню, как зашел Фрэнк с карманами, набитыми долларовыми купюрами. В тот момент мы начали чувствовать, что идем в гору.
– Так что когда наш дебютник не оправдал ожидания нашего лейбла, для нас это уже не имело значения. Ничто не могло нас остановить. Мы выступали, чувствуя, как группа становится лучше, и наблюдая за реакцией зрителей. Только это имело значение.
Все изменилось с третьим альбомом Toys In The Attic в 1975 и переизданной версией дебютного сингла Dream On. AEROSMITH внезапно стали гигантами. Каково было в эпицентре урагана?
– Мы не были готовы к этому от слова совсем. Помню, как GUNS N’ ROSES прошли подобное. Летом они выступали у нас на разогреве, и внезапно стали одной из самых крутых групп. Это самое захватывающее время для любого художника, независимо от того, являетесь ли вы группой или писатель, когда вы выпускаете пластинку или книгу, и ваше творение находит отклик у фанатов.
Среди фанатов AEROSMITH идет вечный спор: какой альбом лучше – Toys In The Attic or Rocks?
– С Toys мы впервые вошли в студию, не имея песен на целый альбом, так что сочинять пришлось на месте. [Продюсер] Джек Дуглас сказал: «Нам нужно больше рока». Я подключился к усилителю и начал наигрывать риф, ставший Toys In The Attic. Мне казалось, что с этим альбомом нами немного покомандовали в студии. Что было альбом, где мне казалось, что мы получили немного команда студии.
– С Rocks у нас было больше уверенности. Мы все еще сочиняли песни в студии, но при том уже лучше разбирались в творческом процессе. Не могу сказать, что давления не было. Мы постоянно гастролировали, а свободное проводили в студии. Никто не сказал: «Отдохните месяц, напишите пару песен». Нам говорили: «Идите в студию со всем, что у вас есть». Toys был своего рода легким альбомом, а на Rocks мы почувствовали: «Вау, мы на месте».
Конечно. Но какой из этих двух альбомов лучше?
– [Смеется] Ладно, Rocks вроде как более правильный альбом. На Toys есть классные моменты, но я бы предпочел послушать Rocks.
В то время вы реально соответствовали вашем прозвищу Toxic Twins. Казалось, что наркотики шли вам на пользу. Они помогали в творческом плане или вселяли уверенность?
– Думаю, да. В первый раз это что-то типа: «О, я еще никогда не чувствовал себя так, мне хочется взяться за гитару…» На ранних стадиях употребление любого наркотика – это кратчайший путь к той подсознательной части вас, в которой есть музыка или любой другой талант, к которому вы хотите получить доступ.
– Поэтому в молодости я воспринимал наркотики как этот кратчайший путь. Думаю, были времена, когда они помогали вытащить что-то наружу. Но лучшие вещи мы написали в период многолетней трезвости.
Когда ты понял, что наркотики мешают?
– Все в группе это поняли, но в разное время. Иногда нужно, чтобы кто-то другой сказал тебе об том и поднес зеркало. Я достиг точки, когда почувствовал, что наркотики мешают, но до того я принял много плохих решений и потратил впустую много времени. Первое, что я сочинил трезвым после выхода из первого реабилитационного центра, был риф к Hangman Jury [Permanent Vacation, 1987]. Как я уже сказал, все внутри тебя, нужно просто найти путь.
Ты покинули AEROSMITH в 1979 после закулисной размолвки между некоторыми из тогдашних жен участников группы. Что бы случилось, если бы ты остался?
– Если бы я остался в группе, произошло бы то же самое. случилось. Нужна была доза реальности, чтобы всё изменилось. В одно прекрасное утро я бы проснулся с мыслью: «Мне нужно немного отдохнуть». Мы выступали на стадионах в качестве хедлайнеров колоссальных шоу. Мы могли бы взять отпуск, потом снова собраться, но мы так привыкли жить в ритме «тур-альбом-тур-альбом», что это прибило нас к земле.
– Лейбл и менеджеры были заинтересованы только в том, чтобы мы работали, работали и работали, потому что в спину нам дышало множество групп, которые были немного моложе, немного посвежее и готовых занять наше место. Глядя, во что мы к тому моменту превратились, думаю, лучшее, что я мог сделать – это уйти и позволить снять напряженность.
Done With Mirrors стал альбомом-возвращением, а сотрудничество AEROSMITH с RUN DMC на их версии Walk This Way дало вашей карьере шанс.
– У нас не было проблем. Я знаю, что оглядываясь назад можно сказать, что Walk This Way стало воскресением. У нас ничего не было в графиках, но это не имело значения. Мы снова стали аутсайдерами.
Осознали ли вы, насколько влиятельной станет новая версия Walk This Way?
– Мне хотелось бы сказать, что мы это запланировали: «Мы собираемся сделай это с рэп-исполнителями, мы снимем видео, где мы ломаем стены типа приоткрываем двери, чтобы черные артисты могли попасть на MTV». Но нет, речь шла только о музыке. Мы даже не знали, что будет представлять из себя клип, пока не начали снимать. В течение дня мы поняли, насколько мощно это будет. В итоге, это превзошло все ожидания.
– В конце восьмидесятых и начале девяностых AEROSMITH были такими же популярными, как и в семидесятых, а, может быть, даже больше. Что изменилось во втором акте?
– Самым трудным для нас была работа с сторонними авторами. Стивен и я усердно работали вместе много лет, сочиняя песни. MTV, ротация на радио и все такое… было бы здорово сказать, что мы все сделали сами, но было очень интересно отпустить ситуацию и узнать у людей, которые выросли на AEROSMITH в семидесятые, какими должны быть песни AEROSMITH. Но мы делали по-настоящему творческие вещи.
Вы познакомились с Куртом Кобейном, когда он пришел на концерт AEROSMITH в Сиэтле. О чем вы с ним разговаривали?
– Мы поговорили совсем немного. Он был довольно тихим. Он просто хотел потусоваться. Он пришел в гримерку с Кортни [Лав] и просто посидел с нами. Он был нормальным парнем. Когда он пошел в туалет, Кортни, которая была очень болтлива, сказала: «Он любит вас, ребята. Он никого не любит, но вас он любит». У меня не было ничего, кроме уважения к этому парню. Он был потрясающим автором песен и исполнителем.
– Лейблы заставят вас поверить, что новое поколение ненавидело предыдущее.
– Как сказал Сид Вишес о Ките Ричардсе: «Я бы не перешел улицу, чтобы поссать на него, если бы он был в огне». Однако он забрался в садовый домик Рона Вуда, чтобы поиграть на гитаре Кита [примечание: на самом деле это был гитарист SEX PISTOLS Стив Джонс, который забрался в дом Вуда и украл его и Ричардса гитары]. Думаю, я был единственным парнем в AEROSMITH, который любил SEX PISTOLS. Это было типа: «Чего ради ты слушать этот мусор? Они даже играть нормально не могут».
Были трения между Стивеном и остальной частью группы. Вы сожалеете, что трясли своим грязным бельем на публике?
– [Смеется] Что именно?
– В конце 2000-ых Стивен джемовал с Джимми Пейджем и Джоном Пол Джонс из LED ZEPPELIN, участвовал в шоу American Idol и говорил о сосредоточении внимания на «брэнде Тайлере». Ты сказал Classic Rock, что AEROSMITH «ищут нового вокалиста».
– Говорят, что любая пресса – это хорошая пресса, но я не уверен, что согласен с этим. Возможно, мне казалось, что нам нужно что-то сказать нашим фанатам. Черт, не могу ответить точно. Мы были тогда в сильном раздрае, не знаю. Может быть, мы пытались быть немного честнее и рассказать, что на самом деле происходит. Я не знаю.
Последний вопрос. Какая самая великая рок-н-ролльная группа в Америке: AEROSMITH или KISS?
– [Смеется]. О, я не знаю, чувак. Исполнительское искусство KISS выходит на новый уровень. Когда я увидел их впервые, мне крышу снесло. Эти ребята были лучшими. Мы беспокоились о том, чтобы не совершить ошибку, а им было плевать, они просто делали то, что делали. Я решил, что нам тоже так надо. Я люблю KISS. Но KISS и AEROSMITH – это две большие разницы.
Читайте больше в HeavyOldSchool